Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

У Звезды Негатива опять вопросы

Момоа

Так уж получилось, что эту тему поднимает в основном та часть меня, которая скептически относится к записным мачо, к семейным ценностям, к любви с первого взгляда и к прочему романтически-феромоновому бреду, объединенному в категорию "выжеженщина". Я как-то назвала эту сторону себя Звездой Негатива - пусть так и остается. Но время от времени Звезда Негатива просыпается и спрашивает: этта шшто? Причем всегда, черт возьми, о мужиках. И ведь не ответить нельзя - скепсисом замучает. Особенно если дело касается книг. Моих. Особенно в том, что касается любовной линии.

Я всегда предпочитала неоднозначных персонажей. Обычно я строю образ так, чтобы маска - или, выражаясь по-юнговски, Персона - показывалась сразу и создавала первое впечатление, а Тень, ее противоположность, просачивалась постепенно и это впечатление разрушала. В жизни-то я постоянно вижу, как человек выглядит одним, а оказывается другим. И через некоторое время ты меняешь свое представление о нем, причем, как правило, не в лучшую сторону.

Надежность маски невелика, рано или поздно ее носителя раскусят. Надежда на то, что она скроет собой истинную натуру, напоминает опереточное переодевание: достаточно прикрыть полоску кожи в пол-ладони шириной маской Летучей мыши, чтобы тебя родной муж не признал. Но если в искусстве подобный прием есть допущение, условность, придираться к которой бессмысленно и глупо, то в реальном мире бессмысленно и глупо надеяться сойти за Персону, отрицая существование Тени, которую не спрячешь ни под какой маской.

Между тем мы не просто не хотим сливаться с Тенью - мы боимся признать само существование Тени. Хотя Юнг утверждал, что именно наличие Тени делает нас людьми: "Каждый носит с собой тень, и чем меньше она подключена к индивидуальной сознательной жизни, тем она темнее и гуще. Если плохое качество осознано, то всегда есть шанс его исправить. Помимо этого, оно находится в постоянном контакте с другими интересами, так что подвержено непрерывной модификации. Но если теневая сторона подавлена и изолирована от сознания, то она никогда не будет исправлена, и постоянно имеется возможность ее внезапного прорыва в самый неподходящий момент. Так что, по всем подсчетам, она создаст бессознательное препятствие, мешая нашим самым благонамеренным побуждениям и порывам. Мы несем в себе свое прошлое, а именно примитивного, низкого человека с его желаниями и эмоциями. Лишь приложив значительные усилия, мы можем освободиться от этой ноши. Если дело доходит до невроза, то мы неизменно сталкиваемся с сильно увеличившейся тенью. И если мы хотим излечить невроз, то нам нужно найти способ сосуществования сознательной личности человека и его тени".

Причем Тень не обязательно скопище свойств, осуждаемых общественной моралью и нравственностью. Это могут быть и те качества, которые не нравятся личности. Представьте себе всё того же мачо, мечтающего одним сальным подмигиванием валять баб - какие черты он утрамбует в Тень? Аффтары любовных романов перечислят не просыпаясь: нежность, доверчивость, потребность любить и заботиться, желание, чтобы и его, мачо такое, любили. На деле это малая толика всего, что скрывается под определением "слабость". Здесь же притулились и робость, и застенчивость, и просто трусость, и боязнь принимать решения, и страх ответственности, и привычка тянуть резину по любому поводу, и стремление перевести стрелки за свои провинности на другого.

Поэтому в любовных линиях моих книг герои не то, чем кажутся. А тем паче мачо. К чему, собственно, и придирается эта самая Звезда Негатива. Ей подавай существо настолько цельное и яркое, как... Как кот Грибо у Пратчетта. Помните этот гениальный образ, эту самую мякотку мачизма?

"Для нянюшки Ягг ее любимец Грибо по-прежнему оставался миленьким котеночком, который гоняет по полу шерстяные клубочки.
Для всего же остального мира он был здоровенным котярой, вместилищем совершенно невероятных и неуемных жизненных сил, таящихся под шкурой, которая походила не столько на шерсть, сколько на кусок хлебного мякиша, дней десять пролежавшего в сыром месте. Чужие люди часто жалели кота, поскольку у него практически полностью отсутствовали уши, а морда выглядела так, будто на нее медведь наступил. Хотя они этого и не знали, но подобное уродство являлось следствием того, что Грибо пытался драться и насиловать абсолютно все, вплоть до запряженной четверкой лошадей кареты, считая это делом кошачьей чести. Когда Грибо шествовал по улице, даже самые свирепые псы начинали скулить и прятались под крыльцо. Лисы держались от деревни подальше, а волки вообще обходили ее стороной.


