Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Тотальная романтизация

Мариано Виллаба

Должна сознаться, я не люблю произведений в жанре постапокалипсиса. Это напрямую связано с тем, сколько свалок в своей жизни я видела. Я росла у бабушки, в городе Советске Калининградской области. Сейчас о нем даже в википедии сказано: "Экологическая обстановка в городе неблагоприятна. В реку Неман идет несанкционированный слив отходов от предприятий бумажного производства. В городское озеро идет прямой слив фекальных вод. Так как город не имеет своих очистных сооружений, то все бытовые отходы идут в бассейн реки Неман. Проблематичен также полигон ТБО, территория которого постепенно расширяется. Также имеются мусорные свалки на берегу реки и в черте города. Основная масса отходов на свалках - строительный и металлический мусор, пластмассы и стекло от тары. Фауна также страдает из-за антропогенных факторов".

И рядом с моим домом в Москве, буквально напротив Поклонной горы, на местности, именуемой Каменной плотиной, некогда находилась свалка. Не знаю, сколько ей было лет, но не меньше тридцати, потому что помню ее с юности. Она была здесь всегда, из-за нее речка Филька переливалась побежалостью и не замерзала даже в самые лютые морозы, а начало Мосфильмовского проспекта всегда было кучей мусора, переходящей в пустырь. Под свалкой был овраг, глубиной в полсотни метров, забитый склень-в-склень всяческой дрянью, воняющей до самого неба. Никто, даже жители Давыдково, чьи окна выходили аккурат на этот ландшафт, не верили в возможность вывезти свалку и окультурить территорию. Но как только московская земля стала чистым золотом по цене, от свалки в три месяца не осталось и следа. Теперь там престижный коттеджный поселок, престижные небоскребы, престижная неоготика, престижные паддоки с лошадьми и престижные берега Фильки. Куда вернулись утки, бобры и прочая якобы не городская живность.

При таком опыте жизни на помойке я не вижу в помойках ничего романтичного и экзотического. А также ничего инфернального. Люди оставляют за собой слои, напластования мусора, в нем может оказаться что угодно, от бриллиантового колье до расчлененного трупа, свалка обладает собственным бентосом - от неразумной живности типа енотов, чаек, ворон и медведей, до бомжей и цыган, методично просеивающих завалы чьих-то отходов, которые вполне можно превратить в доходы.

И я не вижу в этих декорациях самодостаточной идеи для книги. То есть можно добавить к постапокалиптической обстановке в виде куч мусора сюжет, образ, главную мысль - и встроить свалку в них (или их в свалку) так, чтобы получившаяся картина обладала художественной ценностью. Но детское восхищение перед тем, что вот оно, опасное место, куда тебе всегда запрещали ходить, ты теперь в нем живешь - оно такое детское...

Из своего личного опыта я сделала вывод, который потом не раз подтверждался на практике: если ты рос в какой-то обстановке, которая более удачливым и благополучным людям кажется экзотикой и романтикой, ты не улавливаешь некоторых посылов, которые автор считает понятными по умолчанию.

Например, ты рос в рыбацком поселке и для тебя море не отпускная мечта, а источник проблем и доходов. Ты не барашками на волнах любуешься, не сонеты слагаешь при виде далей и хлябей, ты привычно определяешь, будет шторм или нет, как скоро настанут холода и сезон ловли лобстеров закончится. Красивейшие виды на скалы и бухты для тебя неплохая возможность заработать на извозе туристов. Местные легенды рано или поздно из категории любимых сказок переходят в категорию экскурсоводческих баек.

При этом ты можешь уважать и любить море крепче любого из восторженных сухопутных болтунов. Ты можешь его чувствовать не как огромную массу соленой воды и просоленной живности, но как живой организм, опасный, непредсказуемый и великолепный. Турист может возненавидеть море после приступа морской болезни или хорошего шторма, во время которого бедный романтик подхватит ОРЗ и пол-отпуска проваляется с температурой. Ты не сможешь возненавидеть его даже после того, как оно заберет у тебя друга или родственника. Это же море. Оно иначе не умеет. А ты не умеешь на него обижаться, потому что оно живет своей жизнью и дает жить другим.

Неудивительно, что тебе смешны романтические выдумки, под которыми ничего нет, кроме бубнежа "мореморемореоморе". Ты не видишь в них ничего, кроме глупой выспренности.

Или ты вырос в бандитском районе, где пройтись по ночной улице и выбраться живым из квартала - подвиг на грани идиотизма. Для тебя человек, осмеливающийся огрызаться на того, кто может снести ему башку одним ударом - просто дурак. В тех местах, где любая встреча с местным населением может стать уроком выживания, надо знать и соблюдать определенные законы. Иначе смерть тебе, дурная и грязная. А для автора бандитских саг и его целевой аудитории хамоватый экстремал, вступающий в перебранки с кем попало - смельчак, гордец, защитник нравственности. Хотя что он защищать будет с оторванной-то башкой? Или ему анацефалия в этом деле не мешает, а помогает?

Тебе описания подобных приключений, скорее всего, покажутся сущей ересью: чего он нарывался-то, героишко? Удаль выказать хотел? А по-умному ее выказать нельзя было?

Словом, одного лишь ощущения "Вау, как круто!" для создания стоящего сеттинга мало. Надо знать законы, по которым этот мир живет и действует. Надо видеть, что он лепит из своих обитателей. Надо чувствовать его как единую систему, которая что-то принимает, что-то отторгает. Это, конечно, банальные истины, но я постоянно убеждаюсь: именно их, банальных, младоаффтары и не учитывают.

