Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Бон-дьё не вмешивается в дела людей

Проводник

Сколько раз пыталась понять, каким манером книга сама себя пишет: сама себя начинает в значимый день, оставляет вешки в пустоте и ведет по ним автора, слепого, как Гомер. Это похоже на паззл, который складывается без картинки, поясняющей, какой фрагмент куда встроить и что должно получиться в итоге. И поданные автору знаки не предвещают будущее, а лишь говорят о том, что уже свершилось.

Трилогия, которую я начала аккурат в День Непобедимого Солнца два года, два месяца и два дня тому назад, закончена. Два солярных цикла, чтобы подвести историю финалу, неожиданному даже для меня, целая паутина знаков, намеков и указаний, ведущих сюжет туда, куда героям благоугодно. Книга пожелала завершиться открытым финалом - а я, между прочим, открытые финалы терпеть не могу. Но мои расчеты в расчет не принимаются, я ведь только автор, не психопомп.

Когда был написан первый фрагмент "Меня зовут Дамело", я не только не обратила внимания, на какой день выпало начало, но и предположить не могла, что Сол Инвиктус затешется в плотный строй ацтекских богов, и без того опутанных узами меняющихся ипостасей и взаимоотношений, ничем с нашей, европейской точки зрения не объяснимых.

Потом под руку полезли параллели из монотеистических религий. Монотеистические-то они монотеистические, но время от времени раз - и всплывет ересь альбигойцев или мессалиан каких. Верящих, что сатана и демоны владеют человеческим умом, и воипостасно сопребывают с человеком, и во всем над ним господствуют. Так что управление миром, хошь не хошь, а бинарное. Дуальное. Словно сидят Свет и Тьма, и в во вселенскую компьютерную игру режутся.

Как говорил Лоренс Даррелл: "Что-то не так в философии, которая не дает надежды на непременное счастье. Несмотря на положение человека (трагическое), должно же быть по крайней мере обещание счастья, которое бы чувствовалось в воздухе". И он же, там же: "Возможно, мы подсознательно стремимся и к уничтожению и разрушению? В конце концов, мы создаем своих героев по нашему собственному подобию. Калигула или Наполеон оставляют огромное отвратительное родимое пятно на сальной дегенеративной коже нашей истории. Разве мы не довольны? Разве мы не заслужили их? Что до научного взгляда - это тот взгляд, который предлагает сомнительные мнения, претендующие на незыблемость универсальных истин. Но идеи, как женские наряды и болезни богачей, меняются по прихоти моды. Человек, как шимпанзе, не может надолго на чем-то сосредоточиться; он зевает, ему нужно разнообразие. Что ж, тогда рождаются Декарт или Лейбниц, чтобы его развлечь. Ему могло бы хватить и старлетки, но бедняга вынужден принять эту слишком щедрую награду за умственные усилия".

Мы пытаемся создать старлетку/альфонса себе в развлечение, а получается новый Декарт, ученик иезуитского колледжа, заявляющий: Бог сотворил мир и законы природы, далее вселенная действует как самостоятельный механизм; в мире нет ничего, кроме движущейся материи различных видов. Получите, распишитесь - и думайте сами, что с этим тезисом делать. Для поддержания веры этой информации слишком много, а для уничтожения веры - недостаточно.

Язычество, например, не пыталось вмешаться в борьбу высших сил и разделить их на светлые и темные. Понимая, что вечный свет и безраздельное владычество Солнца означает засуху и гибель всего живого. Что нужны и холода, и тьма, и дожди, затопляющие дома и пашни, и боги-покровители всего, что творится под покровом ночи. Язычество видело природу и не видело человека, считая его, очевидно, неотъемлемой составляющей самой природы. Тем оно и странно для антропоцентрического сознания наших дней.

Человечество, придя к убеждению, что оно - вершина творения, не хочет сдавать завоеванных позиций. Никакая наука, никакая мифология, никакая религия не заставит современного человека увериться: он не всесилен, не бессмертен и не сверхценен. Хотя наука без конца твердит: природа может устроить Судный день без всякого боженьки. В любой момент на теле планеты вскроется фурункул-супервулкан и... Кто помнит об извержении на острове Суматра 73 тысячи лет назад, после которого от миллионного рода людского осталось примерно десять тысяч последышей? Специалисты - те помнят. Остальные предпочитают забыть, дабы не повышать уровень тревоги, и без того зашкаливающий.

Для успокоения тревожности есть два средства - незнание и избранность. Скажем, объявить человечество времен суматранской ядерной зимы грешным и достойным истребления. Мы не такие, мы хорошие. Добрый боже не станет нас изничтожать. Однако невозможно не спросить себя - особенно на перепутье эпох - да существует ли он, Бон-дьё, Добрый Боже, для кого-то, кроме поклоняющихся ему вудуистов, в дела которых Добрый Боже, надо сказать, не вмешивается вовсе, полностью соответствуя теории Декарта? А главное, существует ли божественная доброта как таковая, не зря ли уповают на нее монотеисты всех конфессий?

