Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Портрет Недориана Негрея


На днях из леса, что по правую руку от нас (по левую руку пруд, овраг, болото и метро) послышался ни много ни мало крик сыча (кто хочет послушать, включите ролик). Долго пыталась понять, не мерещится ли мне, не имитация ли это: может, существует машинная сигнализация с криком сыча. Не-а, сигнализация бы орала все время, а не с периодичностью сыча, охотящегося на жирных, наглых московских мышей. Кажется, дикая природа понемногу приходит к выводу, что люди - это тепло, много отличных нор и целые отвалы еды. Столько грызунов, сколько роется в человеческих объедках, ни в каком лесу не найти! Словом, сыч кричал-кричал и докричался до того, что на меня снизошло лирическое настроение и я решила написать родолжение второй книги "Дерьмового меча". Финал офигеть как близок!

- Отставить лечить монархиню! – рявкнула я. – Всем вспоминать, кто и когда последним видел мой свисток для эльфов!
- Этот, что ли? – лениво поинтересовался сидящий в углу (и почему-то связанный уже по-другому) Деанус фон Честер. – Занятная штучка… - В руке его вращался, как живой, наш мобильник… наш инструмент связи с Розамундом. Последний и единственный. – А я все гадал: зачем тому красавчику свисток? И почему он ни разу не пытался в него дунуть? – И гнусный фон Честер поднес мою драгоценную реликвию к своим гнусным губам.

Дунул раз, дунул другой… и ничего. Свисток был мертв и безгласен.


Дерьмовый меч

Потуга двадцать первая



- А он вообще работал когда-нибудь? – пробормотал все тот же Лёдд, после того, как каждый из нас дунул в свисток (некоторые так даже и по два раза). – Такое ощущение, что он заблокирован злым заклятьем.
- Или отключен за неуплату! – вылез умник Финлепсин.

Я потрясла свисток, как будто из него могло послышаться «Абонент временно недоступен» - и как будто это могло нам помочь. Побывав в аду, мой самый ценный артефакт лишился всей своей артефактической силы и мне оставалось только сделать самое важное и необходимое, что требуется в подобных случаях. А именно – сесть на пол и поплакать.

- Ну не надо, не надо, ваше величество, - поморщился весь мужской пол, находящийся в помещении. Мужчины! Где им понять оздоровляющий эффект хорошей, не ограниченной в средствах истерики… - Мы что-нибудь придумаем, попробуем его расколдовать, обратимся к ректору Шамбл Д’Ору…

И тут профессор Лёдд произнес свое холодное, веское «гм-гм». Или даже «ГМ-ГМ», настолько веским оно было. Все, разумеется, замолчали и заинтересованно уставились на Лёдда. Тот явно что-то знал – и, судя по невыразимо глупому виду профессора, это было очень значимое и очень таинственное что-то. Никогда мужчины не выглядят такими тупыми индюками, как тот в момент, когда собираются раскрыть чью-то тайну.

- К ректору обращаться не советую, - процедил Лёдд.
- А почему? – слаженным хором спросили мы – чего профессор, собственно, и ждал, с наслаждением затягивая театральную паузу.
- Потому что, собственно, нет никакого ректора. – Театральная пауза.
- Как нет?!! – Слаженный хор.
- А вот так. – Театральная пауза.
- Но как же?.. – Слаженный хор.
- Да вот так уж. – Театра… Ну всё, хватит!
- Профессор!!! – рявкнуло мое величество. – Приказываю рассказать все как есть! Иначе лишу это заведение королевских дотаций на перманентную реставрацию!

Лёдд побледнел и перестал изображать звезду Малохудожественного театра.