И вот кошачье совершенство, своего рода котоидеал превратили в человека:

…Долой острые кончики ушей, усы слишком длинные…
…Мышцы должны быть больше, все эти кости неправильной формы, и ногам следует быть подлиннее…
А потом все кончилось.
Грибо разогнулся и, неуверенно покачнувшись, встал.
Нянюшка уставилась на него, разинув рот. Потом ее глаза опустились ниже.
— Ого! — только и смогла сказала она.
— По-моему, — решительно произнесла матушка Ветровоск, — нам стоит немедленно создать ему какую-нибудь одежду.
Это было достаточно просто. Наконец, удовлетворившись полученным результатом, матушка кивнула и отступила назад.
— Маграт, теперь можешь открыть глаза, — разрешила она.
— А я их и не закрывала.
— А следовало бы.
Грибо медленно повернулся, его покрытое шрамами лицо искривилось в ленивой улыбке. Нос у него был сломан, а слепой глаз прикрывала черная повязка. Зато другой полыхал словно все грехи ангелов, а улыбка сулила падение святым. Во всяком случае, святым женского пола.
Может, дело было в феромонах или в том, как перекатывались мускулы под черной кожаной курткой, но Грибо источал какую-то сальную дьявольскую сексуальность в мегаваттном диапазоне. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы в багровом свете захлопали темные крылья.
— Э-э-э, Грибо, — позвала нянюшка. Он открыл рот. Блеснули клыки.
— Ур-р-р-о-ул, — откликнулся он.
— Ты меня понимаешь?
— Да-а-а-ау, няунюшкау.
Нянюшка почувствовала, что ноги отказываются ей служить, и прислонилась к стене.
Послышался цокот копыт. Карета приближалась.
— Отправляйся туда и останови эту карету!
Грибо снова улыбнулся и бросился прочь. Нянюшка принялась обмахиваться шляпой.
— Ого-го, — выдавила она. — Даже вспомнить страшно, я ведь частенько почесывала ему брюшко…"


"До чего довел женщину", как говорил Мальвольо в "Двенадцатой ночи". Квинтэссенция магического сексизма этот Грибо. Мне он очень нравится, но писать героев по образу и подобию кота нянюшки Ягг?

Не спорю, этот типаж восхищает подростков и тех, чей ум не пережил пубертатного периода, да так и остался там навеки. Не спорю также и с тем, что создание персонажа-обладателя "сальной дьявольской сексуальности в мегаваттном диапазоне" есть упоительная игра: ты складываешь все-все свойства определенного рода в яркую кучку и с наслаждением пересыпаешь из ладони в ладонь, наблюдая за игрой красок и оттенков. А потом собираешь лайки, ибо всем нравится твой конденсированный герой. Он, будто маяк в море, превращает хаос в порядок, зыбкость в определенность, непредсказуемость в неизбежность.

Однако требовать подобной цельности от живого человека бесполезно. Человек реагирует по-разному в разной обстановке, может использовать разные модели поведения в социальных и сексуальных ситуациях. Зачастую на рабочем месте индивид служит мальчиком/девочкой для битья и компенсирует свою социальную приниженность доминированием в постели и/или троллингом в вирте. И наоборот: перегруженный властью босс всего и вся с удовольствием делегирует ответственность за сексуальные игрища энергичной, профессиональной "госпоже", нанятой за круглую сумму - пусть побегает на каблуках и в сбруе. И писать его одинаковым во всех ситуациях - типичное подмахивание публике: хочешь альфа-самца - вот тебе альфа-самец! Он будет пытаться бить и насиловать все, вплоть до карет с лошадьми, от звука его голоса у женщин будут подгибаться ноги, он будет шикарно выглядеть с пушкой, мечом и нунчаками, в пиратском камзоле и в костюме химзащиты, он будет принимать эффектные позы и ухмыляться так, что вы почувствуете разницу между ним и обычным мужиком!

Почувствуем, почувствуем. Особенно те, кто достаточно опытен, чтобы отличать людей от животных, а животных - от персонажей комиксов. Вряд ли животное обрадовалось бы, заставь его какая ведьма играть роль человека. Хотя... как писал Пратчетт, "с точки зрения волка, свиньи и медведя, оказаться в человечьей шкуре – это настоящая трагедия. Для кота же это новые впечатления". Наверное, поэтому писатели постоянно эксплуатируют котов и кошек в качестве человеческого альтер-эго. И пластика-то у них текучая, и взгляд хищный, и нрав независимый, и обаяние непреодолимое... Делаем из живых существ мертвый шаблон. Даже кошачьим не даем возможности проявить всю гамму характерных черт - притом, что и кошки по сути своей очень разные существа: есть среди них и суетливые, и необаятельные, и липучки, и вегетарианцы. Не надо быть кошатником, чтобы знать: и у животного имеется своя Тень, размывающая шаблонный образ, сформированный Персоной.

Итак, писатель, "широк человек, слишком даже широк, я бы сузил"? Вот ты и сузил, сделав своего героя однополярным. Оставив его балансировать на канате Персоны без балансира в виде Тени.

Определенно, этот пост требует продолжения и раскрытия темы.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, декоративный пол, ловушки психики, пытки логикой и орфографией, сетеразм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 40 comments