Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

"Как я любила одного дебила"


Я довольно часто задаю себе вопрос, сталкиваясь с так называемыми старыми поклонниками: зачем они мне? Что за радость я находила в свое время в общении с этими туповатыми, странноватыми, невосприимчивыми, но неизменно самодовольными засранцами? Как вспомню некоторые экземпляры – так мороз по коже.

Был, например, таинственный Гарик. Вся его таинственность, в частности, заключалась в противоречивости целей и средств, им же поставленных и избранных. Гарик мечтал, чтобы женский пол кондиционного возраста слушал его, млея от страсти.

В идеале, конечно, желательно, чтобы девушки начинали млеть еще до слушания. В качестве глагола, которым удобнее всего жечь дамские сердца, Гарик почему-то выбирал глаголы, которые жгли уши, а до сердца вообще не доходили. Гарик был антифеминист. Он много и темпераментно говорил на темы женской глупости и безнравственности. Проповедовал духовность, одновременно взывая к плотскому началу. Естественно, после Гариковых проповедей падать, обомлев, в Гариковы объятья было как-то не с руки.

У бедолаги были постоянные проблемы даже с самыми нетребовательными дамами: каждая норовила показать, что она "не такая". Противоречивые устремления Гарика научили меня снисходительно относиться к мужской логике. И тем более снисходительно – к мужскому мнению насчет непредсказуемой женской логики.

Еще в моей судьбе сыграл свою неприметную роль художник по прозвищу Фамилии-не-помню. Имя ему, кажется, было Бобик. То есть изначально имя звучало как Борик, но Бобиком этот волосатый малый стал буквально на второй день знакомства, Бобиком он и остался.

Рисовал какую-то ерунду слабоэротического содержания: то две изрядного размера грудищи за ветровым стеклом иномарки, то какая-то задница, выглядывающая из витрины бутика… Словом, путеводитель по стране ночных поллюций. Жажда успеха и секса в самых нехитрых и легко узнаваемых формах. Кстати, ходкий, пусть и недорогой товар. Если бы, конечно, Бобик отнесся к своему творчеству адекватно.

Но Бобик, наоборот, искал в своих грезах и дремах гениальных прозрений. И весь в этом поиске растворился. Заменив здравый смысл на святую веру, Бобик смотрел на меня молящим взором и постоянно намекал, что не сегодня-завтра прославится, а я еще пожалею, что не сообразила вовремя, каким сокровищем пожертвовала во имя эгоистических соображений.

Глядя на Бобика, я научилась ценить цинизм (пардон за каламбур) и ни во что не ставить ту самую святую веру, которая превращает кругозор в амбразуру.

Или еще пример – родственный Марик. Кому-то из наших ближайших не то четвероюродный кузен, не то внучатый племянник… Словом, из тех, с кем знакомишься на свадьбах. Или на похоронах.

Тогда как раз свадьба была. Хотя, глядя на два ряда кресел, занятых тетушками преклонных годов, сразу было видно – после этого веселья скорбные события воспоследуют. Нельзя так кушать на девятом десятке. Причем кушать и в буквальном, и в фигуральном смысле – то бишь наедаться и напиваться. Вредно это.

И вот сижу я, любуюсь на лица моих родственников по папиной линии и думаю: "И как их различить?" Дело в том, что папины родственники обоего пола – все на одно лицо: полные брюнеты с усами. У тети Цези такие усы имелись, каких и у дедули не было, когда он их еще носил.

Марик возник будто ниоткуда и слегка развеял тягостную пелену семейной скуки. В благодарность за этот подвиг я, наверное, и согласилась с ним снова встретиться.

У Марика была мечта – жениться на хорошей девушке. Только на о-очень хорошей. В число отборочных параметров входила, естественно, девственность, национальность, образованность и наивность. Ну, если быть откровенной, то глупость.

