Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Мать моя Ибена!

Лорен и Мэнсфилд

Продолжение второй книги "Дерьмового меча". Скоро, очень скоро финал! И никаких больше Мурок, йухххууу!!! А на картинке - Софи Лорен и Джейн Мэнсфилд, упомянутые в тексте как образец внешности одной богини. Должна же я спародировать Макса нашего Фрая?

Да мне лучше вообще забыть о существовании проклятого инструмента, за одну нехитрую мелодийку превратившего трех милых мальчиков в три ходячих здеца. Что он сотворит со мной и с Розамундом, не может сказать и сам профессор Фрейд. И профессор Лёдд тоже. И не спрашивайте меня, чего же я на самом деле от жизни хочу. На все вопросы буду отвечать только в присутствии своего психотерапевта.

Дерьмовый меч

Потуга двадцать третья

У моей команды эмоциональный уровень, как у солдатского сухаря. Им нипочем не понять моей сложной, неоднозначной натуры. Они не ведают, что после обнаружения на себе порчи, психических дефектов и темномагических проклятий всякая женщина вправе съесть ведерко мороженого и поплакать трое суток. А я королева! Мне можно и неделю кукситься!

Вот я и куксилась второй день в своих апартаментах, отмахиваясь от утешений – хорошо хоть не мечом. Однако принесенное из студенческой столовки пирожное есть не стала. Знаем мы здешние деликатесы, из-за них и в ад зряшным делом загремели. Мало ли какие Малохоли над ним потрудились на сей раз и кто знает, куда меня в следующий раз с тех пироженок телепортнет? Заверения, что пирожное было честно украдено воришкой Гаттером, не внушали доверия. Как и вся сволочная Хогвартсорбонна. О чем и было честно сказано профессору Лёдду, принявшему временное руководство этой богадельней в свои руки. Шамбл Д’Ор, почти насмерть затра… восстановленный суккубом, впал не то в нирвану, не то в летаргию, а может, в кому.

Лёдда это, похоже, вполне устраивало. Он даже прибежал подлизываться, принес ведерко крем-брюле с шоколадной крошкой. И уверял, будто лично проверил мороженое на темномагичность и заклятость. Сняв крышку, я увидела выеденное ложкой прямо посредине углубление и убедилась: действительно, проверил. Хорошо хоть не ополовинил, эксперт.

Эх, еще бы сериальчик какой поставить… из жизни психбольницы. Сидеть и кукситься в полном комфорте – с мороженым, сериалом и подлизывающимся и.о. ректора. И никуда не ходить, никому не помогать, никого и ничего не искать. Может, у меня кризис жанра? Может, я не желаю больше впутываться в приключения, а собираюсь впутываться в любовные истории? Вот как возьму и спутаюсь, то есть впутаюсь прямо здесь и прямо сейчас! Только найду с кем…

Я шмыгнула носом: да кого я обманываю? Кабы не вся эта маета, через которую пришлось пройти, чтобы вернуть себе мужа – или хотя бы утешиться мыслью, что так его МОЖНО вернуть… Наверное, поплакала-поплакала бы месяц-другой и устроила кастинг на роль нового супруга. В перерывах между заседанием госдепа, совмина и прочего госплана. А так… в чертова раскосоухого вложено все мое сердце и килограммов пять нервных клеток. Как его бросишь-то? Опять же, брось я Розамунда на произвол судьбы – и отношения с эльфами ухудшатся к Ибене-матери…

- Ыах! – зевнуло материализовавшееся рядом тело. – Тебе чего, малышка?

Нет, я вовсе не завизжала, как резаная, и не взвилась на вершину балдахина, как могло показаться. Страх и ужас перед внезапно появляющимися в моем личном пространстве индивидами у меня отпал еще в замке Кабздецов, будь они неладны всей семейкой!

- Но-но! – снимая меня с балдахина, погрозила пальцем с дециметровым маникюром какая-то незнакомая… тетя. – Не ругай моих зятя и ятровку!
- КОГО?! – громогласным шепотом спросила я.
- Сношенницу, – любезно пояснила эта развратница.

А как еще назвать особу, которая выглядит, как Софи Лорен в одетом виде и как Джейн Мэнсфилд в полуголом? Сидела в маленьком черном платьице с сиськами навыпуск на моей же собственной кровати и подпиливала ногти, словно я ее сюда за этим самым и пригласила. К себе в кровать. Нейл-артом заняться.

- Кто вы такая и почему рассказываете мне, с кем у вас сношения? – начала я осторожно. За время проклятого квеста поневоле научишься осторожничать даже с педри… с лесб… с особами, хотящими странного.
- Потому что мои сношения объясняют мое появление здесь, – пояснила Лорено-Мэнсфилд и вдруг захлопала в ладоши: – Марожына! Крем-брюлешка! Хочу, хочу!
- Угощайтесь, – подтолкнула я этой ненормальной ведерко. – У меня еще пироженка есть, хочешь? – Я и не заметила, как перешла на «ты». Зато мысль скормить непроверенное на заклятость пирожное незнакомке была вполне четкой - только что в воздухе не висела. Поэтому я нисколько не удивилась, услышав:
- Да нормальное пирожное, нисколько не заколдованное. А еще сладкое есть?

Моя выдающаяся интуиция подсказывала мне: надо дать этой сладкоежке все, что она попросит. Вот просто ВСЁ. Поэтому я сунула два пальца в рот и… нет, ничего подобного – свистнула так, что Хогвартсорбонна содрогнулась. После чего затребовала от прибежавших на шум салабонов-первокурсников столько углеводов, что Хогвартсорбонна содрогнулась вторично.

Полулежа на моей кровати, вытеснив хозяйку в кресло и пожирая – буквально – тортик за тортиком, гостья наконец соизволила объясниться:

- Братца моего помнишь, бога плодородия?
- Его забудешь, пожалуй! – охнула я. – Так он твой брат?
- Ага! – кивнула богиня, облизывая пальцы с ногтями вместе. Выглядело так, будто кому-то приспичило вылизать пяток метательных ножей. – А его новые родственники мне зять и ятровь.

От мыслительного напряжения глаза у меня слегка закатились под лоб, но я смогла. Осилила.

- То есть бог плодородия женился? На Флагелляции Кабздец?
- Да я меня упаси! – оторвавшись от лохани с грильяжем и халвой, замахала липкими от шоколада руками сестра бога секса. – На Пидере. Он хороший мальчик, скромный.

Сдержав вопль: «Это Пидер-то скромный?!», я поинтересовалась:

- А как же пидерова жена?
- Да ничего так, – повертела пальцами в воздухе любящая – как это? – золовка. – Сойдет за младшую жену. Со временем. А пока в наложницах походит.
- И ты поэтому здесь? – с некоторой опаской спросила я, все еще не представляя, зачем сестра бога плодородия могла заявиться ко мне в спальню – ну разве что пожрать. Ее аппетиты ничуть не уступали братниным, только в другом плане. Хотела бы я быть как она: жрать, жрать, жрать – и худеть, худеть, худеть.
- Но ты же позвала! – так, словно это что-то объясняло, высказалась гостья. – Мы теперь родственники, должны помогать друг другу.

Я потерла нос. Почесала в затылке. Побилась лбом об столбик кровати. Столбик жалобно скрипнул и покосился. Пришлось стукнуться еще раз – теперь об стену, покрытую гобеленом с изображением десяти оркских секс-символов столетия. Вытереть вспотевшее лицо чьей-то мускулистой зеленой спиной. И обратиться к визитерше:

- Цу Кабздец родственник моего отца, да? А ты – Ибена-мать, его новая родственница?
- Бинго! – захлопала в ладоши сестра бога секса. – До чего же умная у меня сыновица!

Я не стала уточнять, кто это. Поостереглась. Боюсь, после разъяснений этой женщины наше генеалогическое древо никогда не будет прежним.

Поэтому пришлось сложить ручки ихтиандриком и притвориться умной, хорошей девочкой.

- А ты во всем-во всем помочь можешь? – осведомилась я.
- Во всем. Я всемогуща, - без околичностей припечатала Ибена-мать.

Да-а, а печеньки, небось, наколдовать себе не мо… А ну цыц! – шикнула я сама на себя. Знаю, кто тут дерзит великой богине. Молчи, демон, молчи.

- Это правильна-а-а… - сыто зевнула Ибена-мать. – Давай, говори, чего хочешь?

И где вы раньше были, ваша божественность, когда меня, аки сухой лист, носило по лесам и пречернолесьям? Хотя именно там повезло нам наткнуться на вашего братца, а вашему братцу – на нас. И там же, где он на нас наткнулся, бог плодородия обрел свою судьбу в лице распутнейшей семейки моих родичей, не тем словом помянутых. Получается, что выторгованный тогда же и разбитый в аду Великий Стояк мне все-таки пригодился. Не так, как предсказывали, но знаете что? В гробу я видала те предсказания. Вечно в них одно, а в жизни другое.

- Вернуть своего любовника, Мастера, тьфу, своего мужа, эльфа Розамунда. – Голос мой был тверд, но почему-то дрожал.
- Да не вопрос, - усмехнулась Ибена-мать. – Только он сейчас не один.
- Я ей все космы повыдеру, - прошипела я, забыв про королевское достоинство. Свое.
- Не ей, а ему, - усмехнулась богиня-зараза еще разок.

Сердце мое оборвалось. Они его обратили. О горе мне, горе!

– Тихо, тихо! Розамунд твой в запой ушел. Сидит в теплой компании темных эльфов, не просыхает. Но ничего такого, эльфы народ верный. И натуральный.
- Им тоже выдеру! – радостно завизжала я и кинулась в объятья Ибены-матери. – Возвращай, Ибенушка, миленька!
- Бесстрашная и безмозглая ты женщина, - вздохнула богиня, вытерла об простыню руки и щелкнула пальцами. – Крекс-пекс-фекс!

И нас разметало по углам.

На кровати, заваленные грильяжем, заляпанные кремом и вымазанные мороженым, дрыхли неразличимые тела. Штук семь, не меньше. Из кучи вертикально вверх торчало родное ухо, изрядно опухшее. Только по нему и узнала родного мужа.

- Мать моя Ибена! – вырвалось у меня. – Как же мне его протрезвить-то?

Богиня наклонилась над грудой тел и осторожно понюхала.

- Темноэльфиевка. Протрезвеет сам. Дня через три.
- Убью! – грозно пообещала я.
- У темных эльфов судьба трудная, их демон Актимэль проклял, их обижать грех, тем более, что они сами кого хошь обидят, - философски заметила Ибена-мать. – Пойдем лучше маникюр сделаем. Накрасим друг другу чего-нибудь, как девочка девочке. – И она неодобрительно посмотрела на мои облупившиеся ногти.

Так мы и сделали. А потом еще раз. И опять. И опять.

- То есть тебе было достаточно выматериться, чтобы вернуть себе мужика? – спросила Мене-Текел-Фарес, которую мы взяли в компанию третьей девочкой и все ей рассказали. При этом мой министр выглядела так, будто не могла определиться – Рождество сейчас или кого-то хоронят.
- Ага! – радостно кивнула я.
- И никаких больше проблем нет? – уточнила Менька.
- Есть! – сказала, будто отрезала, моя новая родственница. Даже представить не могу, как она по всем правилам называется. Кажется, стрыня. – Демон продолжений никуда из Муркиной башки не делся.
- Так ты же всемогуща, о мать народа моего, - витиевато выразилась Мене-Текел-Фарес. – Почему бы тебе его не изгнать?
- Только по согласию пациента! – погрозила пальцем богиня. – У нас с адом свои договоренности, с его посланниками надо вести себя дипломатично!
- Выходит, пациент здесь не наше безбашенное величество, а тот самый демон? – подняла бровь Менька. Ну до чего у меня министры умные! Аж страшно. За себя. – И как нам добиться его согласия?
- Придется выяснять, чего демону продолжений по жизни не хватает, - пожала плечами богиня. – Ключевое слово тут – «согласие».

Здрассьте. Очень приятно ощущать себя столом переговоров. Хорошо хоть не полем битвы.

Я печально вздохнула. Пока мой свежеспасенный муженек без всякой надежды на трогательное воссоединение нас дрых и храпел, аж стены тряслись, в душе моей возникло нехорошее брожение. Теперь, под покровительством всемогущей богини, которой на любые проблемы пое… положить, меня так и тянуло… развеяться. Исполнить парочку предсказаний. Решить проблемы всех и каждого. Сместить затраханного ректора с поста, пусть уже займется любимым делом, которого лишен столько лет. Закончить за Гаттера обучение в этом дурацком заведении, пусть парень получит диплом, в жизни министра корочка пригодится. Устроить судьбу моих братьев-недотеп – не может же Прозак прозаковать, то есть прозябать здесь на роли вечного жиголо? Вернуть Деанусу возлюбленного Сэмми, всех поженить и благословить. Это была какая-то неконтролируемая тяга к хеппи-энду!

Притом, что мой собственный хеппи-энд парадоксальным образом казался недостижимым. До пробуждения мужа оставалось всего ничего, но я, похоже… боялась долгожданного момента. И была готова отсрочить его, рванув за приключениями хоть по морю, хоть посуху. Благо и корабль мой был на приколе, и команда была по приколу, и меч, давно сидевший без крови, непрерывно бухтел, как протрезвевший потерпевший.

Поведение артефакта наводило на нехорошие размышления. Что, если Розамунд мой тоже, того-с, тайный алкоголик? По эльфам с их неувядаемой красотой и юностью вовек не поймешь, кто они на самом деле. Вон у Шамбла Д‘Ора все пороки налицо, то есть на лице – и его все презирают. За водочку, селедочку и говнофоточку. А будь он красавец, весь в кубиках пресса и кудрях до талии – обожали бы и за пороки. Обожают же все моего второго братца? Да начни он студенток плеткой пороть, они и тогда его залюбят, как миленькие! Хм. А откуда я знаю, что он их не порет?

Я застонала и спрятала лицо в фейспалм. Поздно спохватилась, твое величество. Поздно.

В соседней комнате послышалась возня, отборный эльфийский мат, грозное требование:

- Рассолу мне! – И двери в смежную спальню отворились медленно и печально, точно двери темницы. Моя раскосоухая судьба стояла в проеме, почесывая голую, грязную, волосатую грудь.

Это было ужасно. Пискнув, я закрыла глаза и повалилась без чувств прямо на колени Ибены-матери.
Tags: Дерьмовый меч
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments