Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Надмевая существованием. Часть третья: Дамбигад

Том Марволо Реддл

Я давеча обещала рассказать про то, как устраивать аудит внутренней логике книги. Попробую начать с того, как этот аудит устраивать не надо, поскольку частенько сталкиваюсь с попытками оного... на фандоме.

Восхищает меня борьба детишек с "мамой Ро" (так фикеры прозвали Джоан Роулинг). Глядя на то, как они костерят и хейтерят Дамблдора, начинаешь понимать: случись Вторая магическая в нашей стране, победил бы Темный Лорд. А Дамблдора погребли бы под лавиной жалоб попечительскому совету Хогвартса и деятельность Волдеморта со товарищи прошла бы мимо его внимания. К тому же на фоне юных русских колдунов, а главное, их возбужденных мамаш Том Марволо Реддл — просто коврик с надписью "Welcome".

А наши юные волшебники прозвали бы несчастного Дамбигадом. Собственно, они его так и прозвали, не будучи волшебниками вовсе. И без конца описывают в фиках, как неебически прекрасные Пожиратели смерти открывают Гарри глаза на то, какой Дамби гад.

О'Генри в рассказе "Зеленая дверь" писал: "Истинные искатели приключений всегда были наперечет. Те, которых увековечило печатное слово, были большей частью лишь трезвые, деловые люди, действовавшие новоизобретенными методами. Они стремились к тому, что им требовалось: золотое руно, чаша святого Грааля, любовь дамы сердца, сокровища, корона или слава. Подлинный искатель приключений с готовностью идет навстречу неведомой судьбе, не задаваясь никакой целью, без малейшего расчета".

Понять подлинного любителя приключений взрослым трудно. Они скорее поймут псевдоискателей приключений, которые, как "личности яркие, отважные, — крестоносцы, венценосцы, меченосцы и прочие — водились во множестве, обогащая историю, литературу и издателей исторических романов. Но каждый из них ждал награды: получить приз, забить гол, посрамить соперника, победить в состязании, создать себе имя, свести с кем-либо счеты, нажить состояние". А подлинные любители приключений — это, как правило, непоседливые подростки, которым награды не нужны или нужны, но специфические, из тех, что ни съесть, ни выпить, ни поцеловать. Их не привлекают собачьи розетки за хорошую учебу или примерное поведение. Особенно тех, кто и тинейджером-то стал буквально вчера и еще не понимает, что такое годная, перспективная собачья розетка в свете социальной карьеры.

Матери и отцы, как известно, всегда против бескорыстных приключений. Им директора, по чьей милости у детей приключения каждый день, нафиг не нужны. Я, не будучи матерью и фикершей, тем не менее разделяю общемаггловское беспокойство за ребятишек, которые учатся в школе, где нет надлежащего пригляда за мифическими чудовищами; соперничество между факультетами больше напоминает партизанскую войну; преподаватели не просто не соблюдают, но, похоже, саботируют все существующие техники безопасности.

То у них тролль по школе бродит, словно по собственному саду камней; то Цербер охраняет принесенный в школу философский камень, вложенный, замечу, в зеркало Еиналеж, род визуальной наркоты; то недоумок-лесничий растит дракона в жалкой хибаре и подначивает любимого ученика покататься на гиппогрифе; то дети по Запретному лесу ночью таскаются, притом, что в том лесу проживает Арагог с миллионом своих деток-каннибалов. Причем в свободное от Запретного леса время школьники резвятся у озера, где обитает гигантский кальмар, русалки и гриндилоу. Это не школа, это полигон для выживания. И проще (пусть и не легче) всего выжить, запершись в Выручай-комнате на семь лет, обучаясь дистанционно и ни во что не вмешиваясь. Судьба хикки, в какие миры ни глянь, самая безопасная.

Ну да, реальность, в которой проживаем мы с вами, не допускает подобного распиздяйства по отношению к магическим существам и артефактам, риска жизнью и здоровьем учеников, глупой надежды на "авось обойдется". Шесть раз обойдется, на седьмой нет. И вот вам внеурочная работа, мадам Помфри, а то и уважаемые доктора Святого Мунго. Да наша русская мамаша за каждую травму своей кровиночки у директора бы пол-литра крови выпила. Дюжина пострадавших — и готово, только мумия директора в кресле, с чашкой чая в иссохшей руке.

