Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Бред сивого есаула

Люди-пули

Давненько я не брала в руки шашек. В том смысле, что давно не было разбора произведений, достойных литературной премии Дарвина. Издатых, тем не менее, на бумаге, все честь честью. Конечно, издание на бумаге в наше время есть индульгенция для писателя (то есть это писатель так думает), после каковой индульгенции его уже и графоманом счесть нельзя. Как будто графоманами бывают только до издания, а публикация дивным образом облагораживает текст, поднимая его до уровня литературы. Поэтому, скажем, "Армада", она же "Альфа-книга" считается чуть ли не ангелом небесным, спасающим юные графоманские творческие души от прозябания в чистилище Самиздата. А те, кто, подобно мне или моим френдам, не доверяет сему младоаффтарскому МЧС, есть слуги Зла. И нам веры нету!

Хотя бы потому, что, как мне сообщили, мы плохими словами ругаемся. Товарищ самоназначенный есаул А.Белянин на каком-то заштатном форуме пометил тред типичными для малограмотных людей "каконаможыт" и "онажеженщина", сделав из того, что я женщина, ма-аленький такой сверхвывод: эта Ципоркина принципиально непрофессиональна как писатель, ибо ненормативная лексика есть признак принципиально непрофессиональных авторов.

Не первый, не второй и не десятый раз вижу эдакую залихватскую оценку моих статей и книг. И непременно бы забеспокоилась, кабы не знала, что в тексте делаю и зачем. Кстати, в числе первых ко мне с таким обличением заявилась некая Наталка Щерба. Оскорбленная тем, что ее писево я раскритиковала за малограмотность, за отнюдь не писательское, но сущеграфоманское равнодушие к значениям и звучанию слов. По мнению щерб всех мастей, я не писатель, поелику употребляю плохие слова. А сами они писатели, ибо вообще словей никаких не знают.

Задолбалась отвечать одно и то же ущербным борцунам, но отвечу. Омегам своей "Альфы" имена Алешковского, Аксенова, Ерофеева, Довлатова, Пелевина, Сорокина, Покровского могут ровным счетом ничего не говорить. Ну не писали эти авторы книжек в серии "Меч и магия" - а белокрылые агнцы, они же только и делают, что следят, кто еще из коллег по жанру на их писево не так посмотрел и не тем словом выразился. Заняты - аж грамоту освоить некогда. Вот сижу и думаю: не Баркова, но хотя бы Маяковского, Есенина, Пушкина, Лермонтова они в свое время читали? Они ознакомились с трудами классиков вне школьной программы, прежде чем их вытащили из грязи самостийности на палубу "Армады" - или так налегке в писательство и рванули?

Впрочем, матюки в статье злодейки Ципоркиной - удобное средство ничего не говорить по существу вопроса, а сразу забиться в падучей. Чем и занялся Белянин, полагая, будто падучая есть наилучший способ заступиться за обиженную мною Громыко. Даром что Громыко и сама весьма профессионально бьется в истериках, в том числе и пьяных. Но есаул подмогнул, набредил, что та сивая кобыла...

Сказать, отчего такие немилости? А оттого, что Ципоркина озвучивает очевидное. Например, дает понять: "Альфоормада" не вытаскивает младоаффтаров из болот и песочниц на свет божий, помогая им вырасти как писателям - нет, она их топит. Самиздат, конечно, для писателя трясина: здешние традиции, квадратно-гнездовой метод френдинга и обмен чмафками по бартеру развращают. Однако СИ все-таки честней и лучше, нежели коровье вязло, куда стараниями "Альфа-книги" погружается обладатель небольшого таланта, бойкого пера и цветущих амбиций. Думаете, пугает чертова баба, "демоны лгут"? А давайте проверим, лгу я или нет, на примере тех же громык и беляниных.

