Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Одраббление

Покерщицы

Ну что, вот и ривер настал. Пять карт открыты - и я привычно превращаюсь в слоуплейщика, как всегда в этой игре. Если кто не в курсе, то напомню: слоуплей - пассивный розыгрыш сильной руки, когда игроков много, однако уровень их невысок, они и так оплатят мой расклад. Остается тянуть время и держать покерфейс. Вот и я могу тянуть до окончания срока выкладки, да в руку позевывать.

Однако, в нарушение правил, хочется сказать тем, кто уже готов выложиться: дорогие мои! хорошие! Хватит уже "спонтанно родившихся безделиц"! Вы ими затрахали уже. Их хватит на века вперед, даже если завтра случится надцатая мировая с применением ядерного оружия, и выжившие забудут грамоту - спите спокойно, сетераторы. Дьявольский план по литературным безделицам выполнен и перевыполнен. Куда ни плюнь, везде приятные дамы и мужчины, ведущие себя как приятные дамы, вываливают свои "драбблы" (переводится как "осколок"), засыпая литературные ресурсы этой продукцией, словно битым стеклом, и ждут приятных слов насчет своей креативности и быстроноскости. У них спонтанно написалось! Они ловят тапки!

И они действительно полагают, будто ловля тапок - их одолжение критикам, а не наоборот, бросание в них тапками - одолжение со стороны критика.

Как критик, не как писатель, укажу на забавную дихотомию:
- автор качественной вещи, принимая критику, делает критику одолжение - критик, если ему удастся сделать хорошего автора еще лучше, может собой гордиться;
- зато автор очередного драбблика не вправе рассчитывать даже на разнос - в его вещи нет ничего, над чем стоило бы работать, одна жрущая ресурсы пустота.

Вот эта-то жрущая пустота и встречает нас практически везде в тех местах, где раньше была или должна еще оставаться какая-никакая литература. Увы, теперь там пустое место. Критик, намеренный критиковать, а не себя демонстрировать, знает: можно разобрать литературный уровень даже изложения теории относительности, поскольку в научных статьях может не быть стиля, зато присутствует смысл. Но в "спонтанышах" разбирать совершенно нечего.

Как и трех в выложенных работах из пяти. В них нет ничего, кроме описательности. Идея "Игровое тоже живое" - идея на отъебись. Плюс слабо, а то и коряво выраженная, изложенная как бы для целевой-расцелевой аудитории, дабы не геймеры ощутили себя не в своей тарелке, если не нубами, ламерами и лохами. Молодцы. Прочли условия, разъяснения Макса, мои злобные псто - и сделали именно то, от чего вас старались предостеречь.

Итак, фидбэка не будет, будут блинчики. Я писала, что беру себе простое человеческое право не разбирать безнадежное писево в духе Глубоко Мужской Боевки, какого бы пола ни был ее автор, хоть третьего. Придется добавить к этому право не разбирать драбблы и драбблоподобное. Вместо этого объясню-ка я процесс одраббления мозга. В деталях и с примерами. Вы, конечно, можете после этого на меня разозлиться, отписаться и зайки врозь. Но попробуйте не для меня, для себя понять то, что я скажу.

Никогда не следует писать от безделья. Безделицы и безделушки не нужны даже собственным создателям, от них легко открещиваются, так с чего вы решили, будто они понадобятся хоть кому-нибудь? Выходит, читатель должен извлечь идею из того, во что никакой идеи не вкладывалось. Причем играть-то мы собирались в смыслосодержащую геймерскую фантастику, а не в описательную. Вы же читали условия. А если не читали - зачем принесли то, что не подходит?

Конечно, писать или не писать - ваше дело, а вот показывать... Многие выплескивают на бумагу или на монитор всё, что в башку намело. А потом несут это на литературный ресурс, как мусор за порог выметают. И пофиг, что за порогом кончается их личное пространство и начинается общественное. Максимум, на что "писателя от безделья" хватит - под коврик свое творчество замести. И хорошо, если под свой, а не под соседский.