Поэтому в произведениях МТА постоянно появляются "исключения из правил" - без правил как таковых. Гламурные канониры на пиратских судах. Элегантные (если не сказать томные) киллеры во главе молодежных банд. Высокодуховные эстеты-обитатели помоек. Конечно, исключения везде бывают, но есть правомочные исключения и исключения невозможные. Их качество зависит от качества обоснуя. Можно придумать историю о том, как эстет оказался бомжом, но привитых навыков не утратил - просто изменил их в соответствии с той средой, в которой ему приходится жить. Вот только маникюра и укладки от модного стилиста у жителя свалки быть не может. Ни у одного. Даже если грязь под ногтями и педикулез мешают невзъебенной сексуальности героя, автору придется смириться с этими, гм, маленькими деталями.

Разумеется, в наше время, когда поистине анимешное очарование и девичья чувствительность являются торговой маркой большинства героев, их пихают куда надо и не надо. Это напоминает мне костюмы Энди Сакс, героини Энн Хэтэуэй в фильме "Дьявол носит Прада": пока она была ассистенткой-рабыней великой и ужасной повелительницы мира моды, носила бусики и платьица одних брендов, подчеркнуто женственные и неумеренно гламурные; а как вырвалась из оков на свободу, так переродилась и переоделась в "простые" вещи, сиречь в дизайнерские шмотки других брендов, менее женственные, но подороже прежних. Снова стала бедной студенткой, надо понимать. Подобные переодевания из гламура в гламур смешны тому, кто разбирается в брендах и видит: ни предыдущие, ни нынешние наряды девушке без высоких доходов не по карману. Тоньше каблук или толще - в принципе ничего не меняет.

Условность кино предполагает сохранение привлекательности героя/героини, в какую бы задницу ни загнала судьба. Профессор Снейп в экранизации не мог рассекать с сальными волосами, как в книге описано. Поэтому внешнему виду Алана Рикмана в молодящем гриме может позавидовать и светская львица, пять часов подряд собиравшаяся на модную тусовку. Но если бы Роллинг описывала его как кроссаффчега с кудрями черными до плеч и в элегантном плащике от лучшего магического кутюрье, это несколько выбивалось бы из образа. Получился бы второй Локонс, только брюнет.

Однако молодых писателей подобные несоответствия нисколько не смущают. Они норовят придать голливудскую ухоженность всем, кого ставят в центр повествования. А то его, типа, девушки любить не будут. Для брутальности персонаж награждают эффектным шрамом (непременно таким, который не портит внешность), но все прочее оставляют столь прекрасным и удивительным, что и шрам выглядит уловкой для фотосессии.

"Считай, что сразу проигран бой,
Когда ты храбрый, но некрасивый". (с)

И то же самое в отношении поведения: наш раскрасавец владеет всеми видами борьбы с оружием и без оружия, знает дюжину языков, не опозорится на светском рауте, очаровывает аристократок одним движением брови - и при этом он маргинал, изгой, преступник. Есть преступники, вхожие в высший свет. Имя им авантюристы. Они неустанно прокачивают скиллы, добывают себе подходящие наряды, пускают пыль в глаза, входят в доверие и тырят всё, что в богатых домах плохо лежит, то есть не приколочено гвоздями. Но изгоями их не назовешь. Это анти-изгои. Люди, чье обаяние профессионально, рекомендации безупречны, легенда отшлифована до алмазного блеска: быть своими среди чужих - вот их главный род занятий. Они выкачивают средства для существования из тех, к кому втереться в фавориты - задача сложная. Восьмидесятый левел.

Смогли бы они заниматься подобными вещами, будучи нелюдимыми интровертами, социофобами (а это отнюдь не то же самое, что социопаты), травмированными деспотичной родней, брутальными до плебейства, грубыми до бесчувствия? Да никогда. Они играют чужими чувствами, а не игнорируют их.

Маргиналы-изгои берутся за другие виды криминальной деятельности, развивают другие стороны своей личности, используют другие схемы поведения. Им по жизни требуются не те навыки, которые обеспечивают всем необходимым авантюриста-втирушку-псевдоаристократа. Но МТА сплошь и рядом путают принца с боевиком, их герои разбираются в дорогих винах лучше иного сомелье, а по фене ботают лучше любого пахана. И хочется сказать: учитесь выбирать то, что вашему герою действительно нужно, не жадничайте, писатели. Не надо натягивать его, словно сову на глобус, на всезнание и всеумение.

Которое волшебно, просто волшебно смотрится в мире постапокалипсиса. Там, где большая часть правил этикета умерла естественной смертью или отброшена за ненадобностью, гламурные фифы обоего пола выглядят инородно, точно шляпка с вуалью в костюме байкера. Конечно, ваш персонаж не будет настолько привлекателен, чтобы угодить любому вкусу - но он хотя бы не будет выглядеть картонным. И через него вы сможете придать плотность, телесность своему сеттингу. Реальность, выписанная вами, превратится в бутафорскую рухлядь, если ее не будут поддерживать художественные образы, плоть от плоти того сеттинга.

И придержите свою жажду романтизации всего подряд: свалки, войны, тюрьмы, допросной и пыточной. Чем меньше в героях "романтишности", тем больше в них жизни. Человек может адаптироваться к любому бесприютному пространству, но при этом он изменится так, чтобы выжить. И не факт, что изменения сделают его красивее, умнее, духовнее. Одно дело, если он станет бороться с окружающей действительностью - и совсем другое дело, если он окажется воткнут в нее и в результате будет не столько торчать там, сколько вываливаться.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, искусство для неграмотных, история солжет как всегда, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, философское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 338 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →