Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Затмение диамата. Часть вторая

Тиаматовы герои

Тиаматов шедевр продолжается, девочки такие девочки, фудзёси такие фудзёси, но критик свое дело делает, как может. Даже если он уже не может. Потому что графомана учить - только портить. Каждая глава "Экслипсиса" может быть передана парой абзцев, буквально. И не по итогу событий, а вообще, с начала до конца. Поскольку действие не движется, оно отыгрывается.

Есть в фанфикшене такое понятие - "отыгрыш". Парочка фикеров садится и начинает перебрасываться в комментариями порнографического содержания про то, как некие персонажи делали секс, секс, секс. Меняются позы и места, однако герои не заняты ничем, кроме траха, никаких вам излишеств типа нежных чувств и атмосферы места действия, чистое, незамутненное порево. Нет, не эротика, не любовное чтиво, а именно порево. ТТХ, кто куда кому с каким звуковым сопровождением. Здесь мы имеем целые главы, написанные по типу отыгрыша, поэтому нечего и миндальничать с разбором эдакой красаты.

Глава четвертая. Наконец-то эльф развратился окончательно и дал всем, не ноя

- Я тебя ненавижу, - выдохнул Итильдин, и Кинтаро отозвался, не отрываясь от своего занятия:
- Плевать. Главное, ноги раздвигай.
- Ублюдок, - пробормотал эльф и сорвался на стон, когда почувствовал внутри себя грубые, властные и при этом мастерски точные прикосновения пальцев.
- Сучка, - нежно шепнул Кинтаро, кладя руки ему на бедра и подтягивая эльфа к себе.


В честь этого радостного события герои уходят из Дикой степи, где у Кинтаро, если вы помните, целое племя обученных боевых пидарасов. Обоснуй таков: троицу сексуально озабоченных героев как бы преследуют, поэтому им всем пора сдриснуть из бескрайних степей, даром, что степи бескрайни и что один из преследуемых - вождь своего племени. В качестве объяснения своего намерения Кинтаро попозже скажет:

- Да я давно уж собирался свалить из племени. Драться научился, всего, чего можно, достиг, всех симпатичных парней перетрахал. Чего еще там ловить? Вот и решил, что пора двигать. Посмотрю мир, попытаю счастья. Глядишь, представится случай, завоюю королевский трон своим мечом, как Конна Разрушитель.

Хорошая идея: бросить боеспособную армию степняков, с которыми вели переговоры короли, и пойти завоевывать царства в обществе двух давалок. Особенно если пришла она не в голову, а в головку. После чего, разумеется...

За ночь они кончили примерно раз по двадцать пять каждый, если судить по интенсивности ощущений, в очередной забрызгали спермой шкуры в шатре, разлили остатки апельсинового масла, добавили друг другу хорошеньких аккуратных царапин, перевернули две плошки с горящим жиром и чуть не устроили пожар, после чего заснули совершенно обессиленные.

Глава пятая. Фетишистский трансвестизм, он же кроссдрессинг.

Ну как же без платьишек-чулочек-мейк-апа? Из Дикой степи наши изгнанники-воины-храбрецы бодро свалили в Гомофобский халифат. Там, чтобы не вызывать подозрений (три мужика путешествуют вместе, живут в одном поместье - это же охренеть как подозрительно), переодели девок степняка девками. Мысль о том, что стоит кому-то один раз задрать красуле подол, когда якобы ее якобы телохранителя не окажется рядом - и переодетым Альфе с Итильдином капец. Да и Кинтаро не помилуют, в Гомофобском халифате насчет мужеложства строго.

Итильдин выпрямился у зеркала, глядя на незнакомое отражение в свободных черно-серебряных одеждах. У отражения было лицо немного испуганной девушки с пухлыми розовыми губами и глазами, густо обведенными черным по южному обычаю. Не веря своим глазам, Итильдин протянул руку, коснулся девушки - и по ту сторону стекла она тоже протянула руку и соединила свои пальцы с его.
Он беспомощно оглянулся на Лиэлле.
- Это я?
Ответить тот не успел.
- Твою мать! - лаконично выразился Кинтаро, схватил эльфа за талию и швырнул на кровать.
- Черт побери, хоть бы один похвалил мое искусство! - не сдержался кавалер Ахайре, но его уже никто не слышал.
- Пусти, свинья! Похотливый ублюдок! Осторожно... ох... порвешь... - Вскрики эльфа сменились неразборчивыми всхлипами.


