Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Наблюдения за ломехузой. Часть первая — ломехуза-критик

Замена

Весной будет семь лет, как я в ЖЖ. В предчувствии этой даты (и поскольку в вирте год за три идет, так что я фактически праздную двадцатилетний юбилей жежиста) по разным поводам накатывают воспоминания, по большей части забавно-неприятные. Захотелось поведать Сети и миру, откуда он пошел, мой нынешний имидж.

Недавно подруга-писательница рассказала, как некая особа перепостила к себе на диарею (естественно, без разрешения) главу из ее книги и прокомментировала: "Очень понравился красивый язык, про алхимию я заморочек не понимаю, жаль, что нежности между братьями мало". Слэшерице, вишь ты, инцеста не хватило. Однако по мере понимания, кого она за красоту языка хвалит, бедняжечке стало нехорошо: "Ой, я не знала, девочки, что она такой ужасный человек и дружит с чудовищем!" И правда, что ж ты так неосторожно, девочка! Надо проверять биографию автора — наш, не наш, с кем дружит, не хвалить текст как таковой.

Ну и позвольте представиться: чудовище. "Дикий кот Матвей. Матвей, дикий кот". А знаете, чем именно я так страшна? Вот этим самым, взглядом, направленным в текст, попытками ограничить апперцептивное влияние на впечатление и оценку объекта, а не его принадлежности. За самую обычную объективность критика, не играющего в дебильные сетевые "казаки-разбойники" с прикормленными графоманами, меня именуют чудовищем. Вот почему я горжусь этим званием.

Хотя в первую очередь я не монстр, а мистик, несмотря на свое естественнонаучное и искусствоведческое образование. Мне кажется, мистиками рождаются. Если кому-то для распознания новых времен необходимо узреть нашествие всадников апокалипсиса и падение звезды Полынь, то я вижу, как тихая жуть завоевывает умы и души без световых и шумовых эффектов. Вижу в обыденности воплощенные символы, в алхимических трактатах похожие на бред или видение. Вижу, как на развилках путей сворачивают цивилизации — каждая в свою сторону, но ни одну не назовешь выбранной сознательно и добровольно.

В третьем тысячелетии мы переживаем пришествие ломехузы в человеческий муравейник. Я вижу, как она заражает и убивает культуру за культурой постепенно, но неотвратимо — не вирусом, не пожаром-потопом, не войной с захватчиками, а всего лишь предложением сладкой, блаженной лени в обмен на регулярную кормежку. Уничтоженные ею не умирают в корчах, не превращаются в эффектно гниющих зомби, но они мертвы, хоть и двигаются, а вернее, бессмысленно слоняются, точно киношные зомбаки. Мертвечина расползается и с головы, и с хвоста. Псевдогуру угробили систему образования — но и те, кто охает и ломает руки над могилой отечественной образовательной системы, продолжают дело ломехуз.

Сколько ни твержу, что профессионализм необходим, что засорение инфосферы имхой и вкусовщиной превращает в помойку целые области знания, от моих разговоров на эту тему хоть один младоаффтар пошел да посидел над учебником русского языка? Хоть один сетекритик открыл учебник по литературоведению? А коли нет, то и не удивляйтесь, господа хорошие, полученным от меня люлям. Если по-хорошему сетекритики и младоаффторы учиться не хотят, будут учиться по-плохому. Или послужат наглядным пособием для остальных... орлов.

Количество наглядных пособий для орлов с годами не уменьшается, а только растет. Одно из тех малых, скромных, ничуть не эффектных изменений в воздухе, воде и земле, что материалист-прагматик нипочем не уловит. Ему подавай шум-гам-тарарам, кризисы с банкротствами, революции с переворотами, а иначе какая же это смена менталитета? Меж тем смена менталитета идет семимильными шагами. И не к свету, прямо скажем, не к свету.

Вокруг полным-полно людишек, воображающих себя поборниками этого самого света, а заодно вкуса и морали. Некоторые прикипели к дореволюционным ценностям: делят мир на до и после, развитие культуры — на революционное и антиреволюционное, деятелей науки и искусства на на наших и инородцев. Другие несут штандарты завалящих коммунистических "Светлых-красных-рабочих путей" через всю свою пропитую жизнь. Если бросить это глупое занятие, придется признать: ты бессмысленное насекомое, да еще и паразит. Ломехуза.

