Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Надуманный конфликт в литературе

love_slowly_kills_ii___oil_painting_by_borda-d5rci82

Эксперименты экспериментами, а работа работой. Продолжение идет туго, поскольку я не привыкла добавлять в свои книги надуманные конфликты, особенно между влюбленными. А между тем это весьма распространенное средство увеличения объема — конфликт, не имеющий под собой никакого, в сущности, основания. Неверно понятая информация, сказанное за спиной грязное словцо, ударившая по больному сплетня, интриги разлучников-разлучниц и прочие кинематографические "трррагедии". Всё, что в реальной жизни решается путем отменного скандала/разговора по душам/примирительного секса, в произведении искусства запросто превращается в окончательный разрыв и в "здравствуй, папа, я твой сын" спустя четверть века.

Очень удобный способ написания книги: утрамбовать в сюжет сорок бочек арестантов, братьев Карамазовых и то, как графиня изменившимся лицом бежит пруду. Подумаешь, читатель/зритель все время, пока герои чудят, сидит лицом в фейспалме и бормочет: боже, что за идиоты...

Конечно, Шекспир тоже написал "Много шума из ничего", но в шекспировской пьесе было "чего" и очень даже "чего": и обиженный на принца брат-заговорщик, и его прихвостни-злодеи, и служанка, якобы без дурного умысла позорящая госпожу, не говоря уж о язвительной парочке отъявленных интимофобов, которая нипочем бы не сошлась, кабы не друзья-сводники... Нынче такое количество психологических и социальных проблем не во всяком трехтомном романе сыщешь, уж поверьте автору трех (мамма мия...) трилогий.

Зато повесть, названную романом исключительно из-за объема, вся фабула которой высосана из пальца и на волоске подвешена, можно встретить во всяком жанре, во всяком издательстве, на всякой книжной полке и практически у всякого автора. Все потому, что описывать реальные конфликты тяжко. Болезненное ощущение "выворотки" собственных и чужих страхов, тайная мольба: не меня, прошу, не меня! — и одновременное понимание, что рано или поздно всё исполнится, всё придет: и старость, и болезни, и смерть, а до них непременно заявятся перемены, причем большая часть будет не к лучшему... Всё это не способствует легкости написания.

Вот почему множество авторов любит составить "увлекательное приключение" по схеме: "Жила-была богатая и красивая девочка, у которой все было зашибись, но однажды любимый мальчик назвал девочку дурой, она обиделась, переоделась в мужчину, завербовалась на корабль и ушла в пираты". Ну да, была такая девочка. Энн Бонни ее звали. Однако намерение переодеться мужиком и уйти в плаванье рождается из чего-то посерьезней девичьей обиды. История о ком-то, кто слишком глуп, чтобы разузнать детали, прежде чем ломать жизнь себе и окружающим, вряд ли увлечет людей умных. Истории о глупцах вообще довольно специфичный товар и, как правило, привлекают специфичную аудиторию.

Вот потому-то я и не люблю делать из персонажей идиотов. Да, они могут оказаться небогаты умом — но сами, без насилия со стороны автора. Если ты пытаешься оглупить героя, ты либо ленишься писать об умном человеке (ведь тогда тебе придется кормить зверя обоснуя, хорошо кормить, досыта), либо тебе попросту не о чем писать (а забивать текст гэгами можно, только если действующие лица — идиоты).

Многие МТА, стараясь понизить уровень своему протагонисту и повысить — антагонисту (или наоборот), пользуются надуманными конфликтами. Нелепые ссоры, расставания без повода, любовь, превратившаяся в ненависть, равно как и ненависть, оказавшаяся на поверку любовью, — всё это добрые старые драматические приемы, без которых, скорее всего, и литературы бы не было. Даже в мифах полным-полно историй о том, как ничтожная малость служила причиной войны богов и погибели людей. Крайне поучительной, но не всегда достоверной причиной. За вычетом дидактики не всегда понятно, отчего в качестве триггера взята такая мелочь.

Опять же случайности, которые так нравятся пишущей братии. Они, с одной стороны, делают сюжет более динамичным: только все привыкли к мысли, что именно сюда и свернет сюжет, как все сворачивает совершенно в другую сторону, публики снова взбудоражена и заинтересована. С другой стороны, если схема никогда не сбывается, кой черт ее вообще описывать? Никаким приемом не следует злоупотреблять, иначе он превращается в клише.