От данной печки и танцуют фикеры, когда пишут свое очередное "Дамбигад". Их почитать, так Роулинг должна была написать светлую-бобрую книжку, где описывались бы исключительно порхающие феи да срущие радугой единороги. Вот тогда бы они простили Дамбигаду сам факт его существования. Семь томов историй, как юный Гарри мужал и приглядывал себе любимку. К последнему возмужал окончательно, и они с любимкой слились в экстазе. А самые большие злоключения Гарри и его избранника (хотя некоторые фикеры дозволяют Поттеру быть натуралом) — ссоры перед балами и матчами: "Мне идет эта метла? Ка-ак нет? Ах так? Ну всё, зайки врозь, дорогой Люциус Драко Гермиона Джинни Снейп!"

Даже понимая, что перед нами пространство сказки, мифа и приключения, где идеальная ТБ погружает сюжет в кому, а плохая, наоборот, дает возможность развития, фикеры не дают Дамбигаду спуску. И массово объявляют его тайным темным властелином, ищущим способа завоевать голактеку руками мелкого школоло Избранного. Самопожертвование, практически суицид директора Хогвартса немного выбивается из канвы коварных планов, но фикерам пох. Они забивают на авторскую логику, выстраивая свое собственное видение "Гаррипотерианы".

И вообще, вместо книги, покорившей весь мир, Роулинг стоило накропать нечто в духе армадописева, фандомописева и самиздатописева. Пускай в книги "мамы Ро" просочилась лишь малая часть всем известного факта: частные школы еще недавно были довольно страшным местом, где ковались и закалялись жестокие личности, безжалостные лидеры и беспринципные интриганы. Тонкие, романтические натуры — и те учились наращивать на душе броню, терпеть боль и невзгоды, не выставлять напоказ психотравмы и не пытаться добиться справедливости. Детство золотое навсегда давало им понять: справедливость — прекрасный миф. Прекрасный, но миф. Так что Роулинг описала типичное закрытое учебное заведение, каких в Англии было немало. И сейчас, думаю, еще немало, причем не только в Англии.

Вспоминается неватада, древний обычай "прописки" первокурсников в Саламанке. Испытание неватадой состояло в том, чтобы студент-первогодок перенес оплевывание со стороны других студентов. В результате испытания бедняга превращался в подобие снеговика. "Неватада" по-испански, собственно, и значит "снеговик". Запрещена она была лишь во второй половине прошлого века.

Наш человек не любит, когда правда являет себя в фантастике, особенно, прости господи, в "сказычге". Сказычга — самоновейший псевдожанр, в котором главгерою абсолютно ничего не грозит. Псевдожанр этот не имеет ничего общего со сказкой (где герою грозят буквально все и вся), пишется на реактивном моменте от бессильной ярости и желания отомстить миру за... да за что угодно.

Одной из его разновидностей, как вы знаете, является мерисья — чтиво весьма специфическое. Мне кажется, его ЦА и создатели — люди с излишком пролактина и эстрогена. Им подавай то распрекрасных принцесс, неотразимых и неадекватных неукротимых, то сверхмогучих борцунов со всеми и вся за... о нет, отнюдь не за дело справедливости. Скорее всего, за власть, мешок ништяков и неадекватно-неукротимую принцессу. Причем если желание Мэри и Марти Сью получить свой приз по-человечески понятно, то аффтар демонстрирует не столько желания, сколько страхи.

Вот вроде и заверяет читателя в своей любви к приключениям, но поневоле вспомнишь Дрюоном в "Проклятых королях" сказанное: "Есть на свете немало людей, которые с детских лет мечтают о путешествиях и приключениях, чтобы не только в глазах посторонних, но и в своих собственных казаться героями. А когда жизнь сталкивает их с долгожданными приключениями, когда опасность близка, они думают с раскаянием: «Кой черт мне все это нужно, понесла же меня нелегкая!»"

Стоит даже не самому аффтару, а его порождению попасть в переплет, как и в распоследнем хлюпике-очкарике просыпается Сила, Наследие, внутреннее аниме — и герой мутирует в мерисея бронированного. Так Гарри Поттер, переживший апгрейд и превратившийся в машину для уничтожения не то сторонников, не то противников Волдеморта, в сущности, не различает первых и вторых. Ему лишь бы уничтожать кого-нибудь, демонстрируя непреходящую брутальность и неистощимую маскулинность.

Наличие рядом с эдаким гиперсексуальным ребеночком хитрого-коварного Дамбигада вызывает у фикеров лучи поноса, часть которых не удается послать в мир волшебников, приходится перерабатывать внутри себя. Обида на Альбуса Дамблдора сильно напоминает обиду на полководца, которому пришлось вести войну и отправлять людей на смерть. Он, сцука, сидел в своем кабинете на мягком, пил чай с лимонными дольками, пока бедненький Гарри мерз и голодал в чулане!

С одной стороны, детство в чулане могло мальчишку озлобить, могло сломать. И вместо закаленного, безотказного солдата ОД получился бы зашуганный трусоватый малец, сильно похожий на Питера Петтигрю, крысу по анимагической сущности и по душевному складу. Или обиженный на весь свет маргинал, не понимающий, как можно было его, младенчика невинного, отдать таким злым, злым магглам — и за десять лет даже волшебной зубочистки в конвертике не прислать, не дать надежду: есть, есть в мире люди, которым Гарричка небезразличен.

Этот сценарий развития психики наиболее вероятен, так почему же Дамблдор его не учел? Да потому, что, повторяю, перед нами пространство мифа и приключения. Уж таков закон жанра: миф предполагает, что в бедности и невзгодах герой не портится, как оно бывает с обычными людьми. Вспомните сироток из сказок: ведь ни одну не сломали испытания голодом и холодом. И живя под лестницей, вечно попрекаемый куском хлеба, центральный персонаж должен сохранить душу в чистоте, а тело в холоде аскезе. Вот она, типичная для сказок (как правило, довольно жестоких) проверка избранности. Там, где цветочек засохнет, клинок не сдохнет. Риск? Разумеется, риск. Но в приключенческой литературе кто не рискует, тот не пьет трихопол шампанское.

С другой стороны, солдат — не самое доброе существо. И уж точно не деликатное. Его система ценностей проста и выкована невзгодами. Еда, кров, безопасность и немного интеллектуальной деятельности, чтобы мозги не заржавели — вот все его потребности, пока контракт не истек. А истечет — будет у него синдром героя и тоска по былым временам. Опять цитата, на сей раз из "Трех товарищей" Ремарка: "Я оглянулся. Паровоз извергал дым и искры. С тяжким, черным грохотом мчался он сквозь синюю ночь. Мы обгоняли поезд — но мы возвращались в город, где такси, ремонтные мастерские и меблированные комнаты. А паровоз грохотал вдоль рек, лесов и полей в какие-то дали, в мир приключений".

Не факт, что в этом состоянии жалости к себе бывший герой не раскиснет до полной аморфности, не примется лупить с одинаковой силой по врагам и по соратникам, считая, будто все его предали — но, вместе с тем, что все ему должны. Так бывает в жизни, однако в сказке герой остается благородным и непритязательным даже за пределами поля боя. Он не сидит на подвигах, словно на игле, не испытывает синдрома отмены, не завидует и не деградирует. Он всегда идет вперед и вверх, чем и сказочен.

Проводить аудит можно с учетом или без учета законов жанра. Помню, ко мне в свое время в салуне у миз Дуглас прицепилось тупко, трясущее кисточками на ушах и уверяющее (причем меня), будто я из тех, кто "типа "Пусть всё будет сурово, реалистично и воняет". Отчего в очередном крошечном мозгу сложилось такое мнение? Оттого, что ранее я сказала буквально следующее: "Лучшее — враг хорошего, а идеальное — враг лучшего. В какие бы распрекрасные ебеня ни забрело человечество, образ рая горит в его душе. Правда, этот образ чаще всего располагается в далеком прошлом, о коем не сохранилось достаточно сведений. Впрочем, и это понятно: наличие сведений дает почву для критики. Поэтому можно просто ничего об эпохе не знать — и молиться на нее". И готово дело, вот он, осквернитель сказычге!

Если не видеть границ между фантастическим допущением, оно же закон жанра, и верибельностью описываемого мира, проще всего попасть под банхаммер пальцем в небо, принимая за годный оживляж:
а) пафосные фэнтезийные клише вроде тысячелетних войн и танцев в вихре стали — в отличие от сказок, где войны не длятся тысячелетиями, даже если правители соседних земель не особо ладят между собой, поскольку сказки писал не офисный планктон с его незнанием жизни;
б) Мэри и Марти Сью в качестве главгероев, с которыми ничего плохого случиться не может, поэтому и переживать за них глупо — в отличие от сказочных героев, с которыми может случиться что угодно, они могут пострадать, стараясь выйти из испытаний с честью;
в) испытания, к которым можно приготовиться заранее, подкопить экспы и лута, апгрейдиться Силой и Наследием и даже превратиться в демона (латентного) — в отличие от сказок, где героя испытывают огнем, мечом, холодом и голодом в его человеческом, слабом и хрупком теле, пока оно не закалится;
г) приношения протагонисту от всех богов, когда божества и элементали только что не в очереди давятся, дабы снабдить ГГ средствами боевого и полевого комфорта — в то время, как в сказках артефакты, волшебные мечи, пояса и доспехи приходится добывать, но и добытое могут выкрасть, оставив героя противостоять злу как он есть, без надежды на победу;
д) многое другое, порожденное страхом современного человека перед дискомфортом, поскольку никакого смысла в том, чтобы противостоять дискомфорту, любители сказычге не видят — а между тем в сказке достойно пройденное испытание — это инициация, самый важный шаг в жизни человека.

Относительно последнего пункта: помню, как меня поразило высказывание кого-то из френдов, что "Русалочка" Андерсена, мол, плохо заканчивается. Ничего-то главгероине не удалось. Позвольте, она же получила шанс на обретение души, изумилась я. Ей нужен был не принц, а человеческая душа, после самопожертвования русалочка не исчезла, а превратилась в одну из дочерей воздуха, коим обещана душа. Чмокнула принца в лоб и упорхнула. Так что не в одной свадьбе щастье! Пожалевший русалочку удивился: надо же, не помню этого момента. Похоже, в некоторых изданиях сказку цензурировали, дабы не создавать у советского ребенка когнитивного диссонанса.

Ну что ж, вот дети, неприспособленные к диссонансам, и выросли. И обнаружилось: они до смерти боятся, что очередная история, полная невзгод и испытаний, закончится не свадьбой.

А про другие способы аудита логики повествования - ждите проды, как говорится.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, дети уже люди, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, философское
Subscribe

  • Культурный контрафакт

    Временами возникает мысль — скорее теоретическая, нежели какая бы то ни была еще: хочет наш графоман (и неважно, масслитовец или боллитровец)…

  • Не-кающиеся не-Магдалины

    Некоторые явления "тусовочных" народу поражают даже более, чем знакомая с детства картина Иванова, классическая по сюжету и традиционная по…

  • "Басма есть слово тюркское, означает печать"

    В чешском журнале Proces семь лет назад была размещена моя рецензия на книгу Юлии Старцевой "Двуликий Сирин". Именно тогда я оценила писательский…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 207 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Культурный контрафакт

    Временами возникает мысль — скорее теоретическая, нежели какая бы то ни была еще: хочет наш графоман (и неважно, масслитовец или боллитровец)…

  • Не-кающиеся не-Магдалины

    Некоторые явления "тусовочных" народу поражают даже более, чем знакомая с детства картина Иванова, классическая по сюжету и традиционная по…

  • "Басма есть слово тюркское, означает печать"

    В чешском журнале Proces семь лет назад была размещена моя рецензия на книгу Юлии Старцевой "Двуликий Сирин". Именно тогда я оценила писательский…