Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Дао писателя. Часть семнадцатая: павшие ангелы

grafonometr

Эпиграф для прошлой части "Дао писателя", как вы догадываетесь, взят из тех болванок, что валяются по кузницам молодых дарований по всей Сети. Раса "павших ангелов", подумать только! Мало того, что слово "падший" никоим образом не синонимично слову "павший", так еще и "павший" означает "погибший". Раса дохлых ангелов. Мой атеизм переворачивается в гробу нервно курит в злачном месте.

Одно время я считала: всему виной безграмотность. Потом винила отсутствие начитанности. Отсутствие жизненного опыта тоже подпадало под статью. И наконец, пришла к выводу: главная проблема МТА — неумение смотреть вокруг себя, наблюдать жизнь и описывать наблюдаемое. Не хочется быть одним из тех, о ком говорил у Чехова Тригорин: "Ловлю себя и вас на каждой фразе, на каждом слове и спешу скорее запереть все эти фразы и слова в свою литературную кладовую: авось пригодится! Когда кончаю работу, бегу в театр или удить рыбу; тут бы и отдохнуть, забыться, ан — нет, в голове уже ворочается тяжелое чугунное ядро — новый сюжет, и уже тянет к столу, и надо спешить опять писать и писать. И так всегда, всегда, и нет мне покоя от самого себя, и я чувствую, что съедаю собственную жизнь, что для меда, который я отдаю кому-то в пространство, я обираю пыль с лучших своих цветов, рву самые цветы и топчу их корни".

МТА, видимо, сначала предполагают, будто это писательское кокетство. Потом, обнаружив, что это не только не кокетство, но даже и весьма серьезная проблема, некоторые младоаффтары стремаются лезть глубже в эту чертову профессию, а некоторые переключаются на выдуманную жизнь и принимаются живописать игры, сериалы, свои ощущения от того, что уже кто-то снял, нарисовал, описал.

Отрывки из астафьевской "Царь-рыбы", приведенные некогда Синильгой, навели меня на мысль: потребность в тех самых "мелких редакторских хищниках", о которых я писала в части шестнадцатой "Дао писателя", запросто снижается принудительным прочтением советских классиков. Почему принудительным? Да потому, что из латентного снобизма эти дурачки будут читать что угодно, возможно, даже "Толстоевского", но не откроют ни Астафьева, ни Шукшина.

Между тем абзац (вот уж поистине абзац для современного чейтателя и пейсателя!): "Приспел, не заставил себя долго ждать первый утренник, оглушил инеем гнус, искрошил мелкую траву, на свет выпросталось всякое тыкучее растение с мохнатым семенем, стало сорить на землю пухом, на кустарниках засветилась листва, до красноты ожгло бруснику в тундре, посыпалась остатная голубика, черника, раскисла поздняя морошка, княженица уронила в кочки последние мелкие ягодки, листья багульника свернулись туже в трубочки. По озерам, на обмысках и островах тронуло горчичной сыпью тальники, заклубились над рекой птичьи стаи, выжатые из озерных и болотных крепей намерзающей утрами коркой льда, которую днем ломало ветром и солнцем. Начищенное до белизны лоскутьем летних туманов, солнце полорото пялилось с высоты на тундру, объятую краткой и дивной красой" таков, что может показать неглупому начпису очень многое.

В первую очередь пользу наблюдений. Если человек не смотрит собственными глазами на окружающий мир, не видит, что и когда цветет, созревает, облетает и становится на крыло, ему вовек не написать правдоподобной "природной лирики" (которая, замечу, отчего-то до сих пор популярна как в масслите, так и в мейнстриме). Равнодушному литератору не описать мира, в котором он живет — и не придумать ничего нового. Он попросту не понимает алгоритмов и законов существования природы — зверей, растений.

Сопоставьте картины, нарисованные мастером, с теми, что выдает равнодушный к живой вселенной мозг МТА.

