Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Надмевая существованием. Часть шестая: Путь Няшного Демона

mitt-roshin-sherlock-single

Черт, эта тема поистине необъятна. Лекционная тема. Поэтому продолжим разговор о шкурных литературных интересах. Среди которых едва ли не первым в списке стоит создание такого героя, которого бы публика полюбила. Что-что, а это залог долгой жизни в искусстве. Герои переживают своих создателей, переходят из рук в руки, обретают новую жизнь... И порой такую, какую создатель оригинала, или, если так выразиться, протообраза не одобряет:
"— Дорогой, боюсь, ты обижаешь Шерлока.
— Ну что ты, мама, я готовлю его к жизни.
— Я против того, чтобы Шерлок жил той жизнью, к которой ты его готовишь
".

Вот и автор против того, чтобы его персонажи жили той жизнью, которую им уготовил его эпигон или фикер. Но все равно фикеры или эпигоны сделают из кем-то созданных обаяшек что-то на свой сомнительный вкус. И хорошо, если у автора хватит сдержанности произнести, подобно Стефани Майерс: "Это на самом деле не мой жанр, не моё… Рада за неё (Э. Л. Джеймс) — у неё хорошо получается". Хотя что уж там хорошего — ну разве что с точки зрения таких писателей, как Майерс. Впрочем, фикобестселлеры — это не литература, а лотерея. Кому в нее повезло, тот в цирке не смеется вечность не рвется, его и тут неплохо кормят.

В очередной раз напомню: только самые ленивые средь Упитанных Фей и Йуных Аффтаров не укоряли меня за фикероцид. Некоторые УФ и ЙА усердно пытались доказать, что это я из зависти, а некоторые взяли на себя труд писать обличающие письма френдам: "Каквыможете общаться с этой женщиной!!!!1111РАСРАС Как вы можете критиковать юные дарованья! Надобытьбобрей!" Хотя я всего лишь задаю фикерам вопрос (на который они смертельно боятся отвечать, предпочитая мгновенно переводить тему и писать простыни на совершенно отвлеченные темы — от размера моей задницы до размера йуных толандов, подвизающихся в фикоперах): вы хотя бы понимаете, что делаете как писатели?

Можно ответить на вопрос, понимают ли фикеры, что они делают как добытчики фидбэка, накрутчики рейтинга, искатели любви и славы сетевой — но к писательской деятельности эта золотая лихорадка не имеет никакого отношения. Можно смеха ради провести параллели между фикоперами и дивным народцем, который даже в боязливых народных преданиях врет как дышит, строит людям бесконечные пакости и ворует детей. А взамен оставляет заговоренные колоды или уродцев-подменышей. Чем фэйри не фикеры? За вычетом невиданной (поскольку никто ее не видел — нигде, кроме киноэкрана) красоты и невероятного (поскольку никакая теория вероятностей не выдержит такого сопромата) мастерства остается злокозненность, аморальность и хулиганские наклонности. Как есть фикбучный бентос.

На фикбуке прием с подменышем очень любят: взять героев, уже получивших свою долю читательской любви, да и впиндюрить в их шкуру нелюдей, ничем не примечательных, кроме, разве что, сексуального аппетита. Пусть они трахаются с кем и с чем попало, по мере возможности изображая любимых публикой персонажей... Но зачем?

Все мы понимаем, зачем оно фикеру: обаяние, заключенное в образах, не что иное, как хлеб и вода литератора. Благодаря народной любви к дяде Федору или Гарри Поттеру формируется бренд, на котором ушлые люди могут взбодрить франшизу и долгие годы приносить создателю образа проценты с прибыли. Публике может быть интересно посмотреть на "режиссерское ви́дение", даже если оно больше всего напоминает кастинг-агентство WTF. А читателю-то зачем все эти истории про странных, корявых подменышей, у которых только хрен дееспособен (вернее, гиперспособен), зато мозг в лучшем случае работает так, словно в нем свила гнездо диссоциативная фуга?

Но если человеку хочется вернуться к приключениям любимого героя — что ж ему, без проды удавиться? — горько вопрошают фикридеры и фикрайтеры. Почему бы не почитать, как Гарри Поттеры и Шерлоки Холмсы, докторы Хаусы и Александры Македонские влипали в неприятности, точнее, переживали все новые и новые приключения? Ой. Ну ой. Не надо песен, милые. Тем более таких фальшивых песен. Сколько из вас пишет приключения, в которых ядро не состояло бы из незатейливого прона? Вы сами утверждаете: не менее четверти (хотя десятина больше к истине, но допустим). А сколько при этом народу оглядывается на оригинал, созданный автором, не идет против авторского замысла? Сколько фикеров берет для своей писанины истинный характер героев? Один процент? Полпроцента?

