Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Фикрайтер как война и чума. Обзоры "Чепухи"

Трехголовый с пишмашинкой

Поспели вишни в саду у дяди Вани,
У дяди Вани в саду поспели вишни.
А дядя Ваня с тетей Груней нынче в бане,
А мы под вечер погулять как будто вышли.

Г.Е.Гладков

А у нас в игре поспели первые участники. Обзоры буду давать частями, вряд ли они все влезут в один пост.

Обзоры начну с "Гетто" Максима Далина. Он все это затеял, ему, по традиции, и первый... разбор.

Итак, в рассказе использована самая очевидная, лежащая на поверхности идея: герой попадает прямиком в лапы к персонажам, оскорбленным его, как выразилась, очевидно, миссис Хадсон, "грязным воображением". С одной стороны, кто первым встал, того и тапки, с другой - у Макса есть пристрастие брать очевидное и выявлять заложенное в нем невероятное. Что именно кажется невероятным в описанном мире, где в одном городе собраны персонажи множества книг?

Мне больше всего бросилась в глаза Славкина... начитанность. Он не настолько безнадежен, как кажется на первый взгляд. Читал же он у Ремарка не только "Три товарища", но и на "На Западном фронте без перемен" - и даже что-то осталось в его головенке. Читал и Сабатини, может отличить авторского капитана Блада от того, которого сам выдумал. Понимает, что его ждет среди пиратов... по обычаям Тортуги. Килевание, как минимум. И даже разбирает, что говорит ему "трепло в бархатном пиджаке" (о стыд, набоковского Гумберта я не узнала - позор, ну просто позор), хотя, по всем меркам, естественной для Курочкина реакцией должно было стать: "А? Чё?"

Словом, наш фикер не настолько пустоголов и не настолько грязен воображением, как мог бы быть. Он не слэшер, он не поклонник БДСМ и гуро (во всяком случае с сексуальным подтекстом). Он всего лишь воришка, который стебется над ворованными образами. Как называют подобное занятие в фанфикшене, OOC (от англ. Out Of Character) и неканон. И не только в фанфикшене используется подобная, гм, инверсия на грани извращения. Некоторые лопающиеся от известности личности всякое "Змеиное молоко" пишут - и ничего. Отчего же такая ненависть к не самому отвратительному из плагиаторов?

Ответы заложены в словах: "Владимиру никак не втолковать, что это не война". Здесь ведут войну с такими, как Курочкин. Кто как может, так и ведет. Кто-то пытается стыдить, как миссис Хадсон. Кто-то - уничтожить врага физически. А кто-то просто хочет, чтобы он ушел. Совсем. На ту сторону описанной реальности, к своим кадаврам, мерзко-сексуальным и совершенно плоским. Кто знает, может быть, там он и станет писателем, этот недолитератор Славка, завидущий воришка.

Теперь несколько слов не о героях, а об остальных моментах. Стиль по-далински прост и в то же время непрост (как и сами образы) - в нем за первым, видимым слоем кроется множество загадок и подсказок, которые хочется разгадать. Город, точно лоскутное одеяло, сшит из старины и современности, однако люди живут в нем, как в обычных, но очень древних городах, во всех временах и реальностях сразу, не удивляясь "не монтирующимся друг с другом" обитателям: пионерам и фрицам, милиционерам и пиратам, колдунам и викторианкам.

Финал кажется открытым, но на деле история фикрайтера окончена. Дальше либо история писателя, либо... пустота. Держись, Курочкин.

Вторым участником была Тата Ветровоск с рассказом "Романс нечеловеческой жестокости" - полной противоположностью далинскому "наказанию небезнадежного фикрайтера".

Невозможно не узнать обитателей Бряхимова, тихого, сонного городка, где, тем не менее, год назад случилось скандальное происшествие, окончившееся смертью девицы Ларисы Огудаловой. Именно так вели бы себя Мокий Парменыч Кнуров и Василий Данилыч Вожеватов, поминающие покойницу, не чокаясь, так бы и текла их небрежная, но оттого не менее печальная беседа, так бы и проявлялось их сочувствие к матери, потерявшей дочь - смешанное, однако, с легким презрением к ловкой женщине, нечистой в средствах... Но позвольте, откуда это: "Глаза у вас красивые, Мокий Парменыч, - ответил Вожеватов странным, глухим голосом. - Волчьи глаза! А когда вы злитесь – они сияют, как алмазы чистой воды…" Вот и Кнуров не понял. А стоило бы.

В Бряхимов прибыл всадник апокалипсиса местного значения - Светка Курочкина, особа безродная, бесталаная, однако несущая в себе ту самую дурную избранность, о которой мечтают она и ей подобные. Избранность разрушителя крепко сбитого и неплохо себе поживающего мира.

Рассказ Таты вывернул ситуацию на неожиданную сторону, на какую мы, обсуждая тему, даже не смотрели. Просто в голову не пришло: чтобы какая-то недотыкомка дубовую провинциальную мораль на одну рученьку положила, а другой прихлопнула? Не может такого быть! Но история написана так, что становится ясно: может. И очень даже может, ведь в благопристойном провинциальном городке под внешней добродетелью такая грязнотца копится... И Бряхимов, несгибаемый, будто Харита Игнатьевна (которую гибель Ларисы, прямо скажем, не перепахала), поддается натиску забористых повестушек слэшера Светы Курочкиной.

Такого пряного, ужасающего бесстыдства здесь отродясь не видывали. А жизнь-то скучна. А мир-то предсказуем. А все преференции расписаны от рождения до смерти. И вдруг - невидаль, притягательная, как все запретное. И так же, как наша современность, Бряхимов поддался фанфикшену и покорно лег на лопатки. Это зрелище по-своему восхищает. Увидеть, как гнилые основы добродетели треснули, крякнули и просели, способен не каждый, даже среди читавших пьесу, а не только кино смотревших. Знание подноготной персонажей, с которыми удивительно органично сочетается инородный элемент, подкидыш из других времен, вызывает уважение к автору.

Автор посетовал, что не смог основательно покормить зверя обоснуя. Но по мне так бог с ним, с ответом на вопрос, как Курочкина попала в Бряхимов. Она-то этого не знает, а остальным обитателям города и в голову не придет спрашивать, откуда взялась на паперти пришлая сирота. Объяснение сему чуду может попросту отсутствовать. В информационном пространстве, в котором персонажи рассказа находятся, его нет - и никого оно, по большому счету, не волнует. Хотя после "свинского, соблазнительного скандала", когда история Карандышева и Ларисы повторяется с участием Вожеватова и Кнурова, наверняка слухи пойдут, пойдут, точно круги по воде. Узнает Светка славу с обратной стороны.

Скажу отдельно о качестве стилизации - оно отменное. Просто образец того, как надо писать "под классику", не впадая в подражательность и нагромождение "аутентичных деталей". Атмосферность достигается широкими мазками, моментами поведения и обстановки, вполне достоверными и из глаз нашей современницы, и с точки зрения людей XIX столетия.

Есть у нас и новички. Фактически дебютная вещь Софьи Борщевой "Чума", как раз созвучная рассказу Далина (он у нас поневоле выступает как точка отсчета).

Однако суть, как правило, не в сходстве, а в различии. Если Славка Курочкин в далинском рассказе своего рода звезда фанфикшена (издался на бумаге, пишет приключения, а не тупое порево, хорошие книги тоже читал), то героиня рассказа "Чума" - назём фанфикшена, образцово-показательная Маша, в мечтах своих - "Аэлиаэн, храбро убивающая сотни орков, бесстрашная и сильная, и он (Леголас - И.Ц.) смотрит на нее, гордо стоящую над трупом назгула". Девочка, мечтающая проснуться знаменитой и всесильной в выдуманной реальности, но в реальности наткнувшаяся "на отвращение с презрением пополам. Почему-то это казалось самым противным и обидным. Даже ненависть была бы не такой страшной – на нее глядели так, точно она добровольно, за порцию фисташкового мороженого открыла ворота Минас-Тидрита. А мороженое к тому же оказалось невкусным. И вообще просроченным".

И разумеется, сразу "за что" и "я ничего не сделала". А потом немедленно "я не хотела". Вот тут мы сталкиваемся с первой непоняткой. По логике, либо "я ничего не сделала" - героиня уверена в собственной невиновности, либо "я не хотела" - ГГ не верит в собственную невиновность, но хочет верить в нее. Или хотя бы в то, что всё содеянное - не со зла. Этот момент стоило бы разъяснить, как ту сову, для полноты образа: так понимает Маша-Аэ... Аля... Ляля... тьфу, пропасть! - понимает ли эта соплюшка, что в чем-то виновата? Или все-таки нет? Это важный момент.

Но с места событий нас буквально утаскивает Мефистофель (если я его ни с кем не путаю, уж очень он здесь добрый) и, пулей-мухой протащив через Город, показывает героине вид на проблему сверху.

Здесь мы упираемся в непонятку номер два. Конечно, дьяволу под силу кого угодно куда угодно утащить и там показать до фигища всякого интересного, однако эти "пулей-мухой" в повествовании смотрятся не ахти: "все выше и дальше, выше и дальше, пока не оказались оба на вершине какой-то башни.
- Смотри! – повелительно взмахнул рукой хромой – и Маше ничего не оставалось, как перегнуться через перила и глядеть. В руках у нее оказалась подзорная труба – и она жадно приникла к ней глазом
". Магия, чтоб я так жил!

Подобные мгновенные переносы-переходы лишают читателя возможности проникнуться духом описываемого места, ощутить его красоту и ценность. Поэтому сочувствие к обитателям Города, страх, который должна вызывать разъедающая город чума, чувство обреченности - все эти эмоции возникают лишь у подготовленных, глубоко заинтересованных лиц. Например, у писателей, которым пресловутый фанфикшен отвратителен. А поди вызови тем же текстом аналогичные переживания у человека постороннего, непричастного ни к игре, ни к критике фикрайтеров-фикридеров! Не получится. Поэтому автору на будущее - пусть постарается не комкать именно те моменты, которые должны создать сопереживание и сочувствие в читательской душе. Соглашусь, моменты не самые динамичные, легко превращающиеся в длинносты. К тому же их сложно сформировать в собственном сознании, а тем более сформулировать на бумаге-экране-чем угодно. Но это необходимые описания. Без них литературы нет. Придется осваивать.

Ну и упомяну типичный для новичка недостаток - неотшлифованный текст. Какие-то фразы даже вызывают недоумение: "чума поразила Город лишь век назад, но она расползается быстрее, чем крысы" - крысы не змеи, они не расползаются, а разбегаются, множатся, захватывают территорию. И за сто лет они сожрали бы не город, а всю страну, биологические виды действуют быстро. Мой совет начинающим писателям: проверяйте на логику и на заезженность каждую метафору, каждую.

Хотя идея с чумой мне кажется очень интересной. Да, Маша не убийца и не тать в нощи. Она - носитель вируса, нечто вроде крысы, принесшей в своей шерсти очередную зараженную блоху. Им, Машам, несть числа. Они, кстати, сами по себе не виноваты - просто таскают на себе всякую дрянь. Но из песни слова не выкинешь: чума убивает Город, потому что у превеликого множества Маш - блохи. Или мозговые тараканы, если хотите. Это не война, это другое бедствие - и неизвестно, что страшнее.

Замечательная, мне кажется, работа нам перепала от Дикой Яблони "Спать хочется-2 a.k.a. Будни графоманки". Работа готовая, написанная по другому поводу, поэтому ключевых слов в текст автор утрамбовывать не стал и правильно сделал. Но главное - тематика - раскрыта столь же неожиданно, как и в рассказе Ветровоск.

Перед нами пародия на чеховское произведение (одно из самых безысходных, мне кажется). И, разумеется, первый возникающий вопрос: что в исходной вещи смешного? за что тут уцепиться пародисту? А не надо цепляться, показывает нам автор. Надо просто перевернуть все с ног на голову: то же тело, новый ракурс. Будни малолетней няньки, которую хозяева убивают непосильной работой, превращаются в будни графоманки, которую, в отличие от чеховской героини, никто не неволит. Если не считать злой силы (настолько же злой, насколько и дурацкой), также способной поработить и мозг, и тело.

Тинейджерка Света Курочкина хочет признания. На ее родном форуме светкина репутация держится на том фанфике, что она пишет, засыпая от усталости. И в конце концов дурочка-графоманка понимает, что происходит: "Света видит опять шоссе, Фродо, Голлума. Она всё понимает, всех узнает, по сквозь полусон она не может только никак понять той силы, которая сковывает ее по рукам и по ногам, давит ее и мешает ей жить. Она оглядывается, ищет эту силу, чтобы избавиться от нее, но не находит. Наконец, измучившись, она напрягает все свои силы и зрение, глядит вверх на мигающее зеленое пятно и, прислушавшись к вою, находит врага, мешающего ей жить.
Этот враг - фанфик, который она пишет
".

Вот только это не ложное представление, как у чеховской Варьки, а самое что ни на есть истинное. Фанфики действительно, как в "колыбельной" поется, пьют светкину кровь и пожирают светкину душу. А страх за репутацию и надежда "зазвездиться" (хоть бы и на форуме) довершают печальное дело.

В тексте много явных аллюзий, но много и скрытых: чтобы их понять, надо вчитаться в простую, на первый взгляд, вещь.

И тогда возникает картина с третьим вариантом наказания фикера: не извне, не со стороны разгневанных героев, не со стороны равнодушной к мечтам реальности, а со стороны собственного мортидо, влечения к самоуничтожению. Светка враг сама себе, а фики - ее оружие. Остается только надеяться, что после уничтожения репутации на пресловутом форуме Курочкина плюнет на дурацкий фанфикшен и найдет себе занятие получше. В конце концов ей всего тринадцать лет.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, дети уже люди, пытки логикой и орфографией, сетеразм, сказки для очень взрослых
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 110 comments