...на одной половине планеты была вечная ночь, а на другой — все время светило солнце без перерыва на сон. В землях темных тепло, хотя солнца и нет, лишь луна, которая то приближается так близко, что становилась просто огромной, то удалялась на привычное для меня расстояние. Климат оказался чуть ли не тропический с поправкой на специфичность флоры и фауны, ибо почти все здесь светилось, как гирлянда на елке, а если еще и ползало, то вообще страх. Мягкий климат вызван тем, что под ногами сейчас уснувший вулкан и огненные реки, порой скрытые под толщей камня, а часть земли усеяна пеплом. Как тут все не загнулось на корню — удивительно, но это факт, так как растительность тут цветет и пахнет так, что голова кружится с непривычки. Светлым в плане погоды не повезло: солнце светит постоянно, но настолько отдалено, что не может растопить вечные снега, которые в изобилии покрывают их земли.

Ну как вам? Аффтар сего понятия не имеет, что продолжительный нагрев освещенной стороны планеты вызывает повышение температуры до температуры плавления камня, а лишенная света сторона, наоборот, остывает до абсолютного нуля. Происходит это в случае увеличения продолжительности суток, что уж говорить про не вращающиеся планеты (каковых попросту не существует). Кто бы подсказал искателям фантастических фишек, что лишенные нагрева глубокие геологические пласты также остывают, а "уснувшие вулканы" не дают никаких огненных рек? Человек не знает устройства планеты, на которой живет, но бодренько описывает сеттинги, внушающие отвращение безграмотностью своего устройства.

Во вторую очередь, язык настоящего писателя показывает всю бессмысленность упований на программы проверки правописания.

Если поставить вышеприведенную астафьевскую цитату в ворд или в другую прогу со словарем ворда, вся она расцветет красными подчеркиваниями "ошибочных слов", которых ворд не знает. Сидишь и думаешь: и на эту тупую прогу ориентируется наш еще более тупой современный МТА! А на критику по поводу безграмотности сетевых пописулек реагирует писком про снобизм, высокомерие и неуважение к простому человеку, который "в университетах не кончал". Притом, что у процитированного автора четыре класса начальной школы плюс два года ВЛК. Так что не в корочках дело, а в отношении к языку, на котором пишешь.

Отношение МТА практически всегда можно охарактеризовать как страх. Астафьев писал (спасибо Синильге за выписки): "Думаю, что «феномен», происшедший в нашей литературе и оказавший огромное влияние на смежные искусства и даже на некоторые умы, так называемая «деревенская проза», — это последний вскрик той творческой индивидуальности, которая была заложена в нашем русском народе, но так до конца и не реализована из-за войн, безправия, самодурства самодержцев и вождей..." — поистине последний вскрик. Нынешние писатели боятся не то что вскрикнуть — вспискнуть. Переписывают без конца то, на что укажет им не издатель, так публика, не публика, так фандомчик, не фандомчик, так пользователи, с которыми вместе они босса в игре убивали.

Пусть меня стопицот раз укорят в неправоте, мракобесии, олдфагии и прочем ретроградстве, я все равно скажу: много ли своего можно выразить через воровство и переделку чужого? Да и есть ли оно — свое, когда человек описывает не только природу, но и жизнь, мышление, чувства и поступки не людей, а персонажей? Причем, замечу, чужих персонажей. В результате получается нечто настолько нежизнеспособное, далекое от законов божеских и человеческих, не говоря уж о законах науки и природы, что про него и читать-то незачем...

Пытаясь уменьшить отторжение корявых фишек, придуманных по глупости и невежеству, самодеятельные литераторы изобрели понятие "зверь обоснуй", а для тех, кто требует овладеть главным писательским инструментарием, прозвание "граммар-наци". И стало всё миленько-несерьезно: граммар-наци, требующие от квазиписателей даже не грамоты на уровне средней школы, а найти себе бету, подтирающего за аффтарами; зверушка обоснуй, убитая одним залпом во первых строках опуса, чтобы не путалась под ногами у сомнительной фикерской музы; заступничество фанатов за их любимца перед злыми критиками путем заполошных воплей: "вы завидуете!" и "сперва добейся!" — и, как результат, потеря этих самых критиков.