Все оттого, что вы не можете работать с многогранными и неоднозначными образами, они вам не даются. Знаете, почему? Потому что вы с нуля проходите путь Йуного Аффтара. Вехи этого пути по любому фикерскому сайту видать, как по карте.

Нулевая отметка у ЙА стоит на героинях Барбары Картленд. Многописучая старая ханжа с гордостью заявляла: "Все мои героини, за исключением одной-единственной, — девственницы. Все молоды и прекрасны. Для всех любовь — это в первую очередь не секс, а проявление самых чистых и трепетных душевных порывов. Они никогда не станут спать с мужчиной, если тот прежде не наденет им обручальное кольцо. Уж во всяком случае, не раньше 118-й страницы". И неважно, героиня оно или герой: в центр повествования помещается целка, которая слишком много о себе мнит, уверена в нетленности своей красоты и невъебенности своих душевных порывов. За право отведать вышеперечисленного ГГ хочет столько, сколько ни один гений не решится потребовать от партнера по браку или по бизнесу: всю любовь и всю его преданность. Короче, всю жизнь, ни больше, ни меньше.

У бедолаги йуного аффтара нет еще жизненного опыта, который бы подсказал: в омуте, заменяющем душу некоторым целкам, водятся весьма упитанные черти. С годами личность развивается и становится все менее одномерной, желания ее тоже становятся не столь одноплановыми, вечной любовью со стороны друга детства вселенная уже не отделается. Но на первом этапе фикерописева попытки живописать вечную любовь, родившуюся из детской дружбы и подросткового любопытства, тотальны. И распространяются на любые отношения, любых персонажей. Так что вечная любовь цветет в Хогвартсе махровым цветом (собственно, создатель оригинала не против — правда, изначально были заданы другие партнеры) — и на Бейкерс-стрит. Где чувство подвида "роза пубертата", в отличие от школ и академий, смотрится уморительно. Как и прекрасные гибкие златовласые юноши с синими глазами (это, если кто не понял, сорока-с-чем-то-летний военврач на пенсии по ранению).

Чем автор, в том числе и тот, который аффтар, чувствительнее к внутренней логике повествования, тем хуже у него срастается сюжет, в центре которого болтается эдакое счастье — девственное и ожидающее вечной любви как главного приза в жизни. Даже Йуному Аффтару понятно: трахнут поматросят и бросят. Удел всех героинь Барбары Картленд в реальном мире. И вот, чтобы отогнать неизбежные, при такой-то фактурке, опасности для героя/героини, аффтар старательно накручивает вокруг персонажа колючую проволоку в семь рядов.

Конечно, из такой истории можно сделать и полноценную книгу — о нелегком взрослении или, в случае психодрамы, о приобретении ГГ мизантропии. Викторианский роман полон таких историй, причем прекрасно написанных. Одно "но": броню растить — дело долгое, мучительное, причем не только для героев, но и для читателей. Закалка невинного, доверчивого, чересчур открытого существа холодом и жестокостью окружающего мира — испытание и для писателя. Ведь придется писать о том, как было больно расставаться с иллюзиями и терять перышки из ангельских крылышек, становясь помаленьку из ангелочка — человеком.

О нет! — говорит себе писатель, надо уберечь девственность зада психики ГГ, эту ясноглазую невинность, которая столь мила и привлекательна педо... э-э-э... знатокам и ценителям невинности. Мы пойдем другим путем.

Видела я этот ваш другой путь. Если бы у меня была привычка придумывать названия с кучей прописных, я назвала бы его Путем Няшного Демона. Няшки-демоняшки заполонили и фики, и нефики (ну не знаю я, каким словом обозначить валовый продукт МТА, вываливаемый на широкую публику издателями масслита). Я не против демонического в людях и персонажах, я, наоборот, за, но на черта снабжать рогами и огненной отрыжкой агнца — уж поверьте, его овечья натура вылезет и на рогах!

Сколько Мэри и Марти Сью демонстрируют демоническое и ангельское наследие, обладают волшебными силами и особо доверительными взаимоотношениями со стихиями — и при этом остаются няшками. Демоняшками. От протообраза в таком персонаже, сохранившем только имя какого-нибудь Холмса-Поттера, не остается ничего. Ничего от характера, ничего от личности, ничего от обаяния. Причем существа с демоническим наследием смотрятся, как ряженые на маскараде: то у них лезут рога и хвосты — и они убивают людей, неудачно пошутивших на их счет; то все демонские приблуды отпадают — и вот ГГ уже няша и уняня, стопроцентный виктим, которого все хотят для совершения с ним развратных действий сексуального характера. Так и хочется спросить: так есть у этой особы характер или только видовой экстерьер?

Да и как выходцы из ада (кстати, мой вам совет, авторы и аффтары: кончайте писать "ад" с прописной — вы что, сатанисты? я еще понимаю, когда пишут с прописной Царствие Небесное, но эти ваши ады, раи и чистилища с большой буквы смотрятся глупым выпендрежем, словно нательный крестик, который в 80-е носили навыпуск) могут быть уняней, ловящейся на сладкие речи, словно рыбка на мормышку? Это же демонская тактика — ложь, выглядящая настолько привлекательно, что объекту ее воздействия уже не столь важно, сколько процентов правды содержится в словесном сиропе. Каким образом демон ухитряется не распознать главное оружие своего племени?

Но мы здесь задаем вопрос другого рода, а именно: зачем называть именем известного бренда то, что к данному бренду никак не принадлежит? Ну хорошо, я понимаю, мы живем в эпоху подделок, вот только подделывать надо то, что выпускает фирма-производитель оригиналов. Колбаса Cartier и самолеты Porsche не вызовут недоумения только в одном случае — если фирма предварительно объявит на весь мир: ура, мы осваиваем новый продукт. Добро пожаловать, потребитель. Так и герои Роулинг и Моффата, внезапно вдарившиеся в получения демонских и ангельских наследий, не вызовут у истинных поклонников "Поттерианы" и "Шерлока" ничего, кроме неконтролируемого хихиканья.

Зачем, скажите, превращать в мифическую неведому зверушку персонаж, чье интеллектуальное обаяние состоит в доскональном знании материальных объектов вроде сортов пепла или видов лондонской грязи, а также умении выявить несоответствия материальных объектов логическим построениям? При наличии у такого Холмса магической неебической силы ГГ перестает быть Холмсом и превращается в Гэндальфа. Который при его калибре спасителя миров довольно мелко смотрится в роли частного сыщика aka консультирующего детектива. И наоборот, зачем превращать Мальчика-который-выжил-всем-назло в успешного бизнесмена, торгующего подержанными автомобилями и трахающего все, что шевелится включая автомобили? Обаяние этого образа заключается именно в его неразрывной связи с миром волшебников, а вовсе не в умении сделать миллиард на сексапильном дизайне выхлопной трубы.

И если есть у фикеров особо извращенные худприемы, то это не группен-факен и даже не чен-слэш. Это так называемые аушки (Alternative Universal, "альтернативная вселенная"), где персонажи пересаживаются в другой сеттинг и в другой характер, а потом умирают, словно растения в руках неумелого и безграмотного садовника-энтузиаста. Знаете, почему логика фикерского повествования сыплется, будто кладка, в которую не доложили цемента? Потому что герой, получивший новое место действия и апгрейд в форме рогов и копыт/многометровых крылышек/павлиньего драконьего хвоста, не имеет к своим новоприобретениям никакой внутренней привязки, идущей от ума ли, от сердца ли. У этих героев нет своей задачи — авторская выполнена автором, а эпигон пишет демоняшек из своих сексуальных фантазмов, давая им имена известных персонажей.

Оттого фикерские вариации на тему любимых героев и ведут себя как участники сексуальных ролевых игр (тем более, что персонажи фиков ни во что другое играть не умеют). И что в этом плохого? — обиженно дуют губы любительницы няшедемонов. Мы просто делимся с читателем своими кинками! Кинк — это, если кто не в курсе, сексуальный фетиш. Кого-то возбуждает кружевное белье на мосластом мужике, кого-то — порка мосластого мужика в кружевном белье, кого-то — когда после порки мосластого мужика в кружевном белье тот оказывается демоном. Инкубосуккубом, хрен у такого специализацию поймешь.

Не спорю, эти игрища доставляют физическое удовлетворение, но при чем здесь мнимые достижения младоаффторов, которые мне периодически тычут в нос? Судите сами, всякая Упитанная Фея или ее брат по отсутствию разума, Лепила Уйблей, несет пургу про:
а) нестандартные художественные образы (перепертые у популярных авторов и перекроенные под кинки аффтара);
б) проба своего воображения в чужом сеттинге ("если кто не читал писателя Имярек, может читать мои фики, как оригинальное произведение" — цитата из Упитанной Феи);
в) творческий рост на фандомном наземе (где созданы самые благоприятные условия для йуных аффтаров — непритязательность, всеядность, безграмотность и безвкусие).

Между тем всё, чему учит такая практика, ограничивается рамками сексуальных ролевых игр. Публичных, да. Если это дико оригинально и креативно, то значит, самыми креативными местами испокон веков были бордели, где костюмированные оргии в порядке вещей — были, есть и будут. Почему в такой бордель надо заманивать молодняк? Чтобы навсегда отбить представление о нормальных отношениях? Сбить тонкие настройки эротических фиксаций несложно, несложно и выпустить на волю "зверя с подкорки", который всегда хочет трех вещей — жрать, трахаться и, если ему за это ничего не будет, убивать. Но при чем тут творческое начало, а тем паче профессиональный рост, объясните мне, старой кошелке?
Tags: авада кедавра сильно изменилась, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, философское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 121 comments