"Чепуха" и есть такой соседский коврик. В игре была поставлена определенная задача, написаны условия, изложены предупреждения. Не удалось выполнить? Ну и что, пусть устроителям будет что почитать, других-то развлечений у нас с Максом нету. Кстати, очень похоже на манеру носить свой мастрид - нам же. Вот, мол, гляньте, какое интересное, хотя конечно, уровень средний, развлекуха, "беллетристика". Да никакая это не беллетристика! И не существует этого, ныне любимого "любой текст имеет право". Он имеет право, пока он в компе у своего создателя или под замком на его ресурсе. Выставлен на обозрение - должен соответствовать.

Нас перекормили толерантностью к графоманским опусам. Мы ходим по ноздри в дрянном писеве. Неудивительно, что и сами понемногу в нем растворяемся. Даже люди, искренне желающие литературе, пардон за двусмысленность, всего хорошего, готовы вбить в ее гроб пару гвоздей. Живая, говорите? Дышит? Ай, бросьте, давно померла, и теперь все равно, что читать.

Но поговорим о том, зачем человек пишет. Если вы сами с себя это спросить не в силах, я спрошу.

На свете счастья нет есть несколько разновидностей пишущих.

Первая категория пишет для разрядки возбуждения. Возбуждения воображения, возбуждения творческого импульса, возбуждения жажды любви/мести/пищи, причем не обязательно духовной. Словом, чем бы мне заняться, чтобы не нажраться. Разряжающим свой аффект нужно понизить тревожность, а чем, если не "вторчеством"? Духовно и низкокалорийно. И в этом-то состоянии производятся потоки невнятной продукции спонтанного характера. Дамы именуют их безделицами, а мужчины никак не именуют - посоны просто, без затей уважают себя за способность к творчеству. Хотя проще всего назвать эту деятельность придурью. Бессмысленной тратой своего и чужого времени.

Производители безделиц-бессмыслиц необучаемы. Ко мне такие ходили во множестве, просили почитать их "рассказки", повестушки, романчики, ожидая того, чего все они ожидают - светских комплиментов. Им не нужна критика, они и не собирались делать ничего стоящего, они отрабатывали аффект. В результате даже если принесенный опус размером с Тору, он все равно составлен из драббликов, из которых ни черта не понятно. Примеры - "Веспера" и "Ангелы моих снов". Своего рода чудовища Франкенштейна, липкие от сиропа или кровищи (автор эти субстанции, как правило, путает), сметанные на живую нитку и разваливающиеся в руках на драбблики.

Вторая категория пишет для коммерческого успеха. Эти готовы писать что угодно, кому угодно и как угодно, они готовы учиться любым примочкам и применять любые приблуды... кроме литературных. Литература не входит в круг их интересов, они одержимы магией продаж и достижения успеха. Это как бы разновидность литературного хенд-мэйда: автору все равно, какого качества свалянные им валенки, главное, чтобы его продукцию покупали все, кому сапоги дороговаты.

В результате "валенки, валенки" не только неподшиты, стареньки, но еще и претендуют на стильность. Каковая достигается с помощью аляповатых украшений. В литературе эту роль играют так называемые "фишечки" - вроде заковыристых имен-терминов-обращений или малинового тумана, в коем тают сиреневые ельфы. Хотя красивости, замечу, не делают валенок сапогом ни на йоту. Однако валятели и носители этой продукции почему-то верят: за аляпистым дизигном никто не разглядит, что ты носишь. Может, потому, что мужчин среди этой публики больше, чем женщин? Эти вообще полагают: если произносить мрачные, отрывистые, дебильные фразы, круть получится, отменная круть. Самые ужасающие образчики - Марченко, Холера-Хам.