А между тем взаимодействие писателей и критиков есть жизнеобеспечение литературного процесса, его, если хотите, водно-солевой обмен. Разорвать связь — и через энное время вы получите мумифицированный труп. Однако чем, по-вашему, четверть века занимаются работники книгоиздата и участники окололитературных разборок? Вот этим самым и занимаются — разрывом связей между пишущими и критикующими. В результате их действий не только авторы, но и критики не соображают, что несут.

Еще одна цитата из Астафьева: "У Льва Аннинского, к сожалению, ничего не сказано о языке критика, может, он, как само собою разумеющееся, считает, что раз есть стиль, то и толковать не о чем больше, но ведь стиль-то определяется прежде всего им, языком, строением речи критика, его интонации. И, думается мне, много зауми, витиеватости, «терминов» и «ученых» вывертов — как раз и есть та ширма, коей и прикрывается отсутствие языка, значит, и стиля, не у отдельных — у многих критиков; ну зачем, скажите на милость, критику, владеющему родным языком, маскироваться, коли он может доступно сказать читателю, что хорошо и что дурно написано в книге, определить настроение литературы на данном этапе, не прибегая к словесным ребусам, а наоборот, сложное явление или сложности самого процесса объяснить по мере своих сил и возможностей, сказавши, допустим, что и сам я, критик, не всемогущ и сам пока не знаю, как определить это направление, как объяснить сам процесс современной художественной мысли. Но вместо ясного, по-человечески объяснимого признания всадят слова, как костыль в шпалу — по самую шляпку — «амбивалентная» литература, и ломай себе голову — с чем это едят, понимай как хочешь, не понявши, сам становись в угол и майся очередным самоистязанием: «Вон люди какие умные с тобой рядом работают! А ты че? Куда залез-то?»".

И хорошо бы современный критик прислушался к словам мастера своими ослиными ушами, торчащими из каждой подобной рецензии-дешевки: "Колядина ставит нравственно-религиозный опыт: злой разум попа-начетчика тщится убить живую душу прихожанки, которая отрекается от мирского по его указаниям, но святой становится им вопреки. Антиклерикализм, проповедь внутреннего Бога, традиционно-русское противопоставление книжного ума и живой совести, исполненные в декорациях XVII века, — с пафосом автора нельзя не согласиться, но он направлен острием в прошлое, мимо современного общества и современной церкви, и потому, в обычаях популярного чтива, не мешает услаждаться эмоциональным и юмористическим зарядом романа". Многое ли вы поняли из малограмотной шизофазии про антиклерикальную проповедь внутреннего бога, про пафос, крепко замешанный на популярном чтиве и юмористическом заряде? Нравственно-религиозный опыт, поставленный на полном незнании как декораций, так и реалий XVII века, провалился, но критикесса Пустовая (так и хочется расширить ее фамилию до Пустоголовой), словно надоедливый коммивояжер, пытается втюхать его как успешный. И еще один, точно такой же — как оригинальную задумку, превращающую казус с афедронописевом в тренд богохульной порнушки, бойко написанной очередной старушкой. Да здравствует правило 34!

Несмотря на пустовых-пустоголовых, не стоящих виртуальной страницы, на которой они пописывают, МТА упорно нарываются на рецензию, на прочтение своего труда людьми со стороны. Они таскаются за профессиональными критиками, предлагают себя крайне недобрым судьям — так, словно не представляют последствий. Писателю необходимо знать, что в его опусе не так. Это скорее подсознательное, нежели сознательное стремление. Литература цепляется за жизнь, пытается спасти своих падших и "павших" ангелов, растлеваемых и убиваемых продажными душонками, сама себе проводит шоковую терапию. Не знаю, получится ли у нее выжить. Но я слишком стара для того, чтобы предавать дело своей жизни, сколь ни пафосно это звучит.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, дао писателя и критика, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, философское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 225 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →