Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Лытдыбры золотой осени. Часть вторая: бульвары и мосты


Последнее, быстро исчезающее, поистине лепреконское золото осени заплатило Москве, словно прижимистый бизнесмен — ведьме-экстрасенсорице. Думал торговую удачу купить, скопидом. Но чем заплатил, то и получил, милок, вместо обещанного добра выплеснула первопрестольная на улицы и бульвары весь свой магический реализм, всю свою насмешливую и жестокую душу. На каждом шагу темные, опасные намеки. Взять хоть обвитые цветами арки — не то свадебные, не то погребальные. И идут сквозь них стар и млад, будто во врата Аида...


А над арками — съежившийся, точно от холода, "парадный Гоголь". И две арки — ошую и одесную. Не иначе как для писателей и для графоманов — раздельно.


Вблизи элементы ландшафтного дизайна до странности похожи на придорожные столбы с прикрученными к ним похоронными венками, что стоят возле мест аварий с человеческими жертвами.


Бархатцы, цветы мертвых, покрывают половину Патриаршего моста. Не только в Мексике с ее культом смерти, но и у нас бархатцы-тагетес сажают на могилках, чтобы цвели до самых холодов. Жители Мехико верят, что тагетес притягивают души мертвых и указывают, где в земле прячется золото. На золото или на могилы указывают поля бархатцев, раскинувшиеся прямо на мосту?


Неведомо зачем (не для красоты уж точно) раскинулись по газону Гоголевского бульвара железные раффлезии, цветы-паразиты, опыляемые падальными мухами.


Висят на стендах головы зверушек, страшные, точно подсознание семьи скульпторов Рукавишниковых.


Валяются, будто следы конской гекатомбы, изваянные Рукавишниковыми конские головы.


И сидит у обгаженного Шолохова на макушке мстительный московский голубь.


А уж каким мирным, милым старичком притворяется замаскированный седьмой ангел, давно готовый вострубить так, чтобы мало не показалось даже верным и праведным!


В руках его безобидная синяя птичка, у ног — глиняные тварюшки с обреченными мордами. Он пытается донести до нас, что нам следует купить уродливую поделку, дабы "пробудиться", а потом подносит птичку к старческим трясущимся губам...


...и звук, мерзее которого нет, вонзается через уши прямо в мозг. Мы спасаемся бегством, а дед бросает нам в спины: "А-а-а, вы предпочитаете спать и дальше!" Предпочитаем, чтоб ты навсегда замолк!

Открытие Храма Божьего с ковчегом на небе нам еще предстоит (и надеюсь, нескоро). Земное же его воплощение настолько помпезно и безвкусно, будто стремится подтвердить правоту москвичей, прозвавших (задолго до революции) детище архитектора К.Тона Утюгом-на-Болоте.


А пока мы даем кругаля вокруг утюга, направляясь к выходу на Патриарший мост, навстречу нам рассеянно, нога за ногу, плетется подросток, упершись взглядом в телефон. На футболке его — принт Богородицы с золотым нимбом вкруг главы.


Белые молчаливые автобусы растянулись чередой от Крымского моста до Кремля и далее, будто собираются перевозить в один присест чертову уйму народа. Но куда? Стекла автобусов черны, бока их белы, как облака, или красны, как кровь.


Дорогу нам степенно переходит не черный кот, но белый голубь.


Если кто еще не уверовал — сейчас самое время.

Дома по сторонам от храма, словно вбитые в крылья креста гвозди: Дом Перцова (он же Дом Перцовой) — доходный дом, выстроенный по эскизам автора русской матрешки, художника С.Малютина, в стиле раннеготического замка — те же перепады крыш, ненужные в городе дозорные башни, игра профилей и разномастные окна — воплощенная свобода творчества и жизни. В подвале с 1908 по 1910 год размещалось артистическое кабаре "Летучая мышь". В нем мхатовские знаменитости пробовали себя в неожиданных амплуа: В.Качалов — в роли циркового борца, О.Книппер-Чехова — парижской шансонетки, В.Немирович-Данченко дирижировал любительским оркестром, К.Станиславский демонстрировал «чудеса черной и белой магии», а устав гласил: "Не обижаться!"


А по другую сторону моста — воплощение несвободы, Дом на набережной, порождение эпохи и архитектора Б.Иофана. Согласно проекту дом собирались сделать розоватого цвета, с отделкой из розовой же мраморной крошки, в цвет Кремлю, но рядом находилась котельная, день и ночь вился черный дым — вот внешние стены дома и сделали серыми, да так серыми гигантский символ террора и простоял свой относительно недолгий век, пока не скормил большинство своих обитателей ненасытному молоху Большого террора. Только сейчас иофанов монстр стал помаленьку розоветь, будто над ним занимается боязливая, хмурая заря.

Дом на набережной нависает над палатами Аверкия Кириллова, словно туча.


А по правую руку от палат примостился самосейкой ресторан "Пескаторе" ("Рыбак"), где заправляет Мидо Мустафа, египтянин, специализирующийся на итальянской кухне и с 2003 года живущий в Москве. Чистый Вавилон эта наша Москва.


Глядишь, потреот-граммар-наци сыщут вас в этом уголке Болотного острова, да и... переименуют. В "Пескарики".

А на Стрелке, мамма мия, понастроили на месте честных корпусов "Красного Октября" рестораций - и таких, и сяких, и разэтаких. Но все почему-то под брезентовыми крышами, точно кочевые шатры.




Завершается Патриарший мост недостроенным, но уже сейчас невозможно пышным сооружением под названием "Дамское счастье Негоциантъ". Название пока не изукрашено всеми возможными дизайнерскими штучками - и белое на белом, тесным барельефом выведенное, оно читается как "Благодать". Отчего сразу возникает мысль: ага, вот где осели изгнанные из храма! Недалеко же они ушли, торгуют себе благодатью на другом конце моста.


По другую сторону от "пышностроя", конечно, ямина и руина, для гармонического равновесия. Но и тут, чудится мне, вырастет какой-нибудь "Негоциантъ". И возможно, даже с ятем.


Вид на Водоотводный канал, благодаря которому это место перестало быть болотом, просветляет душу.


Особенно буксирчик с развешанными на просушку матросскими подштанниками. Снижает градус исторического пафоса.




Все, кто достаточно просветлился, сидят на парапетах моста, свесив ноги в пропасть. Мы насчитали шесть компаний, беседующих на парапете - и все чисто женские, ни одного лица мужского пола! То ли мужчины берегут свои бренные тела, то ли их души неспособны просветлиться до состояния бессмысленного риска.


Сняв на прощанье идеальную дорожку по воде, мы покидаем мост и направляемся в Музеон, он же Парк уродцев. Батарейка в фотике садится, как бы предчувствуя всю меру идиотизма того, что еще только предстоит фотографировать...


Прочий улов покажу в следующей части. Multum nocet, как говаривал досточтимый викарий у Гашека.
Tags: история солжет как всегда, красота как обещание счастья, фигак!
Subscribe

  • Капустный салат с соусом табаско

    Очень удобный салат для пикника, шведского стола, приема гостей. Особенно хорош тем, что его можно приготовить зара­нее и оставить на ночь в…

  • Родовое проклятие подлости

    Рассказывают, Жучкова со своими говорящими глистами (какой-то Филипп Хорват, он же Гор Потоков, он же Прорыв Унитазов, он же Гнусный Ублюдок, он…

  • Рыба в сливках и хрене

    Сочетание хрена и сливок на первый взгляд кажется странноватым. На самом деле острота одного компонента прекрасно сглаживается мягкостью другого. А…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 106 comments

  • Капустный салат с соусом табаско

    Очень удобный салат для пикника, шведского стола, приема гостей. Особенно хорош тем, что его можно приготовить зара­нее и оставить на ночь в…

  • Родовое проклятие подлости

    Рассказывают, Жучкова со своими говорящими глистами (какой-то Филипп Хорват, он же Гор Потоков, он же Прорыв Унитазов, он же Гнусный Ублюдок, он…

  • Рыба в сливках и хрене

    Сочетание хрена и сливок на первый взгляд кажется странноватым. На самом деле острота одного компонента прекрасно сглаживается мягкостью другого. А…