Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Дао критика. Часть вторая: Ненавистный Автор и Любимый Автор

Ксеркс и Леонид

Френдесса заметила недавно: "Довольно часто, читая критическую рецензию на книгу, научный труд или отзыв о спектакле или кинофильме, видишь, что критик рассказывает о самом себе, о жизни своей непростой. Дамы демонстративнее, пристрастнее и меж строк рецензии обычно так и сквозит: жизнь не удалась, муж нехорош, сама критикесса умом, красою и талантом не блещет, "так отомщу же я за это автору". Что ты, баба, белинского объелась? (Недавно на лицекнижии увидела проговорку: "ой, я на тексты не смотрю, я личным отношением к автору руководствуюсь всегда!". Прелесть что такое, учитывая, что реплику оставила редактор столичного "толстого журнала" и по совместительству "литературный критик".) Мужчины имитируют объективность, стараются не суетиться, обслуживая тусовку" — и поняла я: вот она, тема для второй части "Дао критика".

Имитирующие объективность мужчины, обслуживающие тусовку, и мстительные критикессы, подъедающиеся в "толстушках", — своеобычная картина того, что в наши дни принимается за профессиональную критику. При этом об оценке текста, о разговоре "за литературу" не стоит и надеяться, если вы не улестите всех этих созданий, не удовлетворите их мизерный, в сущности, интерес — как Хлестаков, хлопать вас по плечу: ну что, брат Пушкин? Другое дело, что противно, противно дружить с людишками, даже не понимающими, ЧТО они лепят, признаваясь во всеуслышание: если вы ко мне подольститесь, я вас и за хорошего писателя приму, я баба добрая! А главное, бесполезно с ними дружить. Они если и захотят, ничего стоящего не напишут.

Меня на эту мысль навел стародавний инфопост про моего "Андрогина" в журнале хозяина сайта "Сборник". Не знаю отчего, но здесь воспринимают текст, словно колбасу: в любом куске должно быть отражение качества всей партии, а если не так, значит, колбаска-то с брачком! Так что бери себе "контрольной закупкой" хоть седьмую страницу, хоть семнадцатую — один хрен. Поэтому автоматически открямзать конец от одной подглавки и начало от другой, напасть на проходной момент и сунуть его публике В.Нестерову кажется той самой объективностью, а вовсе не очередной прогарной маркетинговой идеей. У издательских работников подобного добра много.

А между тем создатель "Сборника" и сам писатель, и в издательствах работал. Что именно так исказило его понимание, заставив забыть: ткань текста — не рулон тряпки и не батон колбасы, они не одного качества и не одной фактуры по всему объему?

Похоже, не только господа писатели разучились писать по мере коммерциализации процесса, но и читатели разучились читать, а также получать информацию из текста и оценивать текст во всем его разнообразии и многозадачности. Текст, а не "контрольную закупку с семнадцатой страницы". Отсюда и комментаторы, "что не можно глаз отвесть":
— визгливые хейтеры, помешавшиеся на моей особе и переносящие свою потребность в галоперидоле на меня — это само собой, как же без них;
— какому-то йумаристу вспомнился "Двуликий Анус" — шутка потасканная и преглупая, а главное, характеризующая шутника больше, чем мы бы хотели о нем знать;
— некто озадачился самым важным для себя вопросом — скромной ценой (ну не понял человечишко, как можно не пытаться нажиться на цельной книге);
— тот же сребролюбец пришел в состояние "фе", узнав, что автор задумал повесть — притом, что так называемые романы в наши дни не более чем объемистые повести (будь товарищ хоть на копейку грамотен, он бы это знал).

Читатели это? Это дрек мит оген, как говорят немцы. Дерьмо с глазами. Реакция:
— на многолетние свары с автором, после которых ты пошло вразнос, накручиваешь себя и с полпинка теряешь лицо при одном только ненавистном имени;
— на название, которое лично у тебя ассоциируется с анусом, хотя в нем нет ни слова "двуликий", ни имени Януса — видимо, ты только и думаешь, что об анусах, будучи латентным... или не латентным;
— на цену книги, которую автор волен ставить какую угодно — от запредельной до символической, второе даже вероятнее, если автору не так уж важны деньги; однако тебе-то деньги важнее всего при любом раскладе;
— на жанр, который, если кто не в курсе, занимает по объему текста промежуточное место между романом и рассказом, тяготея к хроникальному сюжету, воспроизводящему естественное течение жизни.

