Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Дао писателя. Часть восьмая: лоза должна страдать

Цепочка на двери

Заметила, что мои читатели (те, кто пишет комменты в закрытых постах-черновиках книг) робеют задавать вопросы по книге. Наверное, я сама виновата: как-то раз во всю силушку отметелила девушку, попытавшуюся приравнять теорию персонажа (не очень образованного журналиста, который в отношении генетики ни бельмеса) к обосную автора. Журналисту мерещилось, что антагонист намеревается заселить мир своими потомками. В нынешних условиях, ни капли не напоминающих так называемое генетическое "бутылочное горлышко" (резкое сокращение популяции, а значит, и наличествующего генного материала) времен Y-хромосомного Адама, когда людей из-за неблагоприятных условий осталось несколько тысяч, прочие мужские линии пресеклись, в результате чего все мы оказались потомками этого самого Адама — в наше время подобная задача неразрешима. И не стоит. То есть задача не стоит, а не у потенциального Y-Адама. Следовательно, теория журналиста дана именно для того, чтобы ее отмести и намекнуть на более сложные планы антагониста. Ну прием такой, художественный такой прием! Известный всем, кто читал приличные книги, написанные с использованием художественных приемов.

Признаюсь, устала от привычки читателя тыкать: ну вот же, тут же написано же, про завоевание мира расово верными сперматозоидами же — как вы это объясните?! Писателю трудно раскладывать на составляющие некие вещи, помещенные в текст интуитивно, понимаете? Что-то говорит тебе: поставь сюда эту фиговую теорию из блокбастера с дорогущим хромакеем, поставь. Как и все концепции сценариев блокбастеров, она идиотская, но впоследствии по контрасту с нею ты сможешь воссоздать что-то круче и интереснее. А сейчас пусть на того, кто говорит о завоевании мира, посмотрят с иронией. Однако со временем выяснится, что он был прав! В каком-то смысле.

Всё это мутное, невнятное, расплывчатое: в каком-то смысле он прав, но его теория в корне неверна, тогда в чем же он, поганец, прав? И как можно быть в чем-то правым, когда сама основа гипотезы неверна? И что значит "в корне", а что значит "частично"? Несоответствие эфемерного инсайта и железобетонной логики мучит писателя, не дает спать, буквально выедает мозг чайной ложечкой. Короче, подводит к полному и окончательному прозрению. Которое, замечу, далеко не фунт изюма. И приходит слишком поздно, когда автор весь в расчесах от комариных укусов пипец каких дотошных критиков.

Дотошный критик отличается от заинтересованного читателя буквально всем. Во-первых, ему неинтересен текст. Он его читает фрагментарно. Как та дева с Менделем: пришла в один фрагмент из нескольких десятков, прочла, не выясняя, что тут к чему и кто здесь ху — и рубанула: вы порете чушь. Да, прикрыла флером "янипонело, как это работает", но что, что, ЧТО, блядь, объяснишь тому, кто не читает книгу, а ищет, к чему бы приебаться? Будучи очень жестким, а порой и жестоким критиком, поверьте, я знаю разницу между прочтением и поиском этого, которого. А еще я как критик могу предоставить всеобщему вниманию несколько разновидностей обоснований.

Обоснуи, поданные от имени автора. Это теории, работающие как устои описываемого мира. Если они будут хлипкими, сеттинг или сюжет рухнет или перекосится, да так и останется перекошенным. Вопросы, которые возникают к странным, невнятным обоснуям, должны либо получить ответ позже, либо читатель так и останется в недоумении. И чем недоумение больше, тем картонней герои, декорации, само повествование. Читатель не любит этого состояния: недоумение внутри, картон снаружи. Он пытается от него избавиться. А поскольку в наши дни, можно сказать, лютует пандемия, обоснуй помирает даже в дорогущих блокбастерах, то и публика нынче нервная и злая.