Рефлекторно-околокультурное поведение может быть приправлено чем угодно — антисемитизмом и фапаньем на хруст французской булки; импотентной ненавистью к сукам-диссидентам и бичам-алканавтам, классикам литературы XX века. Кстати, Иосиф Бродский, морда жидовская, пролетает в обоих случаях, не складывается у него отчего-то ни с обожателем булок, ни с завидущим светлопутейцем. Как такая же жидовская морда, скажу наследничкам Латунского и Аримана, а также их прототипов, РАППовцев Когана и Зелинского: вы, ребята, именно таковы, какими вас Маяковский описал — бездарнейшая погань, раздувающая темь пиджачных парусов. А ваше сходство с вашими оппонентами и вовсе мистический знак, которого вам, в силу культурной слепоглухонемоты, не понять.

Каковой культурной слепоглухонемоты мы тьму примеров видим. Причем в социальных группах, диаметрально противоположных.

Давеча заговорили у френдессы про Чарскую. Постепенно разговор перешел на вероятность того, что из-за буйства гормонов подростки будут читать подобную дрянь всегда. Оппонент заметил: "Думаю, что "подобную" уже едва ли. Нечто подобное сейчас напишут разве в порядке стилизации какие-нибудь по-настоящему профессиональные литераторы. Для большинства же как-бы-писателей она недостижимый идеал". Приведенная мною цитата (сиропная, пошлейшая) из "Княжны Джавахи" вызвала смесь троллинга с недоумением: "По мне, это вполне неплохо: нет никаких непотребств, язык правильный, назидательно".

Так вот из чего нонеча состоит литературное качество! — подумала я. Коли нет в тексте ни непотребств, ни орфографических ошибок, то и картон вместо героев, и раздувшийся труп обоснуя, валяющийся под ногами, неплохо идут. А если текст дидактикой смазать, и вовсе проскальзывает чудненько. Плюс оппонент-то у меня из этих, делящих на до и после, с хрустом французской булки, щедро посыпанной демшизой перед выпечкой. И не спросит себя нипочем: тогда какая разница между Чарской и ее нынешними эпигонами, анимешными, например? В том, что поскромнее, без хентая и без выставки сисек, без устрашающей тинейджерской сексуальности, но с канонной же истеричностью персонажей, дикими выходками героев и дикими поворотами, если не сказать наворотами, сюжета? У меня, например, Чарская на аниме ложится, как родная. Удивляюсь, почему нечто подобное еще не сняли.

Впрочем, чтобы провести столь внезапные параллели, надо отрешиться от мысли, что Лидию Чарскую травили и выпалывали, словно некий вредоносный сорняк, что она много претерпела от большевистского режима и умерла в бедности, а такие видные деятели, как Чуковский, выдавали в отношении нее дичайшие заявления: "Чарская отравляла детей сифилисом милитаристических и казарменно-патриотических чувств". Это были гонения как они есть. И за те гонения бедной Лидии Алексеевне следует воздать — посмертной славой и восторгами. Пусть и не заслуженными текстом, но разве героическая биография не меняет на корню отношение к авторскому тексту? А чтобы сомнительные произведения выглядели желанными, будто клубничный кекс, надо их с фиками сравнить — уж гаже фикопорева XXI века профессиональный писатель, да еще дореволюционный, написать не может.

Потом отчего-то вспомнилась коммунизмом в мозг трахнутая зауральская баушка, точно так же, невзирая на противоположность воззрений, объяснявшая: Венедикт Ерофеев был бич, алкаш и кумир никчемной интеллигенции, поэтому гениальными его произведения быть не могут. А Сергей Довлатов ненавидел простых людей лютой ненавистью (хорошо прикрытой тем, что он всю жизнь про простых людей и писал, тепло и душевно), поэтому... см. выше.

Сама критиканша, оставаясь до глубины души маляршей-пэтэушницей, окончила гуманитарную заочку ("Там кому попало выдают паспорта! А я б, например, не выдал такому, как вы! Глянул бы только раз в лицо и моментально отказал бы!"). Поэтому всю жизнь претендовала на должности и виды деятельности, которые ей были не по чину — то писателя, то главреда, то депутата, то, прости господи, критика. Предлагая:
а) платить писателям много и сразу, тогда все они станут писать "более лучше", а лучшими из худших лучших станут обеспеченные до ноздрей, аки Дж.Роулинг с Э.Л.Джеймс;
б) графоманов, "которые пусть и не не мастера пера, но их можно называть ремесленниками пера" (с) — включая в категорию ремесленников существ малограмотных и попросту дислексиков;
в) писательскую деятельность и критический анализ как отличный способ не спиться и не сколоться (подозреваю, баушка испробовала средство на себе — но, судя по испитой харе, не сработало).

Что ж, хорошо иметь амбиции и убеждения, однако исключительно тогда, когда они исходят от ума, а не от ощущения проебанной жизни: вот сижу я в своей Мухосрани, неважно, зауральской или заальпийской, никому не известный и ничего собой не представляющий — дай-кось гения какого-нибудь обосру. Или, наоборот, бездаря в гении выведу. Как покойный пьяница Топоров — незабвенную афедронописку Колядину.

О сем литературном критике, публицисте и переводчике, а также ответственном секретаре премии "Национальный бестселлер", члене жюри Григорьевской поэтической премии, члене Союза писателей Санкт-Петербурга и творческого союза "Академия российской словесности" писали буквально следующее: "Его схема работы не лишена даже своеобразного психологизма: Топоров старается нащупать в биографии (не в тексте!) автора какие-то больные места, насмешливо обыгрывает их, выставляя на всеобщее обозрение и в случае удачи наслаждаясь публичными страданиями оскорбленного авторского самолюбия". А следовательно, разницы между методами хз кого из Сети и управдома престижнейших литературных премий нет, уже нет. Все потому, что ломехузы считают уничтожаемый муравейник своей вотчиной, а ведут себя, как временщики. Ну и, разумеется, после них хоть потоп, если подыхает такой замечательный специалист, отчего бы не утащить с собой гроб и саму литературу?

Латунские вы мои аримановы. Коганы зелинские. Оценку текста с биографии автора начинаете? Почему бы вам не подрочить в своем кругу хоть на Чарскую, хоть на Вербицкую, хоть на Божену Курицерынскую? Поелику критик оценивает текст, а не несгибаемую, бескорыстную, писучую неутомимую натуру автора. И тем паче не авторово воспитание и не политические воззрения. Критик знает: самые лучшие тексты выходят из-под пера людей неуживчивых, то есть не склонных прогибаться под социальным давлением.

Особенно забавны ваши попытки переменить вкусы человеку, который полста лет эти вкусы формировал, шлифовал и к станку ставил. Вы, извините, каким местом своего организма думаете, подлещиваясь к людям моего склада? Чем соображаете, пытаясь уговорить меня полюбить младоаффтаров, полюбить слэш, полюбить Чарскую и закорешиться с графоманьем всея Сети? Нет уж, предпочту и дальше зваться чудовищем.

Я не раз упоминала, как превратилась в чудовище, но история предшественницы Сетелизы, некой Ирочки Певзнер даже показательнее истории моей самой глупой щедрой хейтерши. Потому что ломехуза может быть и такая — искренняя, несущая свою имху профессионалам, будто нечто ценное, верящая, что ее яд не убивает, а черт его знает что... лечит? Невзирая на бессмысленность и беспощадность веществ, выделяемых ломехузами.

Как критик, я всегда показываю на цитатах, на примерах, на конкретном материале, в чем причина моего негативного отношения к данному тексту или явлению. Что делает ломехуза, какова бы она ни была — чистой душой или уже изрядно подгнившей? Она ищет нечто, не относящееся к тексту, дабы с его помощью охарактеризовать всего автора в целом.

Так Певзнер по двум прочитанным ею абзацам моей книги решила, что я ЖЮФописица и "автор средний". Затем вдоволь порезвилась на мой счет на какой-то сетекритической трипдаче. А через некоторое время, возбужденная дружком-троллем, радостно заявилась в рецензию Макса на моего "Личного демона" (Далин на СИ комменты отключил, но я исхитрилась, скопировала) с чужим мнением, воспринятым как свое: "Что-то я пробовала читать, не произвело никакого впечатления. В таком случае, взяла бы на себя смелость посоветовать автору проследить за теми, кто пытается ее "раскручивать". Ибо, когда появляется на сайте неизвестная личность и начинает крайне активно и довольно агрессивно "агитировать", что вот это вот — гений всех времен и народов, а кто не понял, тот идиот... хуже рекламы просто быть не может".

Итак, вы поняли: я средний автор, потому что рекламируют меня неправильные, агрессивные люди. Так же нельзя, с этой свиньей надо лаской. А еще ничуть не агрессивный товарищ-односайтец Ирэны Певзнер, дошедший в своей ненависти ко мне до призывов ехать в Москву бить Цыпе морду (ему даже посты в ЖЖ замораживали, когда он давал мой телефон и личные данные), сказал: автор плохой человек. Сука и редиска. Вот она, установка литературной ломехузы: вместо текста мы берем мнение диарейных анончиков, засланных казачков, спятивших хейтеров — и составляем критику книге и мнение об авторе. Из своего "нимаё" и "у вас плохая реклама".

Певзнер цеплялась за плохое впечатление, оставленное отзывом на ее ЗППП или как там оно называется, на протяжении всего обсуждения текста книги, в упор не понимая: текст — не его обложка, не его раскрутка, не личность автора и не отзыв фаната. Текст существует отдельно от всего, что на него навешают в ходе пиар-акции. Чередовала попытки меня кусать и битье на жалость: "Я, по-Вашему, способна на "мусорные" комменты? Я — "мусорный читатель", тупая и вздорная особа, мнение которой ничего не стоит? По моему поводу уважаемая Инесса может сплетничать и говорить гадости только потому, что я не оценила ее творчества?"

Я, рада стараться, ответила на вопль чистой души, раскрывая всю подоплеку так называемого критического мнения: "Певзнер, мои, как вы смеете выражаться, "сплетни" подкреплены ссылками на треды, где вы на основании пары вводных абзацев заявляете, что я пишу в стиле ЖЮФ, а на основании не прочитанных, а промотанных вами глав — что я средний автор. Да вы и сами сейчас продемонстрировали, что не прочли и заявленных ознакомительных фрагментов. Любой может увидеть ваши якобы взвешенные выводы и наблюдать слияние в экстазе с казачком с "Дружины". Это сплетни? Это ваше же собственное, отвратительно самонадеянное, наглое "резюме". И да, вы мусорный читатель. Вы, строго говоря, вообще не читатель. Вы безмозглое, вздорное, внушаемое существо, которое в охотку начинает врать и гадить автору, которого зажигательно обругали в вашем присутствии".

Толпа троллей, пожарив попкорну, наблюдала за тем, как я возила рожей самозванную критикессу по всем шести страницам. Троллям я не отвечала, сосредоточившись на ломехузе — на существе, что осмелилось заявить себя именно критиком, а отнюдь не хейтером-трололо. Почему? Да потому что ломехузы опасны. Тролли мелочь, к тому же всегда шарятся по поверхности в поисках жрачки, их можно стряхнуть, не приглядываясь. Зато паразиты проникают вглубь и ведут там разрушительную работу годами, пока не доведут муравейник до полной деградации. И никогда не меняют своего поведения — им некуда меняться, они такими родились. Можно лишь показать на их примере, что они такое и как влияют на систему, показать как можно большему количеству самодеятельных критиков. Пусть видят, что бывает с паразитами, пойманными мирмекологом.

Доказательства неизменяемости ломехуз? Извольте. Несмотря на то, что измочаленная Певзнер таки прочла мою книгу, восхитилась и извинилась, сделала она это в дивной форме: "Пишет хорошо, если через начало продраться. Но характер у автора мерзкий". Не понимает человек, вернее, паразит, что подход его противоположен критике в любой ее форме, профессиональной или самодеятельной.

Так же, как и другие, гм, сетекритики не понимали и не поймут: их оскорбленные чувства, их истерики по поводу сносок, их желание уязвить автора, а также старательный поиск перловки критикой не являются. Да-да, любимая народом жежешным фэнтэзи-прода, конечно, веселит сердца, но это тоже не критика. Это просто аттракцион в неоновых огнях: вы только поглядите, что кукушечки с Самиздата накуковали! Равно как и все, кто вместо текста оценивает няшность и кавайность:
— пиарщиков автора,
— характер автора,
— внешность автора,
— обеспеченность автора,
— интимную жизнь автора,
— родство и инородство автора,
— "мое-не мое-понра-не понра" в отношении автора,
— угодность автора режиму и неугодность ему же,
— окружение автора —
все они как критики в пролете. Не стоило и позориться, предъявляя свои сайты как литературно-критические и выступая с подобными кунштюками перед профи.

Все равно, кого спонтанные резвушки и заядлые трололо, косящие под критиков, оценят своим окололитературным методом, писателя или писеводела, ценность их мнения не нулевая — она отрицательная. Ибо расплодившиеся ломехузы губят современную литературу, предлагая свои имхи вместо критики. Чего порой и сами не понимают, заигравшись в нечто грамотное и значительное.

UPD. Ну и, само собой, живая иллюстрация - анимуфаг-педофил с большими надеждами на победу слэша. Что особенно забавно - это лицо мужского пола, но с тучей анимешных феечек на аватарках, а также, что добавляет ситуации абсурда, с двумя дочками-порнофилками - Белкой и Чем-то-там-еще. При этом в открытую интересующийся инцестом. Вот интересно, существо, пришедшее в данный пост по поиску слова "инцест" - оно уже растлило своих Белок-Стрелок? А мать больных на всю голову детей и жена мужа-педофила в курсе, в какую парафилическую жопу зашли ее домашние? Или она... разделяет их увлечения?

Сами видите, к чему ведут вышеописанные литературные вкусы. Пожалуй, придется мне описать это явленьице в следующем посте про ломехуз-родителей. Родителей-растлителей.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, история солжет как всегда, ломехуза, монументы на колесиках, пытки логикой и орфографией, разорительная роскошь общения, сетеразм, философское, цирк уродов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 280 comments