Кстати, в зарубежном литературоведении русскому понятию "повесть" соответствует "короткий роман" (short novel). И что характерно, повесть для подобных товарищей плоха тем же, чем плох небольшой сбор — они изумлены: что ж автор-то не поставил объем и лавэ по максимуму, сам еще не зная, каков будет объем произведения? Фу ему и бе. Надо было просить вдвое больше, чем стоишь. Дрек мит оген всегда так делает, читатель же лох, заплатит, не обеднеет.

И такая дребедень целый день. Показывать на себе проще всего, но и у других авторов та же хуйня, Джульетта: посредник (любой, дружественный или враждебный) использует формальный (и всегда невиданной глупости) подход вроде тех "закупок" из художественного текста, а глупость посредника довершается неспособностью оценщиков сосредоточиться на тексте. Они изливаются репликами о своих обидках и проблемках, об анальных и финансовых грезах, выказывают безграмотность и неустроенность... Но критики или хотя бы простого прочтения вы не дождетесь. Как бы критики слишком погружены в себя, другой туда, в это мелкое пространство, не помещается.

Неудивительно, что в большинстве мест, где тусуется критик, сетевой и реальный, никакой информации о книгах получить невозможно. Да и не та у этих ресурсов цель. Подобные сайты всего лишь аквариумы, где, словно кормовые сверчки, сидят обладатели имхи. Ожидая, когда автор уже начнет перед ними заискивать, не отерев залитых имхою вежд.

Ума не приложу, откуда у критиков такая вера в собственную важность и необходимость, а главное, в собственный ум и вкус (не говоря уж о компетентности). Ведь кагбе литфорумы и кагбе литературе посвященные журнальчики почти не посещаются читателями. Здесь в основном тусуются знатоки жизни авторов (знаточество ограничивается кучей врак и сплетен), как и во всякой окололитературной тусовке. Критики из разряда сетелиз и певзнерш, бездарности, которым не удалось стать писателями, носятся колбасой и с полуфразы определяют, кто мастер слова, а кто нет. Их доверчивые, глуповатые дружки и подружки надеются извлечь Высшее Знание из тусовочной болтовни и склок. Словом, пена дней.

Я не раз писала: есть идеи, которые доходчивей разъясняю не я, а капитан Очевидность. Потому что мне самой кажется: ну какие могут быть сомнения, что текст — это одно, а взаимоотношения ДБД обоего пола с авторами — совсем другое? Однако у меня нет сомнений в одном плане, а у ДБД — в другом. Я считаю, что критик обязан только тексту. И никакие отношения вроде "Я сплю с писателем Имярек, его и обслуживаю на сайтах и в изданиях" не способствуют репутации критика. Зато Имяреку, видимо, приятно: он Любимый Автор. Очень выгодная позиция, очень.

Так называемый Любимый Автор может быть разный.

Это может быть няшка и очаровашка, что сроду дурного слова не сказал и "священного завета" литературной тусовки не нарушал. Правда, с подобной кавайностью непременно сочетается отсутствие драйва, а то и мозгов. Текст у Любимого Автора модели "безобидный" безликий. Что-то он там пописывает, похваливает, поигрывает в тусовочные и/или политические разборки, примыкая то к тем, то к этим. Ключевое слово "поигрывает" — мизерные ставки, крошечные призы, слабая вовлеченность. Писательство как рукоделие.

Этого любимца все любят, он составляет отличный вариант назёма для конкурсов и прочих крысиных гонок, серенький и пушистенький, точно пыль и пепел. Любимец иногда даже что-то выигрывает, когда две враждующие группировки уж очень крепко сцепляются из-за своих фаворитов. В таких случаях лучше дать приз кому-то третьему, чтобы проигравшие вместе с победителем и жюри не сожрали. И являются миру, как сказал даже не один, а сразу двое критиков, труды из разряда "средняя температура по больнице": "Покойный Топоров однажды заметил: премиальные списки — это отнюдь не сборная страны, а средняя температура по больнице. У нас с Виктором Леонидовичем была искренняя взаимная антипатия на уровне «кушать не могу», но тут я всей душой поддержал коллегу".