Я ведь их никогда не разбирала, сколько мне ни пытались впарить это в качестве примера "хороших армадовских книг". Почему? Потому, что когда-то я обоих читала не без удовольствия. А вот читать или, не дай бог, разбирать новые произведения Громыко и Белянина не хотелось вовсе. Я надеялась, авторы еще выйдут на новый уровень. И как, вышли? С тех пор, как армадозвезды завоевали читателя, прошло лет десять, отчего бы не посмотреть, что сталось с дарованиями, обласканными издателем? Разве не должны были они вырасти, подняться над первоначальным уровнем задорного хохмачества? Или хотя бы начать хохмить острее, по-взрослому, а не по-студенчески?

Сравним творческие приемы, юмор и стиль этих безусловно разных писателей? При сравнении столь разных писателей много всякого открыться может, ой много. Вот так прямо с первой строки последних вещей и пойдем, не сдавая со дна. Сыграем в открытую. Заметьте - перед нами мэтры армадовские, не абы кто вчерась с фикбука! Как тут не проявиться неординарности!

Итак, роман А. Белянина "Хватай Иловайского!", свежий, аж хрустит, 2013 года.

Первым делом, конечно, атмосфера. Как же без атмосферы? Вот и покажем, как туточки люди живут. Резонный подход.

— Ну ты там всяким врачам особо не доверяйся, с заду не подставляйся — запоют о пользе организму, а сами раз к тебе с клизмой!
— Прохор, у тебя такой проникновенный голос, словно ты сам через это прошёл.
— А то, — затянувшись и пуская дым через нос, гордо ответил он. — Я ить по молодости ещё самого графа Суворова застал, Александра Васильевича. Простой он был человек, незатейливый, солдат лечил палками да народной медициной. Вот и мне довелось разок попасть под раздачу… Сам-то я утёк, благо ноги резвые, а семерых наших войсковой фельдшер так наклизмил отваром ромашковым, что хлопцы два дня на службу не выходили! Прямо у сортира палатку себе и поставили, чтоб недалече бегать. И не поспоришь же, ить приказ самого Суворова!
— Так тебе небось досталось потом?
— Вестимо, досталось, — улыбнулся в седые усы мой денщик, с головой уходя в романтические воспоминания молодости. — Словил нагайкою вдоль хребта, оно, конечно, боль ещё та… Я ж, прежде чем убечь, высыпал картечь, затолкал лекаря в пушку по самую макушку, поднёс фитилёк, а потом и убёг. А при таком катаклизме никому не до клизмы!
- Разговор хорунжего и денщика на завалинке.

Чувствуете, как играет бриллиантами народный юмор? Как денщик умело и оригинально рифмует клизму то с организмом, то с катаклизмом? И как только додумался до столь затейливой, недоступной простому уму шутки. Заодно и про Суворова шутканул. Ну не мог полководец, проведший в походах большую часть жизни, знать о вреде диареи для боеспособности солдат и для скорости продвижения войск. Сам, генералиссимус и генерал-фельдмаршал, за фельдшерами присматривал, сколько они чего в солдатские жопы вкатывают. Обычное дело.

Далее денщик, узрев подошедшего генерала, начинает метать драгкамни и драгметаллы своего юмора прицельно.

— Валяй. Да тока Прохора с собой возьмёшь.
— Как консультанта по размножению? — недопонял я.
— А что ж, мы и в этом деле не пролетели! Старый кот зря не мяучит, молодых учит. Где помять, где куснуть, каким местом развернуть, где лаской, где галопом, чтоб не попасть в… куда не надо! Прощенья просим, Василий Дмитревич, заигрался я чегой-то, — вовремя опомнился мой бородатый нянька, едва ли не волевым усилием смиряя вконец распоясавшуюся музу. — Пойдём-ка мы по ветерку до ветру…
— Идите-идите, не оборачивайтесь, — тепло напутствовал дядюшка, с натугой соображая, какое же многообразие рифм мог иметь в виду Прохор. Слава те господи, ни до чего, самого простого, не додумался, мозги генеральские на поэзию не особо заточены.
- Ну конечно, откуда генералу знать такие слова? Он же как Белянин - и казак, и военный того же разлива. Развесисто-клюквенного.

Второй том "Космопсихолухов" Громыко и того свежей, вышел в этом году. Что мы видим вначале? Ну разумеется, атмосферные явления - оживляж на космическом корабле в виде Лизоньки, то есть Поленьки. В общем, "веселое созданье ты, живое".

При виде увлеченного работой Дэна девушка сделала охотничью стойку и начала с недвусмысленными намерениями подбираться к нему со спины.
– Полотенца, нижнее белье, расчески и зубные щетки являются предметами личной гигиены, не подлежащими передаче другим членам экипажа, – обреченно процитировал киборг корабельный устав.
– Не волнуйся, это твоя. – Полина стянула резинку с лохматого рыжего хвостика, растеребила волосы по плечам и упоенно вонзила в них расческу. – Ура, скоро уже можно будет косу заплетать!
Вадим наблюдал за ними с растущим отвращением. У Полины было настолько же счастливое лицо, насколько у Дэна – безразличное. Со стороны казалось, будто киборг вынужденно терпит «хозяйскую ласку», а умиленно сюсюкающая дурочка даже не подозревает, что он в этот момент о ней думает. Но друзья знали, что, если бы Дэну это не нравилось, он просто отобрал бы расческу, а то и сам начесал Полину «против шерсти» до синих искр.
- И что? - спросит непритязательный читатель. Атмосфера атмосферная, "она его чешет, она его гладит, волос к волосу кладет". И юмор, потому что публика любит юмор!

Именно поэтому книги армадовцев состоят из юмора чуть более, чем целиком. Стремление смешить читателя перекрывает всё, включая приток крови к верхнему мозгу. Мужчины пишут, ориентируясь на сигналы нижнего мозга, а женщины... женщины каваятся, для этого мозг не нужен.

Девушка подкралась к навигатору, закрыла ему глаза ладонями и елейным голоском пропела:
– Угадай, кто?
– Полли, не мешай. – Киборг даже не шелохнулся, переключившись на внутренний экран и продолжив разбирать трассу «вслепую». – Я работаю.
– Давай лучше я тебя научу шарлотку делать! Попозже доработаешь, не горит же.
– Вот попозже и научишь. – Кулинарно изощряться для Вадима Дэну не хотелось, все равно не оценит.
– Как ты смеешь перечить мне, смертный?! – пафосно вопросила Полина, перед сном обчитавшаяся фэнтези, и с драматическим: – Узри же мощь моего волшебного пенделя! – пнула кресло в спинку.
В следующий миг девушка узрела мощь разозленного киборга: Дэн встал, сгреб подругу за шкирку комбеза, поднял над полом – невысоко, просто чтобы не доставала ногами – и куда-то понес. Кошка, задрав хвост, с триумфальным мяуканьем поскакала следом, чувствуя себя отмщенной.
– А-а-а, за что мне эти муки?! – заголосила Полина, получив долгожданное развлечение. – Ну Дэ-э-энька! Отпусти меня! Я больше не бу-у-уду!
...
– Куда ты ее? – опешил напарник.
– В кладовку, – спокойно сообщил рыжий. – Запру на часок, чтобы не отвлекала.
– Замечательная идея! – Пилот расплылся в ухмылке и посторонился.
– Предатель! – Полина попыталась его брыкнуть, но парень ловко увернулся и пошел следом. – Ну погоди, я тебе это припомню! Лю-у-уди! На по-о-омощь!
- И разумеется, на крик набегает спаситель дев, над которыми совершает насилие киборг.

Спецагент, которому, если мне не изменяет память, надо быстро, без долгих разъяснений понимать происходящее и реагировать правильно, сперва норовит расстрелять члена экипажа, а когда ему этого не позволяют, закатывает феерическую истерику. Как будто он и есть насилуемая киборгом дева.

– Да мы просто дурачились! – возмущенно перебил его Тед. – Полина сама этого хотела!
– Неправда! – Девушка наконец заметила бластер и перекошенное лицо Вадима, и тоже побледнела. – То есть правда! В смысле не совсем этого, но ничего такого не было!
В последнем Станислав как раз не сомневался. Иначе Полина вопила бы совсем иначе – если бы вообще успела закричать.
– Вадим, не делай глупостей, все в порядке, – как можно спокойнее начал он, разворачиваясь к однополчанину всем корпусом и пытаясь наладить контакт «глаза в глаза», чтобы отвлечь внимание сорвавшегося бойца от остальных членов команды и, если что, принять удар на себя.
Но пик конфликта уже миновал.
– Да ни черта не в порядке! – огрызнулся спецагент, неловко запихивая бластер в кобуру. Руки у него заметно тряслись. – Развел тут… гадючник!
– Вадик!
– И нечего со мной сюсюкать, ты, психолух недоделанный! Это не мне, а всем вам мозги вправлять надо! – Вадим выплюнул заковыристое ругательство, уточняющее, каким именно способом, развернулся, почти бегом вернулся к своей каюте и сначала стукнул по двери кулаком, а когда створки уже разъехались, с ненавистью добавил ногой по косяку.
- И это не опасный псих, которого никто не знает, как в реальность вернуть, а человек, который должен разруливать экстремальные ситуации.

Само собой, истерика шизика-спецагента дорого встала экипажу. Не спрашивайте меня, почему, но за обидку Вадимчика его друган-капитан всех раком поставил лишил досуга и возможности сбросить напряжение игрушками-киношками, от скуки экипаж зачудил, а там... А там все пошло стандартно, как оно Победимой Армаде графоманов и положено.

Так, что у нас там с хорунжим? Ага, он все еще рассказывает о денщике, как будто влюблен не в неведому Катеньку, а в этот старый, простигосподи, пень.

Вроде как во время знатной войны тысяча восемьсот двенадцатого года французы на берегу батарею поставили да по нашим солдатикам на переправе палили. Так взвод казаков под это дело, разоблачившись до нагиша и на конях, вплавь, с одними саблями в зубах, реку форсировали да на батарею и навалились. Французы до того обалдели от голых бородачей в одних папахах, что без пардону дёру дали! А покуда им мюратовское подкрепление пришло, наши донцы все пушки с обрыва в реку турнули. Ну и якобы сам Наполеон Буонапарте, проезжаючи, шибко грозился, ножками топал, обзывал хлопцев по-всякому, по-корсиканскому. Так вот и наш Прохор тоже не сдержался, вывел лошадь на мелководье, на спину ей встал и императора всея Франции с половиною Европы простым человеческим слогом, народной рифмой, указуя на исконно мужские части тела, так отметелил, что наши от гоготу едва не утопли. - Интересно, автор вдохновлялся картиной "Казаки пишут письмо турецкому султану"? Картина-то хороша, но сколько раз за одну главу можно ею, гм, вдохновиться?

Поход к хорунжевой любушке прерван нахождением шпоры царского курьера и скручиванием поселянина, попытавшегося на находке наварить. С шутками, ясен перец.

— Мы тебя, изменника государева, ещё не бьём, — тепло пояснил мой денщик, едва не рыча от ярости. — А ну говори, собачий сын, где точно шпору нашли?! Говори, когда тебя сам Иловайский спрашивает!
— На живот-то коленом не давитя-а…
— Щас я ему, Илюшенька, на другое место коленом надавлю. Враз голосок тонкий станет и петь будет дюже жалостливо.
— Да скажу я, скажу, ироды! — взмолился бородач. — От кладбишша што дорога-то вдоль леса идёт, вродь на опушке, у поворота, и валялась хренотень энта проклятушшая… Ну слезьте ж со меня, Христа ради! Ить грех же содомский, коли кто со стороны поглядит-от…
— Это он на что нам намёкивает? — зачем-то уточнил у меня Прохор, выхватывая из-за голенища нагайку. — Посторонись-ка, характерник, я тут кое-кого уму-разуму да библейским аллегориям учить буду!
- Какая книга да без слэша, какой без спанкинга казак. И вообще, Прохор переволновался. Ну в точности как спецагент.

Забавно, мат для беляниных вне закона, но пошлость, значит, дозволяется, особенно хорунжим и денщикам, пластунам и доезжачим? Вот не зря у меня идиосинкразия к юзерам, считающим себя казаками. У них с того казачества лобные доли усыхают и сексизм проступает по всей голове костными гребнями и сплошными надбровными дугами.