Политеизм, как правило, избегает разделения богов на злых и добрых. Разве что называя одних белыми, других черными, но это разделение не совпадает с идеалами гуманизма. Взять хоть мезоамериканских богов - в частности, ацтекских. Сведения о вероучении ацтеков крайне обрывочны, но система вырисовывается та самая: "Это не добро и не зло, это только сила". Вот в моей книге сила и общается с силой, а не Тьма рубится со Светом до первой (или последней) крови.

Тут требуется небольшой экскурс в мифологию Мезоамерики (о которой и рассказывает большинство моих сносок - и да, я не устаю себя хвалить, что нашла код, который сделает сноски всплывающими даже на Самиздате и прекратит хныканье чайников).

Девять адов Миктлана, по верованиям ацтеков, находились на севере. Преисподней правил Миктлантекутли, окровавленный скелет, поклонение которому включало ритуальный каннибализм. И он же считался отцом Кетцалькоатля, бога-творца, бога-подателя благ. Однако рай, страна дождей и тумана Тамоанчан, находился вовсе не под владычеством доброго Кетцалькоатля. Раем правила богиня судьбы Ицпапалотль, обсидиановая бабочка, "один взмах - тысяча ран". Безжалостная убийца, безмозглая, как... бабочка. Ужасный ангел чужого рая. Чем различаются эти двое правителей страны мертвых? Их принадлежность к силам добра и к силам зла не обозначена. Они оба злы и добры в равной мере. Значение имеет лишь могущество.

Таковы были ацтеки, "середина, которая имеет свет и тень и которую нельзя назвать ни светом, ни тенью, но равно причастная и свету, и тени". Однако бинарное мышление белого человека требует, бескомпромиссно требует принять одну сторону и отдать ей преимущество. Отдать ей всю любовь, уважение и власть. А вторую сторону, разумеется, осудить и низвести. Притом, что в качестве противника добра зачастую выступает не столько зло, сколько сила, уравновешивающая то, что считается добром. Социум старательно обожествляет и демонизирует силы разрушения и силы выживания, равно необходимые в природе. Как будто это что-то переменит в системе, в которой человек сам не знает, на чьей он стороне. И старательно верит, что уж он-то на стороне добра.

Впрочем, предложение принять силу как силу, а не как добро или зло, всегда с подтекстом: всякий, кому недостанет могущества, окажется в заложниках у тех, кто силен и силы своей не смиряет. Никакого соблюдения смешных принципов сверхценности человеческой жизни, никакого уважения к личности, нации, расе, культуре и прочая. Чистый расчет, скольких надо убить, чтобы боги оказались благосклонны к твоей мольбе. И мольба, как правило, одна и та же: дай мне удержаться на том высоком посту, на который удалось вскарабкаться. Дай остаться царем, жрецом, верховным судьей, начальником каменоломен.

В наши дни положение дел то же: расплатись своими людьми - и грей кресло дальше. Вот почему исторический/мифологический аспект в литературе не кажется мне ни устаревшим, ни оторванным от реальности. Законы древности не исчезают, они меняются, набрасывают на себя флер гуманизма и существуют, существуют, существуют. Ритуальный каннибализм больше не требует варить и есть мясо пленных - разве тысячи, десятки тысяч сожрешь? Но если постараться, молох социально одобренных жертвоприношений пережует и переварит их за тебя.

Признаюсь, писать вневременнОе тяжело. Это какое-то схождение во ад дикости и откровенности без защитных масок, выданных современностью. Очевидно, читать это тоже тяжело. Особенно если автор не дает читателю понять в каждой главе: успокойтесь, родные, это игра, всего лишь игра! не тратьте на моих героев и их злоключения нервных клеток, персонажи у меня неубиваемые!

Я, в отличие от повышенно заботливых авторов масслита, всех героев, в том числе и тех, кто изначально бессмертен, подвергаю таким испытаниям, что волосы стынут в жилах публика за них переживает. Следую совету Курта Воннегута: "Будьте садистом. Не важно, как милы и невинны ваши герои, - пусть с ними случаются ужасные вещи. Тогда читатели увидят, из чего эти люди на самом деле сделаны". Зачем мне флаффное действо, политое сиропом а-ля ЖЮФофико-релаксант? Правильно говорила фрекен Бок, "на телевидении этого добра хватает без вас!" Вот почему взрыв ярости как реакция на то, что книга зацепила, становится все привычней.

Кстати, шансы привыкнуть к читательскому отторжению все выше. Надоело разъяснять азы невеждам, косящим под критиков, давать сдачи хейтерам, гонять мухобойкой феечек и трололо, надоело. И это не покерфейс.

Только сейчас я, которую уже и ленивый обвинил в непомерном ЧСВ, начинаю осознавать: у меня есть свой стиль, свое направление, свой жанр. Оно настолько мое, что стоит любых стычек, любых скандалов, любого неодобрительного отношения со стороны ширнармасс. Дело моей жизни важнее чьего бы то ни было одобрения.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, история солжет как всегда, пытки логикой и орфографией, сетеразм, философское
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 85 comments