Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Наблюдения за ломехузой. Часть третья — ломехуза-книга

Книга книг

Семейная тема очень тяжела. И даже если понимаешь, что имеешь дело с игрулей с пердиловки, который притворяется папашей с дочками-подростками, готовыми дать папочке за пару новых шортиков — все равно тошнотворно. Ведь рядом с фейком мелькают вполне реальные искуроченные судьбы, изнасилованные папулями дочки и сыновья, и треть, если не половина лиц женского пола может припомнить домогательства со стороны любителей молодого мясца. Поэтому сознание пытается закрыться от подобных картин, отодвинуть их от себя подальше и переключиться. Если, конечно, вы не цианидный псих с перверзией, заставляющей наслаждаться тем, от чего нормальный человек блюет, обнимая фаянсового друга.

Так что следующая часть "Наблюдений за ломехузой" опять будет про творческие сферы. Про книгу книг, которая в наши дни так и норовит преобразоваться в книгу фик.

Недавно Omega14z, почитав на ФантЛабе отзывы на "Некроманта", высказала пугающую гипотезу:
"Ведь по сути дела эта публика хочет читать одну и ту же книгу. В которой будут меняться персонажи, их волосы, место действия и время действия — но если свести все к их требованиям, то никто не сможет заметить разницы между детективом и историческим романом, между дамским романом и боевиком, между фэнтези и драмой.
Да-да, существенных различий не будет.
Оттуда уберут все сложное и непонятное, все нестандартное и неняшное. Оставят кавайных героев мужского полу, влюбленных друг в друга, рюшечки-оборочки (причем даже по рюшечкам невозможно будет угадать время действия, так как вся матчасть перепутается — да и кто будет вдаваться в такие тонкости, было бы красивенько!), останутся "замки старинной архитектуры" и "мечущие молнии глаза", останутся океаны соплей... Ну и вихрь стали, на любителя.
У героев изначально не будет ни характеров, ни биографии, ни мотивации поступков... да и самих героев, по сути-то, тоже не будет. Будут манекены с меняющимися девайсами.
Да, это будет одна книга, универсальная
".

Универсальная книга для среднего человека. Именно ее требовали от меня и БМ издатели еще десять лет назад, что в "Питере", что в "АСТ-ПРЕСС": напишите, мол, такую книгу по психологии, которую мог бы читать любой читатель от 10 до 30 лет! Услышав о невозможности:
а) разговаривать одним и тем же литературным языком с детьми и с их родителями, разве что родители окажутся умственно отсталыми — и даже более отсталыми, нежели руководство данной богадельни, дающее подобные задания;
б) заинтересовать малолеток, еще даже не вступивших на порог пубертата, тем же, чем интересуются взрослые дяди и тети, чья женилка давно выросла и даже принесла определенные плоды —
издательские шестерки зело обиделись на категорический отказ. Они на нас так надеялись в деле создания книги книг! Книги фик, которая в те времена уже начала писаться безликой массой слэшериц и яойщиц.

Прежде чем объяснить, позволю себе некоторое философское отступление. Главная проблема человечества — в его многочисленности. Нас слишком много, чтобы для каждого из нас нашлось место в этом мире. И не только физическое место, но и социальная ниша. Во время оно, в традиционном обществе, такая ниша была уготована каждому заранее, согласно сословным, чего уж греха таить, предрассудкам. Люди, ломающие рамки отведенных им кубикул, были уникумами, редкими и странными. Вы полагаете, что с наступлением индустриального общества, где кто угодно может стать кем угодно, количество бунтарей внезапно выросло? Да ничуточки.

Разумеется, некоторые поколения называли себя (или их называли) "сердитыми молодыми людьми", но среди толпы молодых идиотов, носящих расклешенное и пестрое, длинные волосы и моржовые усы, новые социальные, а тем паче новые интеллектуальные ниши себе добыли единицы. Остальные перебесились, постриглись (или не постриглись), да и пошли по стопам батюшек-матушек. И ничего, по большому счету, не прибавили к бытию, разве что немного вольностей — к быту. Считать подобную судьбу драмой или провалом не стоит, хотя бы потому, что и бунт был возрастным явлением, и прибавления к бытию человеческому — дело одиночек, а не поколений.

Чтобы создать что-то свое, нужно иметь что-то свое. Найти в себе, выпестовать, вырастить, а потом воплотить, не боясь осуждения и не желая понравиться. Однако бесстрашие перед лицом публики в наши дни стало редкостью, какой не было и в традиционном обществе. Мы трусливей викторианцев, со всех сторон ограниченных правилами морали или ритуалов и психологических игр, имевших статус морали. В конце концов, именно внутри викторианского общества зародился романтизм, равно как и сама идея необходимости эмоциональной жизни для полноценного человеческого существования. О эти мальчики Озерной школы и эти девушки из деревеньки Хауорт! Кто мог ожидать от них такого протеста против академизма XVIII века? Да и с чего им было протестовать?