А тем временем заскучавшие психолухи громыковские почем зря шуткуют, точь-в-точь белянинские казаки, пародируя историю и культуру XIX столетия.

Тед, отставив свой стул на пару метров, громко, с надрывом читал с планшета, зверски подыгрывая лицом:
– «…вибропила с чавканьем вгрызлась в дряблую плоть. В лицо ему полетели ошметки и брызги, но он не ощутил их, завороженный: из располовиненного черепа полезли зеленые тентакли, усеянные шипами и глазами. «Она не человек!!!» – с содроганием осознал он, слабея коленями, и взмахнул пилой раз и другой…»
Полина рыдала, уткнувшись в плечо Дэну (Станислав сильно сомневался, что от сострадания). Киборг слушал напарника с исключительно сосредоточенным лицом (видимо, просчитывая варианты собственных действий в подобной ситуации), Вениамин – с брезгливо заинтригованным, и даже Михалыч зачарованно приоткрыл занавешенный усами рот.
...
– «…обезглавленное тело повалилось навзничь, дрыгая когтистыми лапами. Кровь хлынула, как из опрокинутого ведра. Родион попятился, тяжело дыша. По рукояти вибропилы медленно стекал желтый старушечий жир…»
– Что это за мерзость?! – не выдержал капитан.
– Почему сразу мерзость? – оскорбился Тед. – Между прочим, классика, «Преступление и наказание» называется! Серия «Новая жизнь старых книг», современные обработки средневековых бестселлеров.
- И чем это тошнотворное нечто отличается от восторженного описания голого Прохора, стоящего в реке на лошадиной спине и матерящегося на закат императора? Так же не смешно и так же отвратительно. В том числе и отвратительно написано. Словно на фикбук заглянула, ей-богу.

И у Белянина бесперечь начинают вступать в текст каннибальские нотки. Но им никак не удается перешибить не то гомофобский, не то откровенно гейский душок мыслей и чувств главгероя...

— Так вот что я могу резонно предложить. — Он вернулся к своей тачке, где лежало чьё-то позеленевшее тело, прикрытое рогожей. — Ты у Хозяйки добываешь разрешение письменное на строительство магазэна по французскому образцу. Широкое, просторное, с дегустационным зальчиком а-ля бистро. А я тебе за соучастие — оговорённый процент. Предпочтёшь деньгами или производимым товаром?
— Сосиски «дамские пальчики»? — припомнил я, и меня передёрнуло. — Спросить спрошу, а платить будешь услугами.
— Какого толка услугами, казаче? — неожиданно покраснел он, кокетливо одёргивая замызганный передник.
Наверное, тут бы и пристрелить подлеца за такие мысли, но мы шагнули за поворот, а там под аркой уже стоял навытяжку бдительный бес.
- Спасибо бесу, а то бедный малый регулярно циклится на вероятности домогательств в адрес своего нежного казачьего тела. Как бы у него не случилось нервного срыва, психика-то не крепче, чем у некоторых спецагентов.

Зато юмор все крепчает и крепчает... Что у Белянина:

Правда, последнюю стрелу увлёкшийся бес-охранник прямо выпустил в… Короче, дикий вой Павлушечки, уязвлённого в самую чувствительную точку, едва не заставил меня присесть.
— Уй-й-й-я-а-ай!!! Попал, гадёныш, из лука в уретру-у!
— Это типа поразил, как Давид Голиафа? — шёпотом уточнил спрятавшийся за моей спиной маленький преображенец. — И чего он так на какую-то уретру жалуется, я вроде под фартук попал…
— Это по-латыни, — решил я, сам не зная толком, о чём речь. — А ты бы давал тягу на всех копытцах, пришибёт ещё…


Что у Громыко:

За следующие двое суток к списку запретов добавилось:
– разучивать музыкальную партию Дарта Вейдера из «Звездных войн» на губной гармошке,
– готовить (обычно кулинарного запала Теда хватало от силы на час, но в условиях видеоголода пилот выискивал рецепты самых сложных, трудоемких, многокомпонентных и в итоге малосъедобных блюд),
– использовать в качестве симулятора полетов на космическом корабле собственно космический корабль (хотя диванчик уже тоже прикрутили к полу),
– дрессировать кошку (ее недовольство учебным процессом было столь велико, что Вейдер с гармошкой выглядел жалким неудачником),
– кидать шприцами в висящую на спинке диванчика мишень (это действительно было забавно, Станислав чуть не присоединился к состязаниям, но тут появился разъяренный доктор и всех дисквалифицировал).
Конопля вызывающе стояла посреди стола, изображая вазу с цветами.


Капитан, равнодушный к обстановке на космическом корабле (у капитанов есть дела и поважней, чем спятивший экипаж), не то сопли своему другу-спецагенту-истеричке вытирает, не то трогательно ухаживает перед предложением руки и сердца.

– Ребятам скучно, вот они и развлекаются как могут. Да ты себя вспомни! Когда мы в ожидании выброски две недели на орбите куковали, кто предложил зубной пастой голую бабу на двери сержантской каюты нарисовать, а? Или бумажные флайеры складывать и на деньги спорить, чей дальше пролетит? Хотя нет, – Станислав слегка смутился, – флайеры – это моя идея была… Но ставки именно ты принимал!
– Ребята – понятно, – отмахнулся Вадим. – Ну не нравлюсь я им, и черт с ними, переживу. Но это?!
– Вадик, я раньше тоже опасался киборгов и до сих пор подозрительно к ним отношусь, но, видишь ли…
– Славик, я ничего не имею против киборгов! – раздраженно перебил приятель. – Против нормальных, регулярно поверяемых машин, а не этого черт знает чего, да еще от Казака!
– Ага… – Станислав, похоже, нащупал истинный камень преткновения. – То есть Дэн у тебя ассоциируется с Казаком и поэтому так не нравится?
– Твой «Дэн» ассоциируется у меня с большой проблемой, – упрямо возразил приятель. – Которую ты почему-то в упор не замечаешь.
– Потому что ее нет! А вот ты действительно ведешь себя странно. Девушку напугал, обматерил всех, чуть дырок в корабле не навертел…
– Ладно, мне стыдно и я чувствую себя идиотом, – огрызнулся Вадим. – Доволен?
– Нет, – честно сказал Станислав. – Я предпочел бы, чтобы ты чувствовал себя спокойным и счастливым.
- Если бы подобным образом беседовали две сокурсницы над ведром мороженого, обсуждая не сложившиеся в группе отношения, все было бы нормально. А вот для капитана корабля и спецагента немного слишком кавайно, вы не находите?

Сразу же - опа! - аналогичная потребность в любви и ласке возникает у Хозяйки Оборотного города, правительницы логовища всякой нечисти и попутно той самой Катеньки. Хотя адресует она свою потребность отнюдь не хорунжему, давно на все готовому...

— Я второй раз вежливо, без намёков и угроз, толерантно интересуюсь, это тут чё было, ась?
— Стоит ли ситуация вашего внимания, о нетерпеливейшая? — вякнул какой-то храбрец в полном доспехе английского рыцаря времён Крестовых походов. — Мы не вершим неправедных дел, а лишь осуществляем своё право на законную охоту…
Левая от меня львиная голова пустила короткую прицельную струю огня. Кто бы ни был внутри доспехов, ему каюк. Над площадью явственно пахнуло печёным мясом. Толпа отшатнулась, но мигом повеселела.
— Ах, спасибо тебе, матушка! — нестройно раздалось из первых рядов. — Коли уж хорунжего нельзя и мясник Павлушечка городу ещё нужен, так хоть какого правдолюбца захарчить и то компенсация!
— Я справедливая?
— А то!!! — хором грянула нечисть, изо всех сил стараясь, чтоб верноподданнический тон был поискреннее.
— Я хорошая правительница?
— Лучше и не бывает, матушка Хозяйка! — Народ в единодушном порыве стал бухаться на колени, потому что львиные головы явно брали дальний прицел.
— Я красивая?
Неожиданно повисла раздумчивая тишина. Видимо, нечисти такой вопрос по отношению к главе Оборотного города даже в голову не приходил. Какая кому разница: красивая она или нет? Её в реальности-то и не видел никто. А по тем личинам, что она на себя надевает, как судить?
— Матушка, а подумать можно? — наконец решился кто-то. — Ну хотя б до вечеру…
Я зажмурился, потому что ответ мог быть только один.
- Беги, кролик, беги.

Возможно, кому-то этот пост покажется затянутым и натянутым. Дескать, эдак можно у всех писателей похожих моментов настричь и вуаля. Впрочем, людям, привычным читать книги, неотличимые друг от друга ничем, кроме имен героев и деталей сеттинга, не объяснишь: настоящие книги разные, Гашека не перепутаешь с Чапеком, а "Похождения бравого солдата Швейка" - с "Войной с саламандрами". И не потому, что одна антивоенная сатира реалистична, а вторая фантастична.

Не моя придумка, что у совершенно разных писателей "Альфы" в книгах о непохожих мирах совпадают не только художественные приемы, литературный стиль, род шуток, но и сам сюжет совершает синхронные выверты. Таков стандарт, под который "Альфа-книга" подгоняет своих авторов, превращая их в штамповщиков. С этого конвейера несется вал "легко читаемых, светлых, добрых" книжек, неотличимых друг от друга в заполошности, суматошности и пошлости своей.

И кстати, всем казакам на заметку: пошлость - не использование мата и/или слэнга как таковое. Нет плохих слов в литературе, любое слово - орудие смысла. Есть заурядные, стандартные, бездарные писатели, которым легче прогнуться под формат, нежели найти свой стиль. И вот они-то могут опошлить что угодно, включая гениальные книги, на которых наше поколение росло. Из лучших побуждений. Они, авторы светлых, добрых... безмозглых и пошлых книг для детей и юношества всегда действуют из лучших побуждений.

Ну а на меня они баллоны катят и будут катить. Хотя бы потому, что для меня писатель - тот, кого интересует значение употребляемого слова, тот, кто в совершенстве знает язык, на котором пишет. А не существо, делающее по три ошибки на коммент, употребляющее вырвиглазные обороты про кровавый кипяток в сердце и то и дело сворачивающее текст в сторону разговоров про гомосексуальный секс.

Как думаете, обронить матерное словцо напоследок, чтобы у феечек вроде Белянина осталась возможность не согласиться, ибо "абсцентная", как он выражается, лексика налицо?
Tags: авада кедавра сильно изменилась, литературная премия Дарвина, пытки логикой и орфографией, разорительная роскошь общения, сетеразм, уголок гуманиста, фигак!, цирк уродов
Subscribe

  • Рыба в сливках и хрене

    Сочетание хрена и сливок на первый взгляд кажется странноватым. На самом деле острота одного компонента прекрасно сглаживается мягкостью другого. А…

  • Флорентийское печенье из ананасов и кумкватов

    Флорентийское печенье я готовлю часто. Оно простое, удобное в плане готовки, не требует никаких особых навыков и выглядит прекрасно, даже…

  • Баклажаны в сырной панировке

    Баклажаны в панировке - традиционное итальянское блюдо. В Италии баклажаны, обжаренные в сырной панировке, потом еще дополнительно запекают под…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 330 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Рыба в сливках и хрене

    Сочетание хрена и сливок на первый взгляд кажется странноватым. На самом деле острота одного компонента прекрасно сглаживается мягкостью другого. А…

  • Флорентийское печенье из ананасов и кумкватов

    Флорентийское печенье я готовлю часто. Оно простое, удобное в плане готовки, не требует никаких особых навыков и выглядит прекрасно, даже…

  • Баклажаны в сырной панировке

    Баклажаны в панировке - традиционное итальянское блюдо. В Италии баклажаны, обжаренные в сырной панировке, потом еще дополнительно запекают под…