Герой, который и растет, и побеждает случайно — как если бы его противники поскользнулись на банановой кожуре и неудачно упали, всем скопом ударившись об острые углы, а особо невезучие попа́дали бы с крыш или в канализационные люки, — такой герой не производит впечатления. Собственно, он не нужен для продвижения сюжета и в конфликте не задействован, поэтому его личность становится второстепенной и несущественной. О чем постоянно забывают МТА, делая своих центральных персонажей непобедимыми носителями некой магической силищи, полученной, само собой, случайно. Или согласно пророчеству, что, в принципе, есть та же случайность, но вселенского масштаба.

В результате мы получаем:
а) персонаж, который не индивидуальность, а носитель Силы (или нескольких): заинтересоваться им самим так же сложно, как заинтересоваться формой флэшки, а не ее содержимым; сами понимаете, каков должен быть дизайн той флэшки, вот и носится писатель с внешностью своего персонажа, точно персюк с зимбелем;
б) сюжет, похожий на пэчворк или на коллаж: выражаясь доступным языком, это расово годная техника, но для того, чтобы создать с ее помощью нечто художественное, необходима цельная картина, сформированная воображением художника еще до воплощения в произведении. Или хотя бы набросок.

А между тем целостность книги или хотя бы замысла — тотальная проблема практических всех жанров.

Мария Ровная недавно сказала о литературном тексте: "Литературный текст — система, то есть он больше, чем сумма его элементов, потому что структурирован внутренними связями, по числу и силе преобладающими над связями внешними, в единое и тотальное многоуровневое целое, в континуум, потенциальное способный в диалоге с читателем генерировать бесконечные смыслы. Как, впрочем, любой текст искусства: картина — лишь тогда картина, когда несёт больше смыслов, чем изображённые на ней объекты. Поэтому, я думаю, тебя и бесят те фиалки: в них нет ничего, кроме фиалок и лака авторского самоуважения.

А настоящая сказка должна не только быть такой системой с несколькими уровнями смысла, постигаемыми, как положено, буквально, аллегорически, тропологически и анагогически :). Она при этом должна ещё быть не голубой розой за замковой стеной в зубцах и бойницах, и не томной орхидеей за двойным оранжерейным стеклом, а ромашкой на лугу, милой и внятной даже ребёнку.

Структурированному тексту можно, в принципе, простить хаотично расставленные запятые и мягкие знаки перед "-ся": грамотность — дело наживное. Но большинство авторов, как я увидела в "Чепухе", сами не воспринимают собственный текст как континуум, для них он — линейная дискретная последовательность слов, фраз, сценок, эпизодов, никак друг с другом не связанных. Эти элементы можно тасовать как попало, словно кубики: ничего не изменится. Кое-где язык сам, без сознательных усилий автора, самоорганизуется в систему, но вот автор начал править текст, заменил слово другим — и спонтанные связи распались, нужно проращивать новые, менять сообразно правке образы, метафоры, сравнения вот здесь, здесь и здесь — а автор этого не видит.

Ну, положим, исправит он все "истчо" на "ещё" и расставит запятые по местам — и что, его россыпь кубиков преобразится в дерево?
"

Вот потому-то всё чаще книги производят впечатление набросанных квестов. Немало известнейших произведений было составлено из отрывков, побегов и веток, которые, тем не менее, преобразовались в дерево.

Я тогда ответила Марии: сама я пишу очень странным способом, которого не встречала больше ни у кого и, вероятно, не встречу. Сформировался он методом долгого и мучительного экспериментирования, попыток вернуться к нормальным методам написания и проч.

Словом, я пишу набело. Пишу книгу с начала и до конца, не возвращаясь, чтобы переписать сцену или поменять цепь событий (нет, дважды такое было — дважды на весь объем мною написанного), не забегая вперед, чтобы рассказать, чем кончилось. Перед написанием нового куска предыдущий не перечитываю. Не знаю, каков сюжет книги, о чем я пишу и чем закончу. Не имею представления о героях и сеттинге. Финал порой рождается в ходе его написания.