Душа просила. Не гормоны, не окружение, не жажда социального успеха, а та самая душа, в существование которой сегодня мало кто верит, хотя говорят о душе бесперечь, треплют это слово, как Тузик грелку. Путая потребности души с гормональными выбросами и всплеском самых убогих амбиций. При виде виш-листа этой как бы души вспоминается Великий Средний из далинского рассказа к прошлой "Чепухе".

— Не кощунствуй и не обижай тех, за кем будущее! – расхохотался Маркиз смехом анонимуса. На его лицо упал синеватый отсвет – и я увидел, что лица у него не было, лишь стёртая маска с динамиком рта. – Лайки – валюта моих подданных; недалёк день, когда за них будут убивать и умирать... да что там! Фактически уже...
— Мне не интересно, — сказал я.
— А то, что о тебе говорят? – спросил Маркиз вкрадчиво. – Мнения о тебе, а? Глас народа? Оценка твоей работы коллективным разумом Сети?
Я молчал.
— Ну давай, скажи про «миллионы мух»! – захохотал Маркиз. – Любая слава – это слава! Любая известность – это наслаждение и власть! Литература подыхает, ты сам знаешь, что идёт ей на замену – так возьми и ешь, возьми и пей, на колени – и молись – Тому, кому и я служу! Этому Имени...
— Великий Средний, — вырвалось у меня.
— Великий Средний, — подтвердил Маркиз неожиданно благоговейно.
Громадный младенец, старый, как первородный грех, тискающий замурзанного белого кролика, появился на экране, распался на тысячу собственных копий, захохотал смехом тролля, прикидывающегося идиотом. Маркиз молитвенно сложил руки:
— Общий бог. Ему служит всё – и наука, и искусство. Ради него вкалывают работяги, ради него тратятся миллионы, ради него – глобальные проекты, он – ВСЁ! И Сеть принадлежит ему безраздельно!
— Это я когда-то слышал, — сказал я. – Искусство должно принадлежать народу?
— Конечно! – возликовал Маркиз.


Вот мы и получаем от современных "бунтарей" книги-ломехузы, буквально кричащие о потребности автора попасть в градус банальности, чтобы все у него было, как у автора одиозных "Пятидесяти оттенков серого": миллионные продажи и миллионные же доходы, лестно-нервные отзывы критиков, тщательно выверенные страшилки про "невероятно отвратительные описания", которые на деле оказываются нуднее нудного, но публика-то уже купилась! Притом наш "бунтарь" не готов и на тот жалкий шаг, на который решились немолодые грации, заполонившие топ бестселлеров — Роулинг, Майер, Джеймс. Он не готов пойти наперекор родной окололитературной песочнице. Все потому, что книга-ломехуза не требует от автора, чтобы тот ее отстаивал.

Книга — детище автора. Да и само высказывание — своего рода общее место, затертый, затасканный оборот. Никто не станет возражать против связи, возникающей между креатором и креатурой. Но есть книги-пасынки и падчерицы, немилые и ненужные своим творцам. Пишутся они по заказу — социальному заказу, денежному заказу, издательскому заказу и заказу времени. Это, собственно, и не книги, это кирпичи, укрепляющие стену, на коей кирпичами же (чтоб не смылось вовек!) выложено слово "тренд".

В этот самый тренд и пытаются попасть создатели книги фик. Они берут героя, созданного более ли менее творческим путем и уже получившего признание ширнармасс, создают его бледную копию — и пускают по кругу, извините за двусмысленность. Или за недвусмысленность. Появился в современной литературе тренд про вампиров? Пиши ломехузу! Тысяча, десять тысяч опусов "правомперов" рождаются лишь потому, что их якобы охотней покупают, нежели книги, чьи сюжеты " не в тренде". Дети, подростки, скучающие домохозяйки и пожилые тети, чувствующие, как жизнь проходит — мимо, мимо, пока они, несчастные, вязнут в клею ежедневных забот, все пытаются пробиться во "внезапные знаменитости", манипулируя публикой. Такова особенность ломехузы — она добивается своего манипуляцией.

Ломехуза не несет в себе того, что от нее требует природа. Природа истинного искусства, природа человеческих отношений, природа как таковая. Она может предложить палево, ядовитую подделку, от которой, если мучит жажда, почти невозможно отказаться, но... почти. И если есть хоть мизерный шанс, лучше все-таки отказаться, нежели переживать последствия отравления.

Считается, что плохая книга тоже книга, пусть лучше пишут и читают, чем пьют и колются, бла-бла-бла. У нас в России фраза "Лишь бы не пил и не кололся!" имеет статус заклинания. Естественно, рядом с химзависимостью любое занятие — лучше. Даже лудомания и шопингомания. А уж графомания и подавно. Человек развеивает скуку путем загаживания чьей-то профессиональной сферы своими дилетантскими кривыми поделками, так поприветствуем же его творческий порыв!

