Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Горизонтальное бытие


Заговорили с френдами об эзотерике в продолжении моей вынужденно-эзотерической повести "Двутелый андрогин". Почему вынужденно? Потому что человек я сведущий в мифологии и психологии, пусть и не настолько сведующий, чтобы быть экспертом и диагностом. Некоторая поверхностность познаний дает возможность отрешиться от изобилия деталей, размывающих картину: вот потому-то во всех моих книгах так или иначе на поверхность интерпретации левиафанами всплывают могучие архетипы. Те самые, на которых, словно на столпах, держится не только бессознательное, но и всякое искусство, и праматерь всех наук – философия.

Впрочем, не умея различить философию и оккультизм, некоторые граждане объявляют меня сатанисткой и гордятся следом от моего инфернального банхаммера. Не скажу, что меня удивляют подобные взбрыки коллективного бессознательного в отдельно взятых, пардон за каламбур, головах.

Чем меньше люди разбираются в вопросе, тем охотней они демонизируют всякого, кто разбирается. У, шайтан-специалист, слова длинный знает! Нынешнему читателю, вестимо, страшен человек, знающий как пишется "исподтишка" и "сполагоря". А уж если еще и употребляет правильно... Нет уж, забаньте меня, пожалуйста, от греха прозрения подале, не то пойму еще что-нибудь лишнее к моему нынешнему про вас заблуждению.

И ведь что особенно забавно, меня постоянно принимают за оккультиста-сатаниста-нью-эйджевца (помню, как меня пытались убедить не касаться шаманизма, а то как бы не стряслось чего с моим слабым разумом). Мера пользовательской заботы о чистоте моего ума и творчества приобретает совсем уж кромешный, мракобесный характер. И нипочем массам не объяснишь, что нет такой сферы в человеческой истории и культуре, которую следовало бы снять со счетов исследования как потенциально инфернальную.

В силу творческой всеядности писателю надо быть готовым к тому, что его хоть раз в жизни да объявят:
а) сатанистом (если в повествование затешется хоть одно языческое божество, коих, замечу, в тех же развлекательных фэнтези и в компьютерных играх пруд пруди, однако никто не считает разрабов демоноложцами);
б) порнографом (если герои будут сношаться не в пластиково-кукольном духе: "Барби не купили ни Кена, ни кукольного домика, поэтому жила она в коробке из-под обуви и трахалась с плюшевым медведем", а так, как это делают обладатели живой плоти);
в) геем (в сущности, это опционально; от подозрений в гомосексуальности спасает молитва образу Милонова, отсутствие в книгах героев некошерной ориентации, а лучше отсутствие главгероев противоположного автору пола – не дай боже выйдет похоже);
г) постмодернистом (варианты: фикером, плагиатором, автором ЮФ, автором дигитальной литературы, Дантесом, отстреливающим Пушкина за Пушкиным, – словом, тем, кем вы никогда не были и быть не планировали, даже если сама стезя вас не пугает);
д) графоманом (побыть графоманом для МТА – это святое; хотя бы потому, что все мы начинаем с обжига горшков, а вовсе не с воцарения на Олимпе, к тому же никакое лауреатство не спасает ни от обвинений, ни собственно от графомании).

Ну, словом, не знаю, что хуже в свете зажженных эпохой светочей нравственности – понимать, что такое либидо; понимать, что такое эзотерика; понимать, что такое литература. А если понимать во всех трех вопросах, то впору пойти на семи осинах удавиться, ибо ни о каких позитивных произведениях мечтать уже не приходится.

Ведь либидо – то самое, что, по слову Борхеса, гностики описывали следующим образом: "тьма и свет сосуществуют вечно, не пересекаясь, но, когда наконец они встречаются друг с другом, свет, едва поглядев, удаляется прочь, а влюбленная тьма завладевает его отражением (или воспоминанием); так появляется человек". Без мазы ждать, чтобы из влюбленной тьмы всплывало одно лишь созидательное, а главное, нравственное начало.