Притом, что собирать сеттинг воедино постепенно, не вываливая на читателя "во первых строках" все обоснуи и концепты, есть занятие тяжелое, кропотливое, "хуже вышивания". Но пока автор старается не за страх, а за совесть, нетерпеливые читатели отваливаются. Им скучно долго ждать, пока им разъяснят, что тут, собственно, происходит. Они хотят быстренько все понять, прочесть, как в игре, на отдельно висящем листочке с разъяснениями — и, сцуко, экшн! Воспитывать и беречь терпеливых читателей, не переносящих на книгу особенности геймплея, привычных к законам литературным, дело долгое и неблагодарное, не всякому по плечу. А уж среди масслитовцев авторов, готовых связаться с долговременной задачей, и подавно раз-два-обчелся.

Оттого-то я и плюнула напалмом в пост о мнимых ляпах Роулинг, что в "критике" госпожи Ровной всеми гранями играло желание понять все-все с первой книжки и дальше приключаться в позитивной атмосфере детской сказочки. А потом точно так же плюнула напалмом в сиквел "Поттерианы" (осторожно, спойлер!), где сюжет основан на ляпе — наличии хроноворота, дарящего возможность изменения прошлого. Каковой хроноворот я упоминала задолго до выпуска сиквела как самый главный баг, опасный для сеттинга. Ну что я говорила? — спрошу сегодня. На крыше здания таки выстроили чердак, перекосивший вполне жизнеспособный мир "Поттерианы".

Обоснуй, поданный от имени автора, должен быть незыблем, но может включать в себя умолчания. То есть подаваться не одним куском, а распределяться по книге или даже по нескольким. Предположим, задача писателя — разъяснить всех сов к концу книги (а это может быть трилогия или дилогия, а то и сага, то есть далеко не самый скромный объем). Немалое число торопыг охватывает возмущение, что их быстренько не просветили и не избавили от необходимости думать головой. Они не ждут, что в финале им будет интересно понять хитровыеб... хитросплетенную фабулу произведения. Они не ждут, что автор вспомнит про загадки, разбросанные по тексту там и сям, подберет сюжетные хвосты, допишет все линии. Они вообще не надеются на финал, чё не понятно-то?

Это ЦА, выращенная на играх и халтурно сляпанных книгах. Конечно, на Самиздатах и фикбуках аффтар частенько бросает книгу, надоевшую ему до колик. А чего стесняться-то? Пишешь "заморожен" или "в процессе" — и сливаешь повествование, за которым следит энное количество людей. Но и издатель делает то же! Издает какое-то говно, за прочтение которого нормальным людям надо медали давать или хотя бы молоко за вредность, целую книгу таскает немногочисленных легковерных и неопытных читателей по хреново описанному сеттингу — а потом ёба! То есть опа — и tbc. Что означает "туберкулез легких" "продолжение следует". И жди сраную вторую книжонку месяцами, а потом третью, пятую, седьмую... Причем написавший это может однажды слиться сам или его сольет издатель, отказавшись издавать седьмое продолжение. Неудивительно, что современный читатель хочет всего и сразу: пусть разъяснят по максимуму, гады, пока мы все еще здесь: и читатели, и писатели, и издатели!

В результате деградации книгоиздата написание (об издании уж и не говорю) книг со сложной фабулой становится практически невозможным. Им занимаются и будут заниматься энтузиасты литературного мастерства, которых масслитовцы со смешанным чувством презрения и восхищения называют элитариями.

Моменты, введенные в повествование интуитивно. Это неизменно смутные намеки, которые время от времени попадаются в ткани текста; в процессе чтения, а тем паче написания книги выглядят необъяснимыми. Можно сказать, перед читателем всходят семена инсайтов, которым необходимо прорасти в сюжетные линии. По мере раскрытия писательского замысла намеки просто обязаны сплетаться в нечто более основательное, а в развязке повествования сойтись в финальный обоснуй. Как автор, идущий по подобным вешкам, скажу: ходить по ним сложно, но кто-то делает именно так. Весь вопрос в том, чтобы автор дошел до финала и свел свои намеки в нечто годное, а не утоп по дороге, словно главзлодей в Гримпенской трясине.