При этом я все время вижу какое-то цельное, страшное, на глазах у меня рождающееся и растущее нечто, в котором присутствуют и герои, и мир, и мысль, и событийный ряд, и вообще всё, всё. Оно понемногу приоткрывается: сначала герои начинают вести себя так, что у меня волосы дыбом встают появляется представление о них как о людях. Потом вселенная показывает свои фенечки и ништяки, все свои три мира и девять адов, но пошагово, не сразу. Я и пишу, как Дант, которому всё сразу не показали, а провели экскурсию по кругам и дали всласть поужасаться. У меня герои — сплошь Вергилии, я могу нарезать круги только вокруг них, оторваться от них и "играть ими в куколки" не получится. Еще кто тут кем играет, если приглядеться.

Мои книги такие объемистые именно потому, что открывающиеся связи надо описать, иначе неправильно. Со временем я рассказываю о них более подробно. Если мне что-то или кого-то подсунули (бутылку краденого спиртного в магазине, желтый бриллиант, богатый камзол с чужого плеча с пятном крови, хамоватого дракончика размером с крысу, кнут стыда, любовницу-Горгону) — я должна найти объяснение, зачем они и какое место занимают в том целом, которое открывается мне по кусочкам.

Правда, тут надо иметь нехилую тренированную память и постоянно проглядывать видящийся тебе пейзаж в поисках объяснений для загадок. Как Холмс место преступления. Я, можно сказать, живу на этом месте преступления, пока пишу.

Мария назвала мой способ визионерством, и я немедля припомнила, как Энн Дуглас описала визионерство без единства ви́дения: "Как акын: шо вижу, то пою. Вот вижу картинку — описываю. Потом следующая картинка. Потом еще. Причем это не ролик и не аниме, там все же хоть какая-то динамика. Это 100500 фоток на тему "как я провел это". Или проектор с картинками".

Цепь статичных картинок, словно магнит, притягивает надуманные конфликты и случайности. Во-первых, это отменный способ развеселить публику: все куда-то бегут, все с кем-то порывают, все путаются в трех соснах. И не только автор, но и читатель может мысленно погладить себя по голове: уж я-то не таков, как эти придурки, я умный! Во-вторых, автор, не держа в уме никаких, даже смутно вырисовывающихся контиинумов, склонен забивать лакуны словесной пеной.

Словесная пена на первый взгляд вроде строительной: черт его знает, что оно такое, но со временем твердеет и вроде как имеет некую плотность, пусть и не камня, и не дерева, и не металла. Однако в отличие от реальной строительной пены, это черт-те что в книге не служит к уплотнению текста, к его смысловому наполнению. Наоборот, оно разрыхляет текст, размывает. Понять, какого ляда, скажем, герои бегают по кругу, будто цирковые лошадки, любя и желая друг друга, можно только в одном случае: если автор четко прописал структуру конфликта и объяснил, как действуют механизмы разлучения партнеров. И механизмы эти должны быть весьма правдоподобны. Я бы даже сказала, инженерно достоверны.

Словом, писатели не только инженеры читательских душ, но и инженеры описываемых душ. И почему многим кажется, что это занятие можно одолеть одной лишь буйной фантазией? Тем более, что и фантазия у МТА, если разобраться, куда менее буйная, чем у нас, старых перечниц и перечников...

Впрочем, это уже совершенно другая тема.
Tags: осознание незнания, уголок гуманиста, философское
Subscribe

  • Коллекция моих скриншотов разрастается

    А это пост скорее философский и затрагивающий сразу несколько актуальных тем. Среди них тема о платных рецензиях, внезапно поднятая Е.Н. Иваницкой…

  • Вслед недавнему посту

    В недавнем посте я описала, как старуха Скади зазывает на "аффтар-тудеи" писателей-"боллитровцев" — то есть людей, которым эгалитарность и…

  • Свободный мир пластиковых кукол

    Время от времени мне носят скриншоты "взлаев с псарни". Псарня Жучки со товарищи у меня вся забанена, но когда приносят цитаты, я в них с интересом…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 77 comments

  • Коллекция моих скриншотов разрастается

    А это пост скорее философский и затрагивающий сразу несколько актуальных тем. Среди них тема о платных рецензиях, внезапно поднятая Е.Н. Иваницкой…

  • Вслед недавнему посту

    В недавнем посте я описала, как старуха Скади зазывает на "аффтар-тудеи" писателей-"боллитровцев" — то есть людей, которым эгалитарность и…

  • Свободный мир пластиковых кукол

    Время от времени мне носят скриншоты "взлаев с псарни". Псарня Жучки со товарищи у меня вся забанена, но когда приносят цитаты, я в них с интересом…