Едва начнешь обрабатывать по факту явления всё, что из нее всплывает, – как раз ужаснешь публику честностью да зоркостью, неуместной в наши дни, позитива алчущие. Скажешь прямым текстом от имени героини, женщины осенних, несущих разочарование лет: "Видали статьи про кризис среднего возраста, про принятие себя, про женскую и личностную самодостаточность, видали в гробу. Пусть засунут советы насчет мирного поиска себя в то место, где никогда не светит солнце. Не желаю я причащаться таинств оригами, садоводства и танца живота. Я трахаться хочу. С крепкими, молодыми мужчинами, у которых задница звенит, если по ней шлепнуть", – и немедля получаешь красную карточку (хорошо, если не черную метку) за омерзительность своей умозрительности.

Как будто существует в творческих нетях страна Либидо-без-Деструдо, свободная от разрушительного начала и негативных результатов созидательного процесса. И все мы внидем в нее, стоит лишь закрыть глаза на некоторые явления действительности. На коих действительность, тем не менее, зиждется, о чем лучше никому из смертных не знать. Вот и требуют сторонники НЛП-программирования-и-на-картах-гадания от писателя убойных доз позитива и моральности. Притом, что нет такого моралиста, который не подчеркнул бы всеми возможными садистически-художественными средствами: страданиями душа совершенствуется.

Однако современный подход к творчеству полтораста лет назад предвосхитил мистик-насмешник Герман Мелвилл: "Ну, а если бы Тэштиго нашёл свою погибель в этой голове, то была бы чудесная погибель; он задохнулся бы в белейшем и нежнейшем ароматном спермацете; и гробом его, погребальными дрогами и могилой были бы святая святых кашалота, таинственные внутренние китовые покои. Можно припомнить один только конец ещё слаще этого – восхитительную смерть некоего бортника из Огайо, который искал мёд в дупле и нашёл там его такое море разливанное, что, перегнувшись, сам туда свалился и умер, затянутый медвяной трясиной и мёдом же набальзамированный".

Сравните создавшую человека деятельную тьму – и медовую бочагу, которой ныне требует человек от нас, создателей, созданных тьмой. Он желает себе чудесной погибели в меду или хотя бы в спермацете, он ищет образ земного рая в искусстве. В принципе, в средневековье человек пытался делать то же. Немыслимой роскоши и немыслимой же цены средневековые храмы должны были знаменовать собой ту горнюю высь, в которую праведные войдут из земной юдоли. Если, конечно, будут достаточно смиренны и щедры.

Как сказали бы сейчас, это было удачное вложение в пиар-акцию кущ райских. Отличие тогдашнего образа рая от нынешнего состоит, в некоторой степени, в надежде паствы, что умирать для попадания в Эдем не обязательно. Достаточно покинуть юдоль хоть каким-нибудь способом. Например, лечь в медвяную трясину – в розовое желе Матрицы. Или переродиться методом попаданства в иномирье с эльфами, конями и все той же сладостью безопасных приключений, ни одно из которых тебя не убьет. Можно также достичь восьмидесятого, а лучше сто пятидесятого уровня чего-нибудь компьютерно-игрового и вечность чваниться на форуме.

Френдесса Ю Синильга называет это горизонтальными устремлениями: "Мир сейчас не вертикален, а горизонтален. Соответственно, нынешних "алхимиков" занимает не совершенствование души, а телесное здоровье и, по возможности, безсмертие. "Я пересажу вам, сударыня, яичники обезьяны" – вот в таком пошлом аксепте. Мир гораздо проще стал, уплощился". И хотелось бы возразить, но поклонение механизмам, избавляющим нас от вертикальных устремлений, проявляется в коллективном менталитете, аки прыщ на челе. Человек, в сущности, всегда был ленив, жаден, боязлив и не склонен доверять всяким гностикам-оккультистам, желающим странного. Это часть биологической программы, кое-как перепрошитой в социальную адаптацию.

И неважно, эзотерик ты в душе своей или геймер. Показателен следующий диалог френдов: "Ежели горизонталь поклонения машине довести до логического предела, то идеален киборг". – "Ну здраво рассуждая – да. Хотя в принципе, трансгуманистический идеал не киборг – киборг сохраняет слишком много органических (простите за каламбур) недостатков. Идеал – это личность и память, воспроизведенные в виртуальном пространстве. Полностью бессмертный, мыслящий со скоростью света, практически всемогущий (в пределах возможностей техносферы) трансчеловек".

А вот здесь-то мы и натыкаемся на дихотомию, которую я не раз и не два обозначала в своих книгах: персонажи мои, как правило, плоти лишены. Они, собственно, не что иное, как духи, бесприютно носящиеся над волнами моря Ид, утратившие (навек или временно) свои тела. И вместе с тем одержимые флюидами подсознания, памятью об установках, крепко-накрепко вколоченной, еще когда эти тела у них были. Как похудевшая толстуха не становится красавицей до самого дна своего самоощущения, и в уголках ее Оно таятся страхи, зачатые прежними обидами, – так и утративший плоть разум продолжает жить потребностями и фобиями, сформированными прежним телесным началом.

Возможно, переместясь в тело киборга, совсем другое тело, идеальное, живя в нем, разум постепенно забудет прежние установки, заменит их на те, которые подходят его новому обиталищу. Однако мы, люди, де-факто постоянно меняем тела, взрослея, старея, болея. И что, меняются глупые заморочки, выжженные на подкорке детскими переживаниями? Да нифига они не меняются. Королева выпускного порой ощущает себя красоткой и в семьдесят, свисая с собственного скелета, будто забытая одежка с вешалки. А расцветший с годами гадкий утенок и лебедем оказывается довольно гадким. Сколько веков должен провести в роботизированном теле разум, чтобы нарастить новые потребности и фрустрировать уже по другим поводам? Разве что эзотерика даст ответ. Психология безмолвствует. "Наука пока не в курсе дела".

И такие философские труды, как полосухинский "Феномен вечного бытия", новая (относительно новая, все-таки малышке двадцать два годика исполнилось) палигинезическая теория, вызывает у читателя приятную щекотку самолюбия: надо, какую умную книгу я читаю! И ведь все-все понимаю, даром что мистика и эзотерика. Да успокой уже свое Эго, читатель, это нон-фикшн aka научпоп.

Мистика смыкается с наукой теснее, чем науке хотелось бы. Науке, словно благопристойной пожилой даме, у которой на каждый чих свои заповеди, хочется отмежеваться от городской сумасшедшей, кривляющейся у ее крыльца со дикими, нелепыми, но странно пророческими, а то и хуже – разоблачительными выкриками. И никакая киборгизация личных тел коллективного подсознания не отменит. Разве что повысит требования хомо к качеству жизни, а оно, в свою очередь, возрастая в геометрической прогрессии, извлечет из глубин подсознания еще больше страхов по утрате и повреждению тела, облечет страхи в еще более причудливые формы, сделав юродивые выходки мистики у порога храма науки еще более безобразными.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, история солжет как всегда, ловушки психики, пытки логикой и орфографией, разорительная роскошь общения, сетеразм, уголок гуманиста, фигак!
Subscribe

  • Свободный мир пластиковых кукол

    Время от времени мне носят скриншоты "взлаев с псарни". Псарня Жучки со товарищи у меня вся забанена, но когда приносят цитаты, я в них с интересом…

  • Культурный контрафакт

    Временами возникает мысль — скорее теоретическая, нежели какая бы то ни была еще: хочет наш графоман (и неважно, масслитовец или боллитровец)…

  • Не-кающиеся не-Магдалины

    Некоторые явления "тусовочных" народу поражают даже более, чем знакомая с детства картина Иванова, классическая по сюжету и традиционная по…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 117 comments

  • Свободный мир пластиковых кукол

    Время от времени мне носят скриншоты "взлаев с псарни". Псарня Жучки со товарищи у меня вся забанена, но когда приносят цитаты, я в них с интересом…

  • Культурный контрафакт

    Временами возникает мысль — скорее теоретическая, нежели какая бы то ни была еще: хочет наш графоман (и неважно, масслитовец или боллитровец)…

  • Не-кающиеся не-Магдалины

    Некоторые явления "тусовочных" народу поражают даже более, чем знакомая с детства картина Иванова, классическая по сюжету и традиционная по…