Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Галерея предков и монументы на колесиках

Кошка

Образ — это одно, а сам человек — это совершенно другое… Очень трудно соответствовать образу.

Элвис Пресли


Утро встретило меня просьбой френдессы рассказать о себе. А незадолго до этого мне в очередной раз намекнули, что хорошо бы поставить статью о себе в Википедию. Сказать, что второе меня разозлило, значит ничего не сказать. Потому что пока ты жив, мысль о твоей биографии, написанной на приличном уровне и помещенной туда, где ее может прочесть кто угодно, не радует, отнюдь. В подобных статьях всегда рассказывается, в какой семье человек родился, в каких условиях рос, на ком женился, с кем развелся, с кем романы крутил, от кого детей рожал, куда переезжал, за что сидел, почему конфликтовал с родней и властью... В качественно написанной биографии настежь распахиваются шкафы со скелетами - только такие статьи представляют интерес, только их имеет смысл читать.

Пугает столь бесцеремонное обращение с твоими секретами? Еще как пугает. Вот и составляют для своих разделов наши новые мастера пера один и тот же унылый перечень своих регалий, википиськомерку. Не выношу дебильных статей образца "Графоманьё 2000-х": родился в Крыжополе, переехал в Бобруйск, закончил такой-сякой вуз, образование не пригодилось, работает штатным экстрасенсом на местном канале, пишет в серии "Полный набор фуфла" по три книги в год, издается в "Альфоормаде", получает премии "Звездного моста" и считает, что он не самый великий писатель, но вполне годен, чтобы создавать новый, современный фольклор. Разница между жизнями армадовских пчел трудовых невелика, а главное, кой в них прок - что в самих пчелах, что в статьях про армадовский улей поименно? Так ли нужно перечислять опусы очередного Великого Хуйпоймигдесского Писателя, которого поклонники (ну надо же!) зовут ВХП?

Вставать в этот ряд самохваловых, мягко говоря, брезготно. И вместе с тем периодически натыкаешься на такую фигню, выдуманную о твоей персоне, что даже приблизительно не представляешь, откуда ее нанесло.

То тебя объявят гламурным кисом, содержанкой богатого папика. То назовут альтер-эго питерского писателя Максима Андреевича Далина. То с тем же Далиным поженят. То запишут в психотерапевты - из тех, что пишут "психоложку для кретинов" и продают на своих курсах. То причислят к бодрым писателям клавой коммерческой литературы. Сплетникам теги "монументы на колесиках" и "галерея предков", где я рассказываю истории из моей реальной жизни, читать в лом. Многабукафф. Зато врать и пускать жареных уток интересно - все так делают! Но попробуй такой пусечке сказать прямо в мордочку: что ж ты врешь, мамзель/мусью, как сивый крестьянский мерин? - мамзели-мусью после такой бестактности воняют до самого неба. Врать нынче можно, а замечать чужое вранье - нельзя. Некошерно и неинтеллигентно.

Вот я и подумала: пора рассказать о себе во всеуслышанье, как говорится, чтобы было. Не в википедии, разумеется - для нее я раньше времени писать не собираюсь. Подожду хотя бы до того момента, пока книгой не перестанут считать любую бню квадратную, изданную на туалетной бумаге ленивым студентом, цыганским экстрасенсом или замечтавшейся бухгалтершей. Очень не хочется примыкать к когорте МТА.

Но биографию изложить могу. Хотя считаю, что моя жизнь не слишком оригинальна. В те времена многие так жили, времена особо не церемонились, равняя под себя старого и малого, талант и бездарность, умного и глупого.

Родилась в 1965 г. в Москве. В полугодовалом возрасте была вручена бабке с материнской стороны на "подращивание", потому как у родителей на меня времени не было. Не знаю почему, мне не сказали. В общем, ребенок пошел лесом в г. Советск Калининградской обл., бывший Тильзит. Паршивый городишко, надо сказать, уж извините, тильзитцы. Ксенофобский и унылый, как болото. Научил меня не ждать от людей ни доброты, ни милости, ни даже простой человечности. Русские вешали люлей прибалтам, прибалты русским, и те, и другие ненавидели евреев, а я была наполовину еврейка, наполовину русская, так что отхватывала от всех, включая бабку, которой родные детки, ища лучшей доли, свалили всех внуков. Я была самая старшая, научилась пеленки менять, кашу варить и линять от люлей быстрее помоечной кошки. Если влезть в клумбу с бабкиными пионами, вымахавшими в половину человеческого роста, можно было спрятаться от всего мира. Мир ловил меня, но не поймал, пионы прикрывали мою задницу, как джунгли. Нормальная деревенская жизнь.

Когда мне было шесть и я пошла в школу - там же, в Советске - наконец-то мы с родителями познакомилась: здравствуй, детка, мы твои папа и мама, теперь ты будешь нас слушаться. На вопрос: с чего это? - сразу зуботычина и пощечина, с обеих сторон. Ясно, придется слушаться... папу и маму. Мужика с фальшиво-добродушным лицом и тетку с откровенно-предвкушающим. Они мне сразу не понравились, чувство было взаимным. Во-первых, я не восхищалась хрусталем и шубами, которые эти папа с мамой привезли из Польши. Оказывается, родители там работали - не все время, пока я бегала от советско-тильзитского населения, заслышав за спиной: "А-а-а, жидовская морда", но пару лет точно. Во-вторых, они не смогли ответить на вопрос, почему заявились только сейчас, почему я выросла у бабки, имея столь благополучных родаков. Ответить на такое откровенно было сложно, а позитивно так и вообще... Поэтому родители обиделись. И разумеется, на меня.

Жидовская морда, сказала эта мама. Этот отец виновато отвел глаза. Жидовская морда я была в него.

Следующие годы были посвящены воспитанию. Воспитывать меня предпочитали ремнем, а также стоянием на коленях часа по три - на соли, горохе и гречке. Гречка, доложу я вам, хуже всего, через пару часов колени превращались в одну сплошную ссадину. Потом эта мама забыла, чем именно она меня воспитывала. Она очень хорошо умела забывать такие вещи. Жаль, я ее талантом не обладаю, я бы тоже хотела забыть, как пересчитывала цветочки на обоях, чтобы отвлечься от боли в ногах и от папашиного юмора - он любил зайти и поюморить, пока я отбываю наказание. Увы, колени не дадут забыть столь незначительных деталей, они у меня с детства слабое место: стоит основательно понервничать - тут же расцветают дерматитом.

Наверное, все эти истязания и взаимная ненависть (то была именно ненависть, не что-то мелкое и глупое вроде детской обиды - шесть лет врозь не шуточки для формирования стойкого отчуждения между эгоистичными родителями и брошенными детьми) нужны были для того, чтобы я не стала подобием своих родителей. Я их не любила, не уважала, брать за образец не хотела. А их манеру изливать всю свою агрессию на меня, оставляя для друзей и коллег сплошную милоту и мимимишность, считала психическим отклонением. В принципе, есть такое отклонение, соаддикция называется - стремление любой ценой скрыть творящееся в семье насилие, не выносить сор из избы. Такова была и наша семья, состоящая из гневоголика - моей матери (до сих пор в кошмарах приходит ее безголосое шипение перед ударом "ятеберожуразорвууу") и соаддикта - моего отца (который с возрастом нашел наслаждение в хорошей порке, извините за двусмысленность). Впрочем, насилием никого из нашей семейки не удивить, это был наш семейный сценарий, причем по обеим линиям, по отцовской и материнской. Деды и бабки своих детей били как в бубен, лучшим способом воспитания почитался ремень. Но при этом старшее поколение мечтало об уважении, о том, чтобы дети родителей называли на "вы". Как в деревнях с их ритуальной вежливостью и смертоубийством по пьяни.

А в общем и целом мы были обычная семья из низов, каких в мое время было много. Просто родители хотели, чтобы их считали вышесредним классом. Маман с ее восемью классами образования и отец с четырьмя (из школы он сбежал сразу после освоения дробей) мечтали войти в элиту и интеллигенцию. Интеллигенции в моем детстве был полон дом, странно одетые дяди и тети жрали родительские разносолы и поддакивали родительским глупостям. Еще, помню, картины свои дарили. Родителям не нравилось. Они предпочитали пЮзажи - салатно-яркую мазню в золоченых багетах. Картин без багетов папенька с маменькой не воспринимали.