Есть Любимый Автор из тех, кто играет по-крупному. В принципе, это не автор, а карьерист. Если бы судьба привела его в строительную компанию, он бы там точно так же лез без мыла в любую полезную задницу, искал спонсоров, покровителей, лоббистов и чиновников, которые, если что, подписями-печатями прикроют. "Окончательная бумажка! Броня!" К писательству его деятельность отношения не имеет, он для этого глупого сентиментального занятия слишком энергичен. И почему в бизнес не идет — неизвестно. Почему-то зваться творческой натурой для него интереснее.

Его кто-то любит, кто-то ненавидит, кого-то когда-то он затоптал слоновьими ножищами своих связей, у кого-то изо рта серебряную ложечку вынул, с зубами вместе. А если осядет на месте редактора толстого журнала (не только же бабью там жировать) — и пойдет увольнять тех, кто в его нетленках ошибки на уровне ЕГЭ не подчистил. Пакостнейший образец не-писателя, протырившегося в писательскую среду — но даже он безопасней такой бяки, как Ненавистный Автор.

Ненавистный Автор ненавистен всем. Просто потому, что писательство для него не игра. Он мог бы получить много, много гитик, подмахивая и подсигивая тем, кто именно игрой и одержим, а уж как та игра называется — писательство или политика, им по хрену. Однако Ненавистного Автора прокляли литературным даром, как проклинают уколом веретена и вечным сном, который не развеет ничей поцелуй, разве что поцелуй смерти. И теперь про́клятый везде видит текст, не замечая, кто там, за текстом, свой ли, чужой ли. Для него кто писать не умеет, но любит, тот и чужой. Попытки наладить дружбишку с полезными людьми и конторами неизменно заканчиваются ссорой. Потому что Ненавистный Автор не умеет реагировать на фразу: "А напиши-ка ты, друг ситный, про вампиров, они нонеча хорошо продаются!" радостным согласием.

Все было бы неизмеримо проще и позитивней, принимай Ненавистный Автор и литературу, и связанные с нею тусовки, дрязги, кампании, попилы бабла и раздачу собачьих розеток именно тем, чем это все (и литература тоже) в глазах участников является. То бишь игрой, по-маленькой или по-крупному; не как анабасис, а как протыривание на Олимп — через постель, через сауну, через взятку, через пьянку. Вот тогда бы проклятый своим даром спокойно играл бы и, возможно, даже выигрывал. Проблема в том, что всякий вступивший в эту игру однажды просыпается бездарным. Талант не прощает несерьезного к себе отношения.

А поскольку есть люди, для которых умучивание клавы не более чем средство продемонстрировать себя, чуть менее идиотское, чем стопицот автопортретов в инстаграмме, — и есть люди, которым писательство не заменяет ни член, ни кошелек, ни селфи, то незачем ждать, когда эти очень разные люди сойдутся. Их дороги не пересекаются, разве что ненадолго и к вящей беде и обиде встретившихся. Однако почему-то те, кому писательство никуда не всралося, и после расставания навеки обижены на тех, кому литература свет в окошке. Почему — не вем. Первые же в гораздо лучшем положении: терять им нечего, таланта там изначально шиш да маленько; ну а желающие сыграть с ними в любовь с автором завсегда найдутся.

Как живое воплощение Ненавистного Автора, могу только предположить: это зависть. Но никак не к материальным или к полуматериальным вещам вроде популярности и доходности писательской деятельности (вот уж чего у настоящих писателей нет и не будет). Это зависть к тому, кто чувствует себя живым и имеет в жизни цель — пусть и труднодостижимую. Когда тебе необходимы не полеты по Сети на метле прутьями вперед или назад, не обертывания чмафками, а... Но это уже тема для третьей части "Дао критика".
Tags: авада кедавра сильно изменилась, дао писателя и критика, пытки логикой и орфографией, разорительная роскошь общения, сетеразм, уголок гуманиста, фигак!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 130 comments