Я много пишу о роли инсайта для писателя. Полагаю, что у некоторых создается ощущение, будто у меня инсайты по три раза на дню случаются. Будто я пищу принимаю реже, чем послания из астрала! Хотя случись со мной такое, я бы выпрыгнула из окна, наплевав на свою природную, неистребимую жажду жизни. Поскольку перед озарением (а порой и после него) возникает душу выворачивающее ощущение, ищешь пятый угол, сидишь на полу и грызешь ногти. Можно еще пить, если здоровье фолкнеровски-фитцджеральдское (в дальнейшем именуемое "ФФ-здоровье") — глядишь, в алкогольном мареве и явится то, что должно было стать стержнем книги изначально.

Авторы отнюдь не всегда изначально знают, вокруг чего обовьются лозы повествования. Это похоже на виноградное поле: вот столбики, вот шпалеры, вот кусты... А вы знаете, что кусты бывают разные и называются они "штамб", "кордон", "веер", "рукав" и "чаша"? Что французы говорят "Виноградная лоза должна страдать", проводя жестокую обрезку? Ну да, вам оно не нужно, вот вы и не знаете. Зато писателю может быть нужно что угодно, буквально что угодно. Итак, лоза должна страдать, писатель должен страдать, читателю тоже неплохо бы пострадать маленько от любопытства — но он, как видите, не хочет.

Отсюда и читательские претензии к намекам. Каковые претензии дивно смотрятся со стороны людей, не читавших книгу, зато прочитавших, скажем, фрагмент на пять страниц с прямой речью персонажа. Намеки-то чаще всего всплывают в диалогах или во внутренних монологах. Намного удобней потом оправдать или не оправдать ожидания объекта, который не знает всего, нежели выкручиваться, соответствуя ожиданиям автора — того, прошлого себя, который еще не соображал, что писал. У меня так бывало не раз: ляпнут персонажи что-то, сидишь и думаешь, на черта они это ляпнули. И можешь додуматься до весьма интересных разгадок загадки, которую в текст поместил не ты. А кто, спрашивается? Не знаю. Астрал, наверное.

Из-за таких вот игр в судоку-пазл я и люблю писать книги "наугад". Впрочем, пробовала я и составлять подробнейшие схемы, маршруты, черновики и прочая. В результате в первой же главе книга сворачивала в лес густой, а я оставалась на обочине проезжего тракта, растерянная и разозленная. В общем, смирилась я с собственной манерой писать, как через гору продираться, не зря же когда-то увлекалась спелеологией. Желание сделать книгу, как мозаику, как пазл, который соберется постепенно, но вслепую, а не сразу предстанет на картинке — оно, конечно, амбициозное, но если не писатели, то кто его должен осуществлять?

А читатели, со своей стороны, должны привыкать к тому, что не всякая сова будет им разъяснена на том месте, где они эту сову увидали. Им стоит решить для себя, ищут ли они в книге чистого, никакими загадками не замутненного экшна (такое, мне кажется, и в играх-то не котируется) или морально готовы удивляться (да-да, в наше время публика, похоже, боится удивления, как и непредсказуемых поворотов сюжета).

Жестокие игры автора с публикой по правилам автора. Очень, очень сложный, основательно забытый, а для масслита — практически легендарный художественный прием. Писатель может намеренно врать и путать, заставляя читателя влюбиться не в того, сочувствовать не тем, ждать несбыточного и всё в таком роде. Зачем автор это делает — отдельный вопрос, единого ответа на него нет и не предвидится. Но опытный читатель обязан учитывать вероятность, что совы не то, чем кажутся. И что повествование ведет его не в ту степь, что была обозначена на указателе.