Глава шестая. Чен-слеш, то бишь секс с несовершеннолетним

А между тем в пресловутом халифате и правитель, и правителев сынок не просто геи - геи-разгеи. Сынок форменную облаву на Кинтаро устраивает и тот, поломавшись, словно целка, наконец-то дает измаявшемуся от собственной девственности шестнадцатилетнему халифенку по имени Кисмет.

- Кинтаро... я хочу... - Принц облизал губы и закончил шепотом: - Пожалуйста, лиши меня девственности!
Против такой просьбы не устоял бы и каменный степной идол.
Кисмет оказался учеником способным и жадным до новых знаний. Без сомнения, наличествовала и некая домашняя подготовка, которая позволила обойтись без лишней боли. И совершенно определенно, в партнерах, полностью неискушенных в мужской любви, была особая прелесть, которой вождю эссанти до прибытия в Арислан познать не доводилось (сладкая эльфийская куколка не в счет).


Вот, кстати, не поняла, почему эльф-то не в счет? И что, этот кобель степной ни разу никого не лишил, гм, неискушенности? За десять лет, когда он, по его признанию, имел всех и всё в степи, включая столбы с коновязью?

Однако и из Гомофобского халифата им пришлось уехать, потому как злоебучую троицу догнали плохо прописанные мстюны, от которых Альва бегал всю дорогу. Догнали, но сами погибли бесславной смертью, после чего победителям мстюнов пришлось уехать: все поняли, что не такие уж они и девочки.

Глава седьмая. Вау! Перерыв в сексе в связи с потерей ебабельного вида!

В псевдоиндийских джунглях героев встретило о-о-очень дружественное племя - хотя и не настолько дружественное, чтобы сказать: чуваки, не надо шариться по лесам и рекам в полнолуние. У нас тут оборотни водятся, в эти дни они ищут, чего бы пожрать, предпочитают туристов. Пересидите полнолуние, мальчики. Нет, иди куда хочешь, люби кого поймаешь. Их и поймали. Одного покусали враги, другой сам себя покусал пожег выбросом спонтанной магии. Все личико рыжей Альве попортили.

Итильдин понимал, что кавалер Ахайре не может не переживать по поводу того, какой урон нанесен его красоте. Увидев свое лицо в первый раз, он молча швырнул зеркало в окно, лег и отвернулся к стене.
- Для того, кто любит, шрамы не имеют значения, - сказал ему Итильдин, обнимая за плечи.
- Да уж конечно, по сравнению с эльфами люди все равно уроды, - ядовито отозвался кавалер Ахайре. - Подумаешь, шрамом больше, шрамом меньше. Тебе легко говорить, у тебя-то ни царапины.
Зависть в его словах была как острый нож. То же самое выражение эльф порой видел в глазах Кинтаро. Они словно обвиняли его в том, что он так дешево отделался. В отличие от них. Порой ему хотелось закричать: "Разве я виноват, что я эльф, а не человек? Ваши раны снаружи, а мои внутри, и они не заживают!" Но он смирял свою боль и отчаяние, ибо должен же хоть кто-то из троих сохранять присутствие духа.
Там, где раньше безраздельно царили любовь и страсть, поселились молчание и отчужденность. Кинтаро иногда пытался шутить, но шутки его были вымученными и редко когда вызывали улыбку на лице Альвы. Впрочем, теперь оставалось лишь догадываться, что он улыбается. Рыжий по-прежнему закрывал лицо платком и наотрез отказывался его снять.


Напомните-ка мне, почему эти персонажи считаются мужскими и даже в некотором роде военными? Я понимаю, кабы на шрамы столь нервно реагировали модели или актеры - но эти-то вроде как воины. А ля хер ком а ля хер - или ну его нахер?