К тому же создание и потребление книг-ломехуз есть отличный способ имитации занятости. Помните, я говорила о том, что главная проблема человечества — его многочисленность? Так вот, обществу нужно всех нас куда-то приткнуть. И не только в плане работы, но и в плане досуга. Досуга дешевого, некриминального, желательно с творческим душком. Хендмэйд всякого рода, развивающий мелкую моторику, отлично подойдет. И развивать эту самую моторику можно как лепкой уйблей, так и писаниной. А талант... Ну что талант, что талант? Пусть им обладают не миллионы, а в лучшем случае сотни, пусть до воплощения своей мысли в произведении дойдут десятки, пусть в памяти читателя останутся единицы — зато сотни тысяч бездарностей не пьют и не колются от скуки. И в свободное от работы время (или прямо на работе) влипают взглядом в монитор, где всё длится и длится бесконечная книга фик.

Чтобы привлечь к себе эту гомогенную массу, надо апеллировать к тому, что имеется у них у всех. К инстинкту размножения, например. К инфантильным амбициям. К желанию отомстить обидчикам. К желанию достичь успеха, не учась и не работая. Вот мы и получаем бесконечных Марти/Мэри Сью, наделенных всем и вся по праву рождения. Семейство Сью, словно манок для дичи, собирает вокруг себя персонажей, пришедших на фальшивый брачный зов. Фальшивый, потому что ничего не будет — ни брачных боев, ни брачных танцев, ни отношений, за ними следующих. Будет очередная самодемонстрация очередного Сью. Но массовке даже обидеться на такой обман не дадут. А книга, в которой вся эта херомантия Сью-магия творится, сработает так же, как феромоны ГГ на второстепенных персонажей — как манок для безмысленного потребителя книг-ломехуз.

Книга фик в наше время принимает вид и влияние, все более угрожающие разуму. И, как следствие, придает своим авторам мнимое бесстрашие: мы сражаемся с чудовищами! С писателями старой школы, ограничивающим нашу свободу! И чем же мы, чудовища, так чудовищны? Грамоту предлагаем выучить? Освоить основы литературной речи, прежде чем писать? Вспомнить латинскую пословицу "Ubi nihil vales, ibi nihil velis" — "Где ты ничего не можешь, там ты не должен ничего хотеть"? Не делать псевдохудожественных произведений из мануалов, как засунуть мужика в мужика?

Работает ли писатель на толпу, которой требуется сожрать глазами очередной боевик-детектив-фэнтези, покуда везет электричка, или на всевозможные конкурсы, где четко определено, на каких социальных язвах можно въехать в лауреаты — всё одно к литературе его усилия отношения не имеют. Он постепенно и сам становится ломехузой, предлагающей публике сладкие выделения своих "творческих желез", дабы получить взамен материальные блага, кров и пищу. Он, как и мелкое насекомое ломехуза, не планирует убивать ни читателя, ни литературу, просто таков уж эффект его усилий по добыванию хлеба насущного. Побочный.

Я, право, не склонна к паническим прогнозам о смерти литературы. Вот уж что не умирает, так это искусство. Но откат лет на сто-двести произойти может, когда с одной стороны шкалы воцаряется искусство академическое (и не обязательное классическое, может, и постмодернистское, но всегда неинтересное неподготовленной публике), с другой — искусство массовое (также не обязательно низкое и пошлое, но непременно конъюнктурное). А середина, на которой, как на подкормке для особо нежных цветов, растет новое поколение публики, пустует. Вот и нас, очевидно, ждет этот прогал между над-литературой и недо-литературой.

Но об этом, очевидно, в следующий раз.

А пока, как всегда, иллюстрация. Пришел на пост френда издательский Гаврила (служил Гаврила в редактуре, Гаврила МТА учил) и объяснил нам, многогрешным, все сразу: и зачем, а также как авторам писать следует, и чем издатели писателям необходимы, и чего писатель без издателя никак не сможет... Одно позабыл упомянуть - что его собственная контора две недели как перестала издавать фантастов, и сам же он плакался в своем ЖЖ: прощайте, братцы, жизнь - боль! Выходит, коли книгоиздат рушится, так и авторам заткнуть свои болтливые рты? Или перейти на научпоп или иной, еще продаваемый жанр, подобно благодетелям товарища Внутренний Заем?

Юлия Старцева, как бы в ответ на поучения, рассказала смешное - грустное, но смешное: "один очень известный "коммерческий писатель" как-то говорил: "Вот, шёл сериал "Сумерки" - все писали про вампиров-подростков, был заказ от издателя. Потом начались "зомби" - под это тоже был заказ. Потом надо было патриотизму нагнать - тут уж "попаданцы" слоем идут, "альтернативка". Сейчас в моде "Игра престолов" - все самиздатовские девочки, которых можно пообтесать и тиснуть, строчат про интриги королевств".
Я спросила: "А своё, что интересно писателю, издатель не желает "тиснуть"?
Был ответ:
"Нуу, "своё". "Своё" - это вы, элитарии, сочиняйте и в "толстых" журналах печатайте. И знают вас только такие же элитарии в своём кругу; нет, вас уважают, за границей переводят, тоже бывают свои редкие радости. А зато нам платят хорошие деньги, платят постоянно, мы работаем для массового читателя. Это наше ремесло, такая же профессия, как всякая другая. Всё честно
".

Вот так вот, сердца мои.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, ломехуза, пытки логикой и орфографией, сайт - двигатель торговли, сетеразм, философское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 268 comments