Три четверти условий в моем случае, разумеется, соблюдено не было. Нет, я не была безнравственной нимфеткой. Я была невежественной нимфеткой. И еще не училась в высшем учебном заведении, а только-только заканчивала школу. Но Марик решил, что связи моих родителей обеспечат все недостающее.

Именно Марик привил мне идиосинкразию к предприимчивым мальчикам из приличных семей. Я постоянно чувствовала себя куском филе, который маринуют в ожидании грядущей трапезы.

Нет, в моей жизни были не только зарвавшиеся (правильнее было бы сказать "завравшиеся") сопляки с именами, оканчивающимися на "ик". Был один степной волк, которого как-то само собой все стали звать по фамилии. Уж очень колоритная была – Наболелов!

Он по полгода пропадал где-то в степу, пил плохую водку, ел тушенку пальцами, зарастал кустистой бородой, демонстрировал бесчувственность к боли – главным образом, по-моему, к чужой. В общем, образ мачо, позаимствованный из легендарных шестидесятых.

Наболелов явно тяготел к этому периоду отечественной истории. И даже сетовал, что родился слишком поздно, а потому не может принять полноценного участия в великих делах переломной эпохи. Нынешняя переломная эпоха его не устраивала. Оно и понятно: прошлое всегда кажется масштабнее настоящего. Интересно, пел ли он под гитару у костра? Я так и не выяснила. Испугалась за собственную психику.

В общем, перечисляй, не перечисляй – прямо скажем, приемлемых кандидатов на большое светлое чувство среди моих избранников было маловато. То есть просто не было, как таковых. Может, оттого, что в юные лета меня тянуло к творческим личностям, а это народ, не склонный к адекватному восприятию окружающей действительности.

Притом еще у каждого имелись собственные заморочки и собственные планы на мой счет. А я терпеть не могу служить подспорьем, инструментом, сырьем. И рано или поздно находила коса на камень: мы расставались под гром и хохот моих сарказмов.

Так повелось с тех пор, как мой друг детства, Витька, сидя в песочнице, нарисовал мне, пятилетней, радужную перспективу: вот мы подрастем, поженимся, у нас пойдут дети. Он, Витька, назван в честь дедушки. А сына назовет в честь своего отца Дмитрием. А внука – в честь себя. А правнука – в честь отца (своего).

В общем, передо мной предстал бесконечный ряд сменявших друг друга Викторов Дмитриевичей и Дмитриев Викторовичей, коему продолжение дадим мы с Витькой. От такой картины я пришла в крайнее возбуждение и опрокинула на Витькину голову чье-то ведерко с песком, а потом еще совочком сверху припечатала. Это было равносильно официальному отказу и расторжению помолвки.

Витька сделал потом пару попыток восстановить былые отношения, но я держалась принятого решения. А там все миновало – песочница, невинные забавы, детские комплексы… Началась взрослая жизнь и тяжкое бремя забот. Иными словами, я пошла в первый класс и начисто забыла клятвы, данные в песочнице, на качелях, у речки и вообще везде.

Нет, не могу сказать, что поклонники школьных лет сильно отличались от Витьки. Разве тем, что нимало не интересовались собственными грядущими Викторами-Дмитриями, продолжателями рода и фамильных традиций. Их больше занимали сиюминутные потребности.

Указанные потребности настолько моих воздыхателей занимали – ну сразу было видно: я как объект желаний значу ненамного больше находящихся в проекте деток. Во мне видели обладательницу набора внешних и внутренних свойств, каковые всегда можно, согласно инструкции, вызвать на монитор, нажав кнопку настройки. Мужикам вообще свойственно придумывать всякие правила, теории, установки: на это телки клюют, на это – нет. Если предлагать верные подходцы, все у нас получится.

Обладая хорошей памятью, я выучила полный список верных подходцев за пару лет. Если не быстрее. И уже никогда на них не покупалась...

В общем, так и пошло: каждый из кавалеров внес свою лепту в мое образование. И пусть мужская эмоциональная сфера мне отнюдь не показалась разнообразной и обширной, моя эмоциональная сфера понемногу развивалась.

Кстати, еще Вольтер заметил, что девочки быстрее учатся чувствовать, чем мальчики – мыслить. Видимо, великий, но недальновидный философ даже не предполагал: вот наступит эпоха, когда оба пола поменяются функциями, и женщинам придется развивать мозги, а мужчинам – чувствительность.

Впрочем, пока человек молод, молодость служит отличным оправданием и для глупости, и для чувствительности. Потом приходится искать других оправданий.

Лично я не думаю, что мужская любовь – приемлемое зеркало для женской натуры. Качество отражения не то. Так что стоит поискать других отражателей. Иначе существует большой риск застрять на инфантильной стадии развития и до седых волос искать себя в романах с разными жуткими типами. То есть координировать самооценку в соответствии с качеством очередного ухажера. А потому безбожно врать себе и другим, словно Варя Звягина, героиня Сергея Довлатова, автор самого уморительного женского дневника (куда там Бриджет Джонс!).

Когда под девизом "Скажите, девушки, подружке вашей" в тесной женской компании кто-нибудь начинает огульно ругать или расхваливать своих любовников – сразу видно: на рекорд идет. Надо же показать подружкам, какова она, истинная сексуальная экзотика – крутое порно или бразильянское мыло!

Нередко напряженность повествования растет по мере активизации зрительских масс: рассказчица старается создать впечатление, что ей, как неординарной натуре, и переживания на долю выпадают несказанные. Позитивные или негативные, неважно.

Помню, как на на экран вышел сериал типа "Секса в большом городе по-нашенски". Вылитый клуб "Тампон", выездная сессия. Инфантилизм и банальность, банальность и инфантилизм. Полная гармония мироощущения.

Один вопрос меня, правда, заинтересовал: почему мужчины и женщины воспринимают друг друга через призму своих фантазмов насчет оргазмов?

Женские персонажи в том сериале выглядели, словно список сексуальных архетипов: честная давалка, романтическая неудачница, веселая вдова, смачная сучка. А мужские образы из "Женских повестей о главном", как правило, выглядели, будто вспомогательные персонажи того же сериала: влюбленный придурок, печальный извращенец, почетный гражданин города Кобельска, похотливый пасынок. Это и не люди, и не образы, а всего лишь художественные приемы для раскрытия центральных женских характеров.

Несложная системка: героини, отраженные в глазах героев и принимающие себя исключительно в качестве такого отражения. Многие реальные особи всю жизнь так живут, разглядывая себя только "посторонними глазами" – глазами подруг, родни, любовников, мужей.
Tags: монументы на колесиках, подкаблучник - поза камасутры, цирк уродов
Subscribe

  • Зразы с сыром и зеленью, проше пана

    Поляки гордятся своими зразами не меньше, чем итальянцы – пиццей. А вот я никогда не понимала смысла запекания начинки в фарше. В конце концов,…

  • Люля-кебабы в духовке

    "Люляки-бабы", как писали в меню советских столовок, насколько мне помнится, были серыми водянистыми тефтелями, от которых почему-то исходил запах…

  • Морковно-имбирные оладьи без яиц

    Очередная постная выпечка. Проблема постных блинов и оладий - отсутствие "румянца", а его обуславливает наличие в тесте меланжа, то есть сдобы -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments

  • Зразы с сыром и зеленью, проше пана

    Поляки гордятся своими зразами не меньше, чем итальянцы – пиццей. А вот я никогда не понимала смысла запекания начинки в фарше. В конце концов,…

  • Люля-кебабы в духовке

    "Люляки-бабы", как писали в меню советских столовок, насколько мне помнится, были серыми водянистыми тефтелями, от которых почему-то исходил запах…

  • Морковно-имбирные оладьи без яиц

    Очередная постная выпечка. Проблема постных блинов и оладий - отсутствие "румянца", а его обуславливает наличие в тесте меланжа, то есть сдобы -…