Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Галерея предков и монументы на колесиках. Часть вторая

Аяз-Кала

Ну-с, продолжу свою биографию, которую давно пора написать, но как-то ни руки, ни мысли не доходили.

Накануне совершеннолетия родители мне всю плешь проели про семейные ценности. Надеялись, что их Иночка свалит из дома лет в восемнадцать - замуж за первого встречного. Мамахен постоянно выпевала: "Замуж надо выходить за первого, кто предложит", а папаша обстоятельно объяснял: лично он женился рано и очень, очень доволен, что не стал искать жену получше тринадцатилетней деревенской девчонки, которую встретил солдатом-срочником. Да, ему всегда нравились детишки помоложе. И сейчас, накануне сороковника, моя мамочка, как бы это помягче выразиться, не слишком соответствовала папашиному идеалу. Словом, в доме творилось неладное и меня требовалось сплавить куда-нибудь - хоть замуж, хоть к чертям собачьим. Я и сама была не против сплавиться, вот только не в поспешное замужество. Я плохо представляла, на кой она нужна, эта семья, к тому же в идее выйти замуж, спешно родить, сплавить грудного ребенка родне мужа (ну не моей же) и продолжать жить своей жизнью явно имелась некая червоточина.

В общем, вместо замужества я собралась поступать на биофак МГУ, подала документы, прошла два экзамена, на третий меня просто не пустили. Я, разумеется, всю ночь зубрила, а утром будильник не прозвенел. Ни один. И проснулась я в пустой квартире с запиской "Удачи на экзамене". Спасибо, родные, спасибо. Но я не унывала - все равно бы не прошла, с первого раза школьники без блата в МГУ не поступают. Собралась и пошла устраиваться по объявлению лаборанткой, после двух лет работы по профилю можно было без проблем поступать на вечерний. Да только мне и такой возможности не дали.

В доме уже несколько дней крутился какой-то мерзотный тип из Новосибирска, который должен был в силу большой дружбы с моими родителями и немаленькой взятки поступить меня в НГУ, на факультет естественных наук. На дневной, с общежитием и отправлением меня нахуй куда подальше. Не скрою, этот вариант я рассматривала без восторга, но с пониманием: пора валить. Можно было вцепиться мертвой хваткой в косяк и даже заставить родаков разменять хоромы в сталинском доме на Университетском проспекте с видом на ГЗ МГУ, да только мне было всего семнадцать. Я знала, что они из меня подобные мечты выбьют - а буде понадобится, то и с признанием недееспособности, взятки не только сомнительные дядьсаши из Новосиба брать умеют.

Поехала. Поступила. На экзамене ко мне подошел один, гм, маститый преподаватель и аккуратно ткнул пальцем в неверное решенное задание. Я вгляделась и исправила. Этот тычок стоил моим родакам двух тыщ рублей, о которых они мне потом рассказывали с гордостью. Им казалось, что они купили мне будущее - сперва накрыв медным тазом то, которое я пыталась сделать себе сама. В Москве начинался Великий Дележ Нажитого. Совершеннолетних дочерей надо держать подальше от имущества, который делят между собой родители. Вот почему я училась в НГУ, а не в МГУ.

Честно говоря, не могу сказать про Новосибирск ни плохого, ни хорошего. Это был просто кусок времени, когда я отрабатывала карму, не иначе. У меня не было друзей. У меня не было отношений. У меня не было общения. У меня не было интересов. Был набор действий, который я заставляла себя выполнять, обучаясь самостоятельности. Потому что навык выживания у меня был, а вот навыка принятия самостоятельных решений, решений, достойных человека, а не звереныша - такого навыка у меня не было. Надо было день за днем если не быть, то хотя бы казаться человеком, понимающим, что такое дружить, любить, общаться.

Кругом были нормальные тинейджеры, любимые родителями дети, жестокие и глупые даже когда им взбредало в голову побыть добренькими. Это был, конечно, не Советск и не Москва, а какой-то третий вариант встраивания в местную иерархию - и опять мне не было в ней места. Мое детство не хотело меня отпускать, держало мертвой хваткой, меня швыряло из самоуничижения в самоутверждение и обратно. Говорить о себе чистую правду и плевать на чужое мнение еще только предстояло научиться. А пока я училась не убегать и не бросаться в драку, кто бы ни произносил в мой адрес слов, звучащих для меня как пресловутое "А-а-а, жидовская морда". Что тут скажешь? Я боялась людей. Я не знала, чего от них ждать, они же постоянно врут, а скажешь правду - впадают в бешенство.

Разумеется, глупостей в процессе обучения было наделано до хренища. Куда я только не совалась в поиске себя - и в фехтование, и в спелеологию, и в экспедиции на Север и в Азию. Что-то мне подсказывает: я искала способ испытать все телесные нагрузки разом, потому как надо было учиться держать себя в руках.

Зверенышей дисциплинирует муштра, а творчество дает им неверное представление о собственном превосходстве. Мне требовалось не самомнение, мне требовалась уверенность в себе. Наверное, поэтому я забросила рисование, которым занималась всю жизнь, сколько себя помнила, и сменила его на фехтование. Мольберт ни от чего не спасал, пришлось сделать ставки на холодное оружие и агрессивный спорт. Я, которая ненавидит физические нагрузки, не то казнила ими себя, не то учила выносливости. Выносливость преображалась в терпение, а терпение помогало вернуться в общество людей, не пытаясь быть ни над, ни под. Хотя довольно трудно общаться на равных с существом, у которого полна башка свежеполученной, но ни хрена не усвоенной информации - и существо всех вокруг той инфой поливает, точно пивом изо рта.

Как писал Сэлинджер в романе "Над пропастью во ржи": "Я по глупости думал, что она довольно умная. А думал я так потому, что она ужасно много знала про театры, про пьесы, вообще про всякую литературу. Когда человек начинен такими знаниями, так не скоро сообразишь, глуп он или нет".

В экспедициях обстановка была лучше всего, там гуманитарии затыкались - они либо выдыхались на марше и в раскопе, либо были заняты делом. И разговоры вели по делу, а не самоутверждения ради. Поэтому я ездила, куда предлагали, и в ус не дула.

Из экспедиции-то я и привезла бактериальный кератит, который, благодаря вбитой маменькой заповеди "Человек болен, только если у него температура сорок", мирно прогрессировал, жрал роговицу и за месяцы игнора развился в почти полную слепоту. Зрение как-то быстро, за считанные дни упало до неразличения предметов. Пришлось начинать жизнь сначала. Я и начала, как могла, перепуганная перспективой ослепнуть окончательно и навсегда. У меня есть пост об этом времени, как объяснение некоторых особенностей моего восприятия мира. Слава моему фарту, через год все прошло и я была практически здорова, хотя благоприобретенный тонкий слух и чутье, нафиг не нужные городскому жителю, остались со мной. И исправно мешают мне жить, зато помогают выжить.

Пока я выкарабкивалась из своих проблем, родители развелись, мать, вызнав подробности про двадцатилетнюю отцовскую любовницу, ринулась мстить: вышла замуж за молодого армянчика, подвернувшегося ей на курорте, написала на отца донос "куда следует", с наслаждением понаблюдала, как папеньку вышибли из фирмы и он потерял все свое самоуважение, основанное на записях в анкете: "работник УпДК, хозэксперт фирмы "Нокиа" и стал тем, кто он есть - просто водилой. Сама маман крепко, словно гвоздь, сидела в отделе кадров чешского посольства и гордилась собой неимоверно: муж на двенадцать лет моложе, хорошая работа, новая квартира в Замоскворечье, не брошенка, не неудачница, не то что некоторые.

И тут, бля, случились девяностые. Как раз вовремя, я считаю.

Надо сказать, аккурат накануне смутных времен я решилась на крутые повороты в судьбе, оставила намерения двигать науку биологию, вернулась в Москву, осмотрелась, с кровью выбила из любящих папы с мамой комнату в коммуналке у самой МКАД, устроилась в ВОХР Туполевского завода, поступила-таки в МГУ, но на отделение истории искусств - и зажила!

В год развала СССР отец умер, как-то внезапно, без всяких к тому предпосылок. Накануне мы случайно встретились, папаша вел себя особенно разухабисто и наплевательски. И я вдруг подумала: да это совершенно чужой мужик, какого черта он пытается делать вид, что имеет ко мне отношение? Пусть катится к черту. И через два дня его не стало. А через пять дней отца похоронили, через шесть - мать вывезла из отцовской квартиры всё, кроме встроенной мебели. Даже люстры. Даже ламбрекены. Переписала на себя отцовский гараж и пару дряхлых иномарок, которые отец (руки у него, надо сказать, были золотые), собирался реанимировать для продажи.

Я в этот момент воевала с прописочными конторами, которые сами в душе не ебли, как им быть с девицей, у которой ажно две недвижимости. Две! И одна из них кооперативная, то есть считается приватизированной. Председатель ЖСК прозрачно намекал, что за взятку пропишет меня в отцовскую квартиру, мать намекала, что готова принять от меня комнату в коммуналке в дар, соседи по коммуналке намекали, что неплохо бы мне просто съебаться. "Ну вам же есть, где жить", - прошипела соседка Оля, мать двоих детей, похожая на гигантский гриб-боровик в халате. На заднем плане сопел ее муж Вася, морально поддерживая жену. У меня возникло благое и непринужденное желание сказал Оле, что муж ей изменяет с ее подругой Валей, которая точно такой же гриб в халате. Интересно, он хотя бы понимал, с кем он на данный момент?

Оле я про Валю не сказала, пошла другим путем. Комнату в коммуналке матери не подарила, а продала, причем совершенно чужим людям, дивной молодой паре, двум записным гаденышам, которые наверняка превратили жизнь Оли и Васи в ад, пиздец и Палестину. Не скажу, что мной двигало желание обогатиться, кабы оно мной двигало, я бы эту комнату оставила себе, сейчас этот огрызок преисподней стоил бы целое состояние. Но на меня давили со всех сторон, а я поклялась себе, уезжая в Новосибирск, что матери больше не удастся меня использовать. Ни для каких целей. "Каркнул ворон: "Никогда!" - уж каркнул, так каркнул.

Юность кончилась. Вся, сколько ни на есть, протекла водой меж пальцев, осела солью на душе, оставила предовольно шрамов, однако научила меня быть собой и быть одной. Я больше никому не доверяла и не доверялась. Зато сама могла вызвать доверие у кого угодно. Впору было осваивать профессию воровки на доверии.

Но об этом, видимо, придется написать в третьем посте.
Tags: галерея предков, монументы на колесиках, портрет меня и БМ, фигак!
Subscribe

  • Китайская комната Джона Сёрла

    Спасибо всем, кто поздравил меня с днем рождения. Я постараюсь оправдать надежды и чаяния и заодно быть не такой букой, которой только дай шанс…

  • Vendite ergo sum — продаю, следовательно, существую

    Моя статья в "Камертоне", вышедшая почти три недели назад. * * * Казус, приключившийся некогда на передаче «Вечерний Ургант», когда ведущий…

  • Блестящий критик я

    Презентация сборника, в котором есть мои статьи, на Московской международной книжной выставке-ярмарке прошла довольно гладко. Я сижу в центре и мешаю…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 155 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Китайская комната Джона Сёрла

    Спасибо всем, кто поздравил меня с днем рождения. Я постараюсь оправдать надежды и чаяния и заодно быть не такой букой, которой только дай шанс…

  • Vendite ergo sum — продаю, следовательно, существую

    Моя статья в "Камертоне", вышедшая почти три недели назад. * * * Казус, приключившийся некогда на передаче «Вечерний Ургант», когда ведущий…

  • Блестящий критик я

    Презентация сборника, в котором есть мои статьи, на Московской международной книжной выставке-ярмарке прошла довольно гладко. Я сижу в центре и мешаю…