И ни разу больше они не занимались сексом. Лиэлле пресекал любые попытки зайти дальше дружеских объятий. Мало-помалу он вообще стал избегать прикосновений. Особенно он опасался Кинтаро. Итильдин видел, как он смотрит на него иногда, и рука его судорожно стискивает серебряный амулет. Образованному кавалеру Ахайре не надо было объяснять, что бывает с теми, кого укусил оборотень. Он сам был способен сложить два и два.

Ну о чем писать, если у героев завелась хоть какая-то проблема, им пришлось хоть что-то утратить, войти хоть в какой-то конфликт? Тиамат не в силах вынести эту психодраму и быренько возвращает Кинтаро утраченную в результате покусанности руку и человеческую суть - силой эльфолюбви и эльфосекса.

До столкновения с оборотнями Кинтаро, в общем-то, не жаловался на мужскую силу. Но теперь он словно обезумел, неистово терзая тело эльфа в припадке звериной похоти. Кончив, он тут же начинал заново, и постепенно эльф перестал сознавать, что происходит, растворившись в яростных сильных движениях своего любовника.
Своего возлюбленного.
Очнулся он утром, когда восходящее солнце только-только протянуло свои лучи в пещеру. Кинтаро обнимал его поперек груди правой рукой - целой. То, что ночью казалось сном, обманом зрения, было явью. Исчезли даже его шрамы, все до единого, и старые, и новые.
"Оборотни... регенерация... идеальная матрица тела... ах я кретин!"
Итильдина переполняло такое счастье, что хотелось кричать. Он боялся взглянуть на Кинтаро, чтобы не разрыдаться от избытка чувств.
- Прости, - промурлыкал в острое ухо Кинтаро. Теперь его голос, тот особенный голос, которым он говорил в постели, еще больше напоминал ворчание огромной хищной кошки. - Я тебя чуть не порвал на тряпки. Не мог остановиться. Потом еще раза три подрочил.
- С возвращением, вождь. - Итильдин повернулся и поцеловал его.


И нет, критик не в курсе, откуда эльф знает слова "регенерация" и "матрица".

Глава восьмая. Ты такая страшная! Ты ненакрашенная страшная. И накрашенная.

Из зеркала на Альву смотрел незнакомец. У незнакомца были неспокойные кошачьи глаза, которые ни один, даже самый отчаянный, льстец не сравнил бы с изумрудом. Не хватало им безмятежной глубины, чистоты и прозрачности драгоценного камня. На дне этих глаз притаилась горечь, как кофейная гуща на дне чашки. Губы печально поджались, в уголках рта залегли морщинки. Видно, незнакомец не слишком часто улыбался в последнее время, да и размышлял все больше о невеселых вещах. Волосы, прежде цвета пламени, отдавали банальной медью. Все верно - незнакомец красил волосы, чего кавалер Ахайре не делал никогда. Но хуже всего шрамы, избороздившие правую щеку, висок, шею... словно бы морские волны застыли, скованные морозом, если вообще возможно вообразить такой мороз, при котором замерзает море... словно бы плуг пьяного пахаря перепахал половину лица. Под высоким воротом рубашки не видно, что они продолжаются до ключицы, почти до плеча. Он больше не носит серьги, этот незнакомец, чтобы не привлекать внимания к изуродованной мочке правого уха. То ли шрамы виноваты, то ли суровый взгляд, то ли обветренная загорелая кожа, но незнакомец выглядит старше Альвы лет на пять.

Вы думаете, наша Альвочка-вульвочка начнет взрослеть, коли жизнь заставила? Откажется от роли премиленькой рыжей шлюшки? Научится быть интересной личностью? А вот хрен вам, а не взросление. Докопалась Альвочка до Владычицы морской, предложила той себя на целую ночь любви (притом, что Владычица оказалась ну очень красивенькая, почти как неебический альвов эльф) - и была излечена, после чего перенесена в тетенькин замок на краю света. На ночь. Полярную.

Полгода ублажать кого-то, вернувшего тебе красу адову в полном объеме - разве это долго? Ну поублажал бы, не развалился от полугодичной гетеросексуальности. Ан нет! Друзья идут его спасать. Перетрахав толпу народа, получают адресок и отправляются по нему. При этом Кинтаро почему-то заявляет:

Ты будешь смеяться, - хмуро сказал Кинтаро.
- Не буду.
- Я поклялся, что следующим, с кем я пересплю, кроме тебя, будет Альва.


А та баба, с которой ты переспал парой дней раньше - она что, нещитово, поскольку баба? Как эльфическая девственная задница оказалась нещитовой при виде целки халифатской, поскольку это нечеловеческая задница? Ну степняки, ну честный народ...

Глава девятая.

Вообще-то предыдущая глава закончилась на том, что степняк и эльф не нашли свою красотулю по выцыганенному адресу и решили обратиться к ведьме-магичке-колдунье. И лучше прямсразу к сестре Итильдина, хотя его немедля убьют, едва он нарисуется в родимом Великом лесу. Поэтому туда Кинтаро пойдет один, натянет Древних и принесет маляву от сестры изгою-гомосеку Итильдину. Такая вполне себе затея на главу как минимум... Но девятая глава начинается с того, как эти двое никуда не идут, то есть идут по полярным пейзажам, один обернувшись пантерой, второй впавши в анабиоз, чтобы не околеть от холода. А путешествие в Великий лес не склалось. Ну не описывать же, как степняк шел один и на привале дрочил печально на фотки любимых существ? И если трахал кого, то только нещитовых эльфиек - и тоже медленно и печально?

У порога самого замка сильномогучей Владычицы морской оба они истощились и легли валетиком, точно две замороженные нерпы. Но их спасли, принесли в спальню, они проспались и...

- Я не трахался пятьдесят семь дней! - понимая, что в точности копирует кавалера Ахайре, его развратный тон и шаловливые жесты.
- А я даже не дрочил, - хриплым со сна голосом отозвался Кинтаро. - Лапами неудобно.
Он посадил эльфа к себе на грудь и потянулся губами к его паху. Итильдин выдержал только несколько мгновений сладкой пытки, ему не хотелось долгих прелюдий. Приподнявшись, эльф оседлал бедра степняка и принял в себя его напряженную плоть, не заботясь о смазке. Сейчас он приветствовал даже боль: она как нельзя лучше напоминала, что они все еще живы. Тело жаждало чувствовать, наслаждаться, любить. Итильдин припал к груди Кинтаро, как к шее жеребца, и задал ему такую скачку, что запыхались оба. Пятьдесят семь дней без секса - это чертовски много. Итильдин наверняка был единственным эльфом, кому могла прийти в голову подобная мысль.


Да пребудет с вами Сила траха, ельф и неэльф! Поимев друг друга и совершенно левого (на первый взляд) чувака в замке магички, Кинтаро с Итильдином получают... пищу к размышлению. Они вообще и информацию, и выводы из нее извлекают через одно место. Ну, два.

- Я понял, - сказал фарри, переводя дух. - Вы хотите меня совратить и выведать секреты Дэм Таллиан.
- Да мы просто хотим трахаться, - честно сознался Кинтаро.
Одной рукой Хатталь развязал пояс шаровар, а другой пригнул его голову вниз. Ощутив влажный рот степняка на своем члене, фарри всхлипнул и выгнулся. Должно быть, и правда у него давно не было мужика. Воспламенился он мигом. Даже зрачки снова запылали. С той же нечеловеческой силой толкнул Кинтаро на ковер, на колени и локти, содрал с него и с себя штаны, наскоро подготовил и вошел.


А потом они по манере ебли опознали своего любимче под наведенным обликом малосимпатичного сына пустыни, хотя им предлагали на выбор троих Альвочек, одна другой краше, кто в генитальном бандаже цепях, кто в камзоле, кто в ахуе от своей Владычицы - выбирай любого и уноси, закинув на могучее плечо. Как в сказках, где среди кучи мнимых возлюбленных надо найти настоящую. Ведь даже после окончания договора (который таки кончился полгода назад, но куда они провалились, те полгода полярной ночи плюс полгода полярного дня - аффтар не объясняет, по количеству текста прошло недели три) ему не предоставят портала до теплых стран, а пешком сюда и отсюда никто еще не ходил.

Кроме этих двоих. При виде коих левый чувак с лицом пустынника Хатталя аж расплакался. И я сразу поняла: это наша Альвочка под оборотным зельем. Никто не рыдает столько, сколько она, да по таким глупым поводам. Но спасители нашей рыжей еще неделю пялили ее (видимо, для сугреву), прежде чем опознали свою милку.

А в эпилоге смешались в кучу кони, люди, боги, археологи, степняки, полковники, старые друзья и потерянные сестры. Такая толпа встречала нашу злоебучую троицу у костра в гостеприимной степи, что сразу стало ясно: финалы Тиамат писать не умеет. Нечто в духе "Маэстро, урежьте марш!" - но никакой мысли, никакого чувства, все подменяется суетой и беготней. И трое влюбленных, пробывших друг без друга целый год, радостно разбегаются по палаткам - судя по всему, на левак. Сразу становится непонятно, так ли они нужны были друг другу, коли небольшого сабантуя достаточно, чтобы их растащило-разметало по всей степи с друзьями детства и любимыми во все места родственниками...

Таков он, фанфикоподобный гомоэротический роман. Чувства мелкие и мелочные, сколько ни подкрепляй их сексом. Отношения внезапные и необъяснимые, сколько ни тверди: "Это судьба!" А финальное признание Альвы Ахайре и вовсе звучит странно: "мы всегда вместе, где бы ни находились. Прошедший год был нелегким, но я научился кое-чему. Неважно, кто ты и где ты, с кем ты спишь, чем занимаешься, чего достиг, чем обладаешь. Я нашел истинного себя. Душу, должно быть, - то, что нельзя увидеть, потрогать, описать словами. Динэ и Таро стали частью моей души. Они всегда со мной, всегда рядом". Это какая-то заповедь вольного свингера. Можно спокойно плюнуть на то, что тебя утащила лиса за темные леса ведьма за край света и там затрахала - душа-то всегда есть! А в ней - твои пупсики, беленький и черненький. Поэтому можешь быть с кем угодно и где угодно, вас не разлучить! Кто бы спросил автора: вы сами-то пробовали хоть те же отношения на расстоянии? И как, долго это продлилось?

Пользительность фанфикописева измеряется даже не в дробях, начинающихся с хрензнаеткакого знака после запятой - она измеряется отрицательными числами. Прочти и сделай наоборот. Авось выживешь.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, литературная премия Дарвина, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, фигак!
Subscribe

  • Цыпленок с виноградом

    Виноград можно использовать не только в кондитерских изделиях и в соленьях, но и в качестве гарнира. Особенно хорошо он подходит к птице. Если…

  • Испанская тортилья с рыбой и картофелем

    Испанская тортилья, в отличие от мексиканской - не пшеничная или кукурузная лепешка, а омлет из куриных яиц с картофелем и репчатым луком. Есть…

  • Зефир на агар-агаре

    Зефир без пектина и без шоколада тоже получается очень симпатичным. Его можно делать практически на любом фруктовом пюре, но оно должно быть либо…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 192 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Цыпленок с виноградом

    Виноград можно использовать не только в кондитерских изделиях и в соленьях, но и в качестве гарнира. Особенно хорошо он подходит к птице. Если…

  • Испанская тортилья с рыбой и картофелем

    Испанская тортилья, в отличие от мексиканской - не пшеничная или кукурузная лепешка, а омлет из куриных яиц с картофелем и репчатым луком. Есть…

  • Зефир на агар-агаре

    Зефир без пектина и без шоколада тоже получается очень симпатичным. Его можно делать практически на любом фруктовом пюре, но оно должно быть либо…