Давеча Синильга припомнила цитату из Набокова: "Некоторые из издательских отзывов меня очень позабавили. Один чтец предложил компромисс, при котором его фирма согласится, быть может, на издание моего романа: мне предлагалось превратить Лолиту в двенадцатилетнего мальчика, которого Гумберт, теннесийский фермер, соблазняет в амбаре, среди мрачных и чахлых равнин, с полувнутренними монологами, состоящими из коротких, сильных, «реалистических» фраз. («Он парень шалый», «Мы все, я думаю, шалые», «Я думаю, сам Господь Бог — шалый» и тому подобное.)". Этот вариант - "пьяный Фолкнер на скрипучей телеге" - уже переводит нас к третьей категории. К категории желающих проявить себя как литераторы.

И среди них полным-полно людей:
а) не знающих, как пишется литература - не эмоциональные всплески, не нарочито-косноязычная круть, не коммерческое писево, а литература;
б) неспособных писать текст ради текста, а не ради угождения кому бы то ни было - жюри, издателю, фандому, фан-клубу.

Я, конечно, человек не масслитовский, равнодушный и к успеху, и к коммерции, но тем не менее не слепой. И понимаю: самоназванные мастера прозы лепят конъюнктуру точно так же, как и мусорные Щепетновы-Князевы. Только предполагаемая ставка неизмеримо выше - литературные конкурсы, покуда те не испустили дух под грузом боярских сынков. Уловить чаяния и веяния, которым предается вечно пьяный-обдолбанный Самый Главный Критик, да и написать то, что он наверняка выдвинет в шот-лист, глумливо хихикая, - это ж какое чутье надо иметь! Или знакомства, много знакомств.

Третья категория разнообразней первых двух. Желания входящих в нее разнятся почем зря, не говоря уж о возрасте. Тут вам и юные гении в том смысле, в каком это слово понимали римляне - преданные защитники понравившихся объектов; и взрослые люди, мечтающие передать свой опыт, не очень-то понимающие, в чем их опыт состоит; и впавшие в дидактику старцы, у которых духовных скреп в голове не меньше, чем у любимца геев Милонова.

Естественно, все эти люди не просто выделываются - они самовыражаются. И в самовыражении своем бывают невыносимей пишущих драбблы под настроение. Они хотят научиться писать. Они хотят писать лучше всех. Они хотят оценивать тексты по тексту, а не по продажам-тиражам. Они хотят оставить след в вечности, ну и при жизни что-нибудь успеть. Короче, имеют полный набор стимулов и импульсов, чтобы стать настоящими писателями.

Кроме, может быть, одного стимула, импульса, инструмента - таланта. Его, как известно, не купишь и даже не продашь. Это неотчуждаемое божественное имущество, к которому навыки лишь прилагаются. Так вот, имеющие талант зачастую не знают, как бы его побыстрее угробить. Пьют, нюхают, по трубам гоняют, по простыням валяют - талант может саднить в душе невыносимо, хоть на стенку лезь. И талантливые лезут, почти все. А трудолюбивые бесталаные муравьи планомерно копят да копят что придется: знакомства, отзывы, связи, публикации... Но хочется-то признания, одобрения со стороны профессионалов хочется.

Тем более, что нас, профессионалов, вполне можно развести на безликое одобрительное мычание, особенно если не приходится грызть конкурентов зубами, как во всяких "Букерах". Мычание за мычанием - глядишь, и до приятных словес продавишь. Вот так, по шажочку, и натянется критик на глобальное одобрение твоей деятельности. Вы же друзья!

Мы, может, и друзья (хотя тут, как на подбор, собрались френд, не френд и забаненный), но давайте останемся ими за пределами профессиональной деятельности? И я не буду хвалить откровенно халтурное нечто, написанное в силу того, что автор рамсы попутал и берега потерял. Я понимаю, что вы привыкли к литературным экзерсисам, написанным от безделья, смеха ради, дабы потрафить фанатам и угробить скучный вечерок (или пару сотен таких вечеров) - но подумайте над очень простыми словами.

Литературный труд потому так и зовется, что это действительно труд.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, мир за вычетом меня, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 132 comments