Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Синдром, которого нет

Булка

Наткнулась в Нямском сообществе на тему голодного детства. Разумеется, речь шла о детях войны, о бабушках-дедушках, утилизирующих любой подпорченный продукт в собственном желудке. По ходу дела комментаторы предположили, что и люди помоложе детей войны (раза эдак в два-три) могли стать жертвами синдрома голодного детства (которого не существует - синдрома то бишь). Мысль о дефиците еды в мирные дни показалась комментаторам странной и они недолго ее обсуждали, сошлись на том, что хозяюшки просто любят портить нормальные продукты и готовить из порченого.

Не могу не согласиться насчет хозяюшек: у большинства из них имеются нелады со вкусом, логикой, смирением и адекватностью. Чтобы так готовить, надо либо испытать гениальное озарение великого кулинара (что сказалось бы на результате), либо плюнуть на последствия и преследовать совершенно другие цели, не имеющие ничего общего с желанием накормить ближнего своего.

Однако о несуществующем синдроме голодного детства хочу поразмыслить отдельно. Мысль о голодном детстве и последствиях оного у человека моложе семидесяти мне тоже кажется странной, но... разве прошлый век только Второй мировой и славен? Войн, а также голодных времен и голодных краев было до черта. Можно вывезти человека из голодного края, но нельзя вывезти это из человека.

Деревенские жители (а мать у меня была как раз из деревенских), с одной стороны, еду уважают: видели, как она растет, знают, что жратва не из воздуха берется, может случиться недород и неурожай, да такой, что и семенную картошку, и племенную скотину под нож пускают. С другой стороны, любят продемонстрировать: да, мы можем себе позволить от пуза сосиски лопать и сервелатом заедать! Я сталкивалась с чем-то вроде презрения к "простой" еде: мы-де не нищие, картошку с капустой не жрем, грибов не солим, еду в магазинах покупаем - вона, гляди, полный стол разносолов. И покупные полуфабрикаты вместо домашних блюд...

Презрение к еде - оборотная сторона уважения к ней же. Нечто вроде пищевого святотатства. Опять же манера хвастать едой: "А у соседа мясо в щах, на всю деревню хруст в хрящах"; попрекать едой: "Я тебя кормлю, оглоед!"; сюсюкать с едой: "хлебушек", "сырик", "маслице", "мяско" и - мерзейшее из всех - "молОчка". Странности пищевого поведения: класть на тарелку не столько, сколько съешь, а побольше, чтобы не доесть и сколько-то непременно оставить; то выбрасывать помявшееся при перевозке печево, вполне годное в пищу, то кипятить-мариновать прокисшее в надежде замаскировать привкус брожения.

Нельзя не заметить и другие дикие привычки граждан, росших, казалось бы, в мирное, отнюдь не голодное время.

В частности то, как ведут себя ценители дорогой еды. По вкусу они ее оценить не в силах, оценивают по стоимости продуктов, по затратам времени и сил. Так люди малообразованные оценивают книгу по тиражу, продажам и гонорару автора. Употребить объект оценки по назначению и путем употребления создать собственное мнение, мнение потребителя, они не в силах. Поэтому пытаются слиться с производителем, с поваром, с ресторатором, с издателем... С тем, кто получает доход от производства. Из их, между прочим, дырявого кармана.

Такие ценители чего угодно, кроме качества - идеальная питательная среда для лохотронщиков. Они как бы говорят любителю отжать чей-нибудь кошелек: давай, наеби меня! Я на твоей стороне!

Подобные эксперты могут есть, урча, адское хрючево, если знают, что туда добавлены масло экстра вирджин, икра, трюфели, устрицы, хамон, фуа-гра и рыба фугу. Они искренне пытаются получить удовольствие от экспериментов высокой кухни, которые, как экспериментам и положено, наполовину провальные. Чувство причастности к высокому вштыривает едока, как никакая вкусняшка.

Есть и другой вариант: хозяйку ценят и креатив ее хвалят, если на блюдо потрачены часы и часы интенсивного колдунства. БМ называет это "замученный продукт": мало того, что некоторые ингредиенты приготовлены несколько раз - обжарены, потушены, запечены и мумифицированы, их потом еще укладывают слоями. Да так, чтобы на блюде воздвиглась скульптура чего-нибудь праздничного. Елочки, котика, ежика, поросенка, зайчика, Ленина или Христа, нашпигованных зубочистками и сухими макаронными изделиями, удерживающими конструкцию.

Самым адекватным состоянием на фоне подобных отклонений становится обыкновенное скупердяйство. Когда ты не в силах выкинуть остаток картофельного пюре или сваренной на завтрак каши. Когда вялый овощ предпочитаешь утилизировать в рагу или запеканке. Когда из подсохшего сыра делаешь сырную панировку. Когда тебя раздражает привычка ресторанных поваров выбрасывать нехилую часть продукта, не занятую в данном блюде. Ну да, повар не станет хранить стебли и корни петрушки, которые пригодятся в овощном бульоне. Желтки, отделенные от белков, в баночку с кипяченой водой не сольет. И если в его заведении не подают консоме, то костями морозилку забивать не станет. Рачительность - не та добродетель, которую прививает ресторанная кухня.

В домашней обстановке подобное обращение с продуктами бесит. Ах, это мясо покупалось охлажденным, но его не приготовили, не замораживать же его, оно больше никогда не будет прежним, давайте его выбросим. Ах, пачку феты вскрыли, но съели только половину, верх заветрился, давайте выбросим. Ах, раскатаем тесто в пласт, подровняем края, обрезки выбросим. Выбросим, выбросим, выбросим... Как будто они не в курсе, где у холодильника морозилка. Или что такое паштет, соус, запеканка, пицца, суп-крем, суп-пюре и вообще все, упомянутое в посте "Гардманже хрюканины".

А еще скупердяя раздражает привычка некоторых людей играть с едой или одобрять подобные игры.

Меня не смешат комедии, в которых швыряются тортами. Я могу оценить эстетику разрушения прекрасного, но меня бесит, когда родители с восторгом рассказывают, как их дети осваивают готовку, задорно совершенствуясь в порче жратвы. Мясо, подвешенное на пластиковых прищепках и зачем-то поджаренное на весу горелкой, дальнобойные снаряды из кукурузы и сгущенки, карамель, зацементировавшаяся в ковше, продукты, взорвавшиеся в микроволновке, словно жертвы Чужого... Такова неизбежная часть кухонных экспериментов, все через нее проходят, но зачем об этом рассказывают мне, человеку, которого жизнь научила ценить каждый кусок?

Так же раздражает, когда мои гостинцы не довозят до места назначения, а сжирают в транспорте, будто уличный фастфуд. Или, помяв, выбрасывают. Я за каким хером у плиты стояла? Чтобы ты половину того, чего выпросил, отправил в мусорное ведро за неэстетичность подачи? Или чтобы схавал от скуки в электричке, заедая булки пиццей, а пирожки маффинами? Выдавать предписания, как есть наготовленное тобой, почему-то не принято (хотя повара меня поймут), но желание готовить нечто действительно вкусное для едока в электричке постепенно пропадает. Зачем стараться-то? Выдай ему на дорогу мешок с надписью "Еда дорожная, два килограмма".

Синдром голодного детства? Ну да, он самый. Моя семья была, по застойным меркам, очень состоятельной. В родительской комнате стоял шкаф с консервами, своеобразное НЗ на случай не то атомной войны, не то внезапных именин. Отец, мотаясь каждый год в Финляндию, возил оттуда консервированного лосося-ветчину-крабов пудами. И все это оседало в пресловутом шкафу. Если банка вздувалась, ее вскрывали и... нет, что вы! Выедали. До сих пор при слове "консервы" я ощущаю пощипывание на языке. Оттого и не понимаю, как можно добровольно есть порченое, когда тебя не заставляют ни обстоятельства, ни старшие, черти бы их в аду драли, родственники.

И вместе с тем не понимаю, как можно гробить хорошие продукты из прихоти. Потому что родительская комната с тем шкафом запиралась на ключ. Есть, придя из школы, можно было только то, что находилось на кухне и в холодильнике. Хлеб, соль, сахар, майонез, докторскую колбасу и мамочкины супы. Причем последними с успехом можно было циклевать полы или чистить сантехнику.

Я никогда не встречала человека, готовившего хуже моей покойной матери. В моем детстве едой назывался бутерброд с докторской, намазанной майонезом, или вздувшаяся банка, содержимое которой надо быстро съесть, как будто от медленного поедания оно станет еще хуже. Расширять представление о еде, гастрономии, кулинарии и прочих премудростях приходилось постепенно, переламывая карму целого рода женщин, не умеющих готовить и даже не понимающих, зачем, собственно, это нужно - готовить, да еще хорошо.

По матери и бабке я поняла, что такое истинно деревенское отношение к еде: оно не включает в себя вкус. Еда должна быть нажористой, жирной, свежеприготовленной, горячей и дорогой. Но не обязана быть вкусной. Мужчина (а стряпают именно для него, кормильца) с порога идет за стол, ему надо согреться и отдохнуть. И конечно же, лучший отдых после тяжелой работы - жратва. Калорийная и много. Таково традиционное крестьянское представление о хорошей еде. Современные изыски насчет вкуса, фактуры, качества и т.п. никак в данные установки не вписываются. Что не мешает самим установкам процветать и находить себе все новых сторонников. Вернее, сторонниц.

Множество мужчин предпочитает не крестьянский, а скорее купеческий взгляд на питание (да, обильно, да, дорого, да, горячо и с размахом, но не нажористо). Однако женщина надеется обратить мужчину в свою веру путем многократного повторения опыта, успешного, но печального. Пусть запомнит, зараза: его первейшая обязанность - лопать, урча, всё, что родная жена к столу подаст, избавившись от купеческих замашек. Еда считается своего рода знаком нежных чувств, фраза "Я тебя кормлю" из проявления скупердяйства чудесным образом перерождается в объяснение в любви, а гора не пойми чего, переслоенного майонезиком, на твоей тарелке считается равноценной уикенду на Канарах.

Однако дети, которым навалянное хозяюшками хрючево невкусно (по крайней мере пока их вкус не угроблен материнской заботой), понижают великим кулинаркам самооценку. Что делать с мелкой неедякой? Проще всего подсадить чадо на сухомятку, чтобы образ его питания составляли чипсы-бутерброды-печеньки - и таким образом сделать ему синдром голодного детства на пустом месте. В доме, где холодильник полон, а есть нечего, не щелкай клювом! Любая более ли менее съедобная вещь съедается мгновенно. И чистый продукт, еще не запущенный семейными похлебкиными в молох нямкопроизводства, тоже ценность, его надо срочно спасти и сожрать. Хоть с хлебом, хоть с майо.

Это, конечно, не вариант военной бескормицы, но он куда шире распространен. И порой не знаешь, какими словами объяснить заботливой родне: с последствиями вашего пищевого самоутверждения человек будет бороться всю жизнь.
Tags: галерея предков, культ еды, ловушки психики, разорительная роскошь общения, уголок гуманиста, цирк уродов
Subscribe

  • Макаронные россыпи

    Френдесса призналась мне, что макаронные изделия для нее все на одно лицо: "Для меня всю жизнь оно делилось на макароны (трубочки), вермишель…

  • Капустный салат с соусом табаско

    Очень удобный салат для пикника, шведского стола, приема гостей. Особенно хорош тем, что его можно приготовить зара­нее и оставить на ночь в…

  • Рыба в сливках и хрене

    Сочетание хрена и сливок на первый взгляд кажется странноватым. На самом деле острота одного компонента прекрасно сглаживается мягкостью другого. А…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 153 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Макаронные россыпи

    Френдесса призналась мне, что макаронные изделия для нее все на одно лицо: "Для меня всю жизнь оно делилось на макароны (трубочки), вермишель…

  • Капустный салат с соусом табаско

    Очень удобный салат для пикника, шведского стола, приема гостей. Особенно хорош тем, что его можно приготовить зара­нее и оставить на ночь в…

  • Рыба в сливках и хрене

    Сочетание хрена и сливок на первый взгляд кажется странноватым. На самом деле острота одного компонента прекрасно сглаживается мягкостью другого. А…