Представляете себе мир мороков, где врут указатели? Даже в слэшере (который жанр фильма-хоррора, а не аффтар порнофанфиков) на указателях и дверях правдивые обозначения. Написано "улица" — и будет тебе улица до горизонта, а не тупик или речка, написано "туалет", за дверью туалет, а не дортуар. Да, из-за угла или из кабинки может выскочить (и точняк выскочит) монстр, который сожрет твою белокурую подружку, но именно этого публика и ждет! Если никого не сожрут, все блондинки вернутся домой счастливые и беременные, зритель будет в бешенстве не меньшем, чем мамаши персонажей. Однако есть же какие-то рамки?

Увы, нет. Писатель волен творить любые непотребства в плане непредсказуемости образов, фабулы и композиции. В отличие от сценариста, которого могут ограничить просто потому, что на кону очень большие деньги. И уж если публика втюрится в антагониста, то по своей воле, зная, что перед нею антагонист. Всегда есть такие, кому зЫло милей бобра и орки интересней эльфов. Но сценарист обязан невербальным способом показать, на кого можно излить котел горячей и пылкой любви без опасности отдать свой пыл недостойному. А дальше сами решайте, с кем вам фильм куковать.

Писатель же может всю дорогу водить публику за нос, рассказывая, например, о расследовании убийства от первого лица, долго и тщательно описывая ход мысли следователя, а потом бац! — обнаружить, что писавший эту историю и есть убийца. Думаю, все узнали "Убийство Роджера Экройда", из-за которого Агата Кристи немало пострадала: на нее сразу обрушился шквал критики, Кристи даже хотели исключить из Детективного клуба. Больше она на такие эксперименты не решалась, хотя впоследствии роман был признан одним из величайших детективов, стал классикой жанра. Публика в любые времена неблагодарная сука, вот что я вам скажу.

И тем не менее писатели — настоящие писатели, а не унылое говно, по щелчку благодетеля-издателя тоннами гонящее формат — будут экспериментировать с риском для популярности, для своих мест в прославленных клубах, для рейтингов и продаж. Возможно, из их экспериментов ничего не выйдет (что неудивительно, из большинства экспериментов в любой области ничего не выходит, зато из тех, что удаются, выйти может что угодно, от долгожданного лекарства до биологического оружия). Но то, что все-таки удастся, потом может фигурировать в научных исследованиях по стилеобразованию и теории литературы. У писателей не все амбиции сосредоточены в пределах продаж и рейтингов.

Итак, публике следует учитывать вероятность того, что положительный герой в конце концов стащит с себя улыбчивую маску и окажется подлецом, каких мало. А герой отрицательный, наоборот, продемонстрирует обалдевшей публике не звериный оскал, но вполне человеческое лицо. И как ни рыдай влюбившиеся в протагониста феечки, придется принять новую реальность.

Ну вот вам несколько пород обоснуев. Встречу новые — опишу.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, дао писателя и критика, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, философское
Subscribe

  • По следам моей статьи "Новые ихневмоны"

    Подозреваю, если не объяснить, никто так и не узнает, сколь тонко я пошутила названием своей статьи "Новые ихневмоны". Ведь ихневмоны-наездники —…

  • Новые ихневмоны

    В начале было слово. И это было слово "почем?". Потом торгующие стали искать себе оправданий, а проще всего найти себе оправдания, обвиняя кого-то…

  • Макаронные россыпи

    Френдесса призналась мне, что макаронные изделия для нее все на одно лицо: "Для меня всю жизнь оно делилось на макароны (трубочки), вермишель…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 128 comments

  • По следам моей статьи "Новые ихневмоны"

    Подозреваю, если не объяснить, никто так и не узнает, сколь тонко я пошутила названием своей статьи "Новые ихневмоны". Ведь ихневмоны-наездники —…

  • Новые ихневмоны

    В начале было слово. И это было слово "почем?". Потом торгующие стали искать себе оправданий, а проще всего найти себе оправдания, обвиняя кого-то…

  • Макаронные россыпи

    Френдесса призналась мне, что макаронные изделия для нее все на одно лицо: "Для меня всю жизнь оно делилось на макароны (трубочки), вермишель…