С годами родня благополучно забыла, что у искореженного аверса личности всегда имеется реверс: они за аверс не заглядывали. Я, как их ходячая Тень, их ужасала - привычкой видеть то, чего не следует, и озвучивать то, что вижу. Они пытались социализировать меня, сделав из меня хорошую, послушную девочку, отличницу, медалистку, мамочкину гордость, папочкину радость...

А вот хрен. Школу я ненавидела, хотя ничего в ней не было плохого - школа как школа, вполне приличная, английская, многие учителя меня даже любили. Материнская истерия в отношении оценок, вот что сделало эту школу адом. Ну и манера школьных подруг пользоваться мной, как последней дурочкой. Каковой я и была, что уж греха таить. Я была готова на все, чтобы меня любили - хоть кто-то, хоть где-то, хоть за что-то. Книжки, которые таскала из нашей домашней библиотеки одна подружка, больная на всю голову библиоманка, можно было считать не десятками, а пудами. Подарки, которые я делала другой подружке (ее семья жила небогато), тоже можно считать пудами - как и сплетни, которые она про меня распускала. Дерьмо, начавшееся с города Советска, продолжалось в столице, выйдя с примитивного провинциального уровня на новый, столичный, насыщенный сугубо московскими токсинами из категории "понаехали тут".

Теперь эта мама была столичным вариантом "жидовской морды" - лимитой понаехавшей.

Строго говоря, папочка был коренным москвичом, родился и жил на Плющихе, я тоже родилась в роддоме им. Грауэрмана, в километре от Троицкой башни - да вот женушка москвича подкачала. Опять их, злосчастных, было, за что уесть. Опять они, бедные, не пролазили по каким-то параметрам в пресловутое светское общество. Правда, оставалась надежда, что дочь прославит их имя, став чем-нибудь знаменитым и значимым. После чего родители знаменитой меня войдут в те круги, куда их так долго не пускали, осиянные моей славой. Я была отличным средством родительской компенсации, хоть в хрестоматию вставляй.

Одно плохо: слишком много я видела и слишком много говорила. Напрямую, неприятными словами. Так же нельзя, родителей надо уважать, они же твои папа и мама, они же... Что они же? Всем, кто пытается не столько меня, сколько себя утешить мнимой нерушимостью заповеди "Почитай отца твоего и мать свою", могу дать совет: создайте причину почтения, сами создайте, сознательными усилиями, не надеясь на возраст и детородное чрево - за физиологические реакции вас уважать не станут.

Ну а юность я опишу в следующем посте. Сами понимаете, жизнь - она длинная. И разнообразная.
Tags: галерея предков, монументы на колесиках, фигак!
Subscribe

  • Яблочно-абрикосовый пирог

    Этот пирог хорош тем, что его можно делать и не в сезон абрикосов. Абрикосы, превращенные в курагу, тоже подойдут. Их можно мелко порубить и…

  • Маринованная свекла

    Для маринования можно взять и мелкую, молодую, и крупную, могучую свеклу - просто нарезать ее потоньше. Сама технология маринования проста,…

  • Чесночные гренки из пшенной каши

    Гренки - один из самых лучших способов "утилизовать" кашу или скормить ее тому, кто не слишком любит блюда из круп. Из каш готовят крупяные…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 278 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Яблочно-абрикосовый пирог

    Этот пирог хорош тем, что его можно делать и не в сезон абрикосов. Абрикосы, превращенные в курагу, тоже подойдут. Их можно мелко порубить и…

  • Маринованная свекла

    Для маринования можно взять и мелкую, молодую, и крупную, могучую свеклу - просто нарезать ее потоньше. Сама технология маринования проста,…

  • Чесночные гренки из пшенной каши

    Гренки - один из самых лучших способов "утилизовать" кашу или скормить ее тому, кто не слишком любит блюда из круп. Из каш готовят крупяные…