- Когда-то, давным-давно, - начал он тоном сказочника, оскорбленного в лучших чувствах, - тогда еще довольно молодой мужчина по имени Шамбл Д’Ор очень сильно боялся смерти. А поскольку умереть он, человек мирный, ученый, мог только от старости, то старости он тоже боялся. Конечно, никому не хочется становиться седым, лысым и морщинистым, поэтому самые популярные магические средства – те, которые помогают сохранять первую, вторую и прочие свежести. Одно время Шамбл мечтал о волшебных мирах, где люди молодели с помощью чудесной пластической хирургии, но что-то заставило его отказаться от перемещения в те края. Он начал искать средств остаться молодым, не покидая нашей вселенной.
- Расценки, небось, не понравились, - пробормотала Менька – и мне оставалось только кивнуть. Кто знает, сумел бы попаданец без документов, с диким именем «Шамбл Д’Ор» реализовать в моем мире здешние сокровища и накопить на приличную пластику в хорошей клинике? И хватило бы у него мозгов отсудить эти деньги назад, придравшись к паре не рассосавшихся морщинок?
- И вот профессор – тогда еще, повторюсь, довольно молодой профессор стал искать мифически-мистически-артефактическую вещицу под название «харякрус», которая разделяет человеческую сущность на две составляющих: одной достается весь запас гламура, положенный человеку от природы, второй – вся правда о том, каков человек на самом деле. Первая составляющая называется Крус, вторая – Харя. Ту часть, которая Крус, можно всем показывать: она всем нравится, тот, кто готов жить ее жизнью, всегда в шоколаде. – Профессор не удержался и снова сделал паузу, ожидая требовательных вопросов, а не дождавшись, злобно скривился и продолжил: - А с Харей все не так гладко, как с Крусом. Харю можно отпустить на волю – увы, но тогда она может очень и очень портить жизнь не только себе, но и другим. Но можно и запереть – в каком-нибудь специально построенном заведении типа лабиринта, а то и просто в волшебной вещи. Например, в портрете…

При слове «портрет» у меня появилось смутное подозрение, что какую-то похожую, но очень скучную историйку я уже слышала… или читала… или смотрела. Пока не вырубилась и не пропустила конец. Интересно, чем все кончилось для Шамбла Д’Ора?

- Очень хорошая, полезная штука эта харякрус, - всё бубнил профессор. - О ней ходили легенды не только в нашем мире, но и в сопредельных измерениях. Но ничего достоверно узнать не удалось, поэтому Шамбл предпринял несколько опасных вылазок в разные вселенные и наконец добыл именно то, что ему требовалось. А когда ритуал разделения себя на части и запирание Хари в парадный портрет прошли успешно, случилось страшное: Харя, впитывая в себя все неблагоприятные особенности натуры профессора, впитала и многие его способности. Поскольку способности, как правило, неразрывно связаны с негативной стороной личности и вместе с нею плавно перетекают…
- Та-ак, - хлопнув в ладоши, прервала я этот поток ненужных разглагольствований. – Больше аванса, меньше декаданса, профессор! То есть старикан ничего не может, пока не воссоединится обратно?
- Практически ничего, - покладисто согласился Лёдд.
- Выходит, он у вас со всех сторон импотент, откуда ни глянь, - приуныла Мене-Текел-Фарес. – Эх, придется старого хрыча реанимировать, а как?
- А ты меня спроси, куколка. – Наглый тягучий голос, раздавшийся из угла, мог принадлежать только мерзавцу Деанусу (я не поверила глазам, но за время рассказа Лёдда он опять успел развязаться и перевязаться – ну что за неугомонный тип!). – Там, где я пребывал последние годы, чего только с человеческой сущностью не делают. Делят и на два, и на семь, вгоняют в вещи и в зверушек, отпускают в другие реальности и заставляют там прожить сто, тысячу жизней с полной амнезией, не понимая, что ты здесь делаешь, вообще.
- Какой. Ужас. – Я старалась говорить равнодушно и презрительно – не хватало еще показывать врагу, что у меня бывают минуты слабости, а не только деловые истерики, помогающие заставить окружающих всё делать за меня.
- Ад! – пожал плечами фон Честер. – Чего вы хотите, королева?
- Мужа своего назад хочу, - прошипела я. – Все за мной. К Шамбл Д’Ору. Строем. И адского педрилу захватите, пока он сам тут всё не захватил!

Кабинет ректора был вполне ректальным: много дубовых панелей на стенах, кожаной мебели на полу, потрепанной литературы на стенах, тикающих фиговин и черепов на столах. Не хватало лишь феникса, который бы при виде нашей компании сгорел синим пламенем. А еще в кабинете висела куча картин, серо-буро-черных, точно их писали, стараясь не привлекать лишнего внимания к изображаемым объектам. Искать среди этих неразличимых харь ту самую – да мы бы и за год не управились. К счастью, искать не пришлось, потому что один из портретов оказался аккуратно засунут за спинку дивана и замотан плотным покрывалом, серым от пыли. Просто удивительно, что это произведение искусства не было отправлено украшать аллею Водолазов. Или еще куда-нибудь к чертям на кулички.

Не церемонясь, Финлепсин полоснул по пропыленным тряпкам своей боевой заколкой, занавес открылся. И…

И ничего. То есть портрет под покрывалом таки был, но ничего криминального в том портрете не было. Я приготовилась обнаружить на портрете монстра, оборотня, вурдалака, а вовсе не бородатого дядьку с масляным ртом, сальными глазами, потной лысиной и запотевшей рюмашкой. Больше всего воплощение компромата, страшный-ужасный харякрус напоминал говнофоточки с корпоративного банкета и семейного ужина, добавленные на стены соцсетей после Нового года. Да каждый праздник миллионы юзеров вешают точно такие же портреты в свои блоги – и никто не пытается прятать морды, соловеющие над салатиками-селедочками, под пыльные покрывала!

Поневоле задумаешься над тем, что мир, в котором ты родилась – поистине страшное место.

- Какая… гадость! – с выражением произнесла Менька.

Надо же, даже ее на чувства пробило. Первый раз моя несгибаемая премьерша дала слабину. Нет, второй. Первый был, когда Дерьмовый меч и его антипод – щит Буллщит – завоняли в унисон, пытаясь перепАхнуть друг друга.

Остальные мои соратники от вида харякруса только ручками прикрывались, да вздыхали на разные голоса, растеряв слова. Я пожала плечами, не понимая, что такого ужасного видят в Д‘Оровой Харе остальные. Конечно, рожа у мужика противная, но, судя по размеру кубка, стоящего от ректора по правую руку, она вполне могла быть еще противнее. Или попросту лежать в салате, стоящем в тазике по левую руку.

- Как же он деградировал с момента, когда я видел его в последний раз! – с наслаждением отчеканил профессор Лёдд. Похоже, ему позор ректора доставлял большое человеческое удовольствие. – И растолстел, и полысел, и опустился… Фу!
- Ну и вы, предположим, за последние лет сто не похорошели, - раздался от дверей совершенно спокойный ректорский голос. – Вы уже все посмотрели, молодые люди? Тогда, может быть, оставите мой кабинет и побежите сплетничать обо мне по факультетским общагам?

Обведя свою команду взглядом, я поняла: определенно этот мир жидок против моего. Все глядели на Шамбла так, словно он Шамбалу взорвал. А он всего-то выжрал стопарик под селедочку с луком да улыбнулся в камеру! Все-таки хорошо, что в прошлой и, надеюсь, невозвратной жизни я была непритязательной, бывалой тефтелькоподавательницей.

- Ректор, - улыбнулась я самой светской из своих улыбок, - ректор. А зачем вы его прячете? Очень миленький портрет.
- ЧТО???!!! – одновременно прокричал и прошептал Д‘Ор. Выглядел он так, будто выбирает, станцевать ли ему ламбаду на столе или спрыгнуть с самой высокой из башен Хогвартсорбонны. Да и соратнички мои, поняв, что я сказала, судя по их виду, приготовились умирать.
- Миленько, я говорю!!! – проорала я, чтобы до всех дошло. – Живенько, темпераментно, естественно. Вы тут такой пылкий. – И, мысленно попросив прощения у Розамунда, подмигнула ректору, находившемуся на грани между оргазмом и инфарктом.

Команда моя, стоявшая в состоянии глубокого обморока, наконец, отмерла и загомонила, убеждая ректора, что он очень неплохо смотрится на харякрусе и негоже такую красоту за диванами прятать. Ректор, прослезившись, кивал головой и явно был готов ради нас, прекрасных людей, на все, на все буквально.

- Между прочим, - вдруг задумчиво произнес Прозак, - вам бы не на стены эту штуку вешать, а обратно с ней воссоединиться. В ней – я это чувствую всей своей проклятой душой, мы, проклятые души, отлично друг друга понимаем – хранится и ваш магический потенциал, и мужской, и много всякого-разного. Вы отказались от них, потому что хотели быть хорошим. Вам всегда хотелось быть хорошим мальчиком. А…
- А хорошие мальчики плохо кончают, - неожиданно перебил Прозака Деанус. – В буквальном смысле, ректор. Или не кончают вовсе. Может, вернем эту часть вас туда, где ей положено быть, а, ректор?

Шамб Д‘Ор глядел на нас затравленно и молчал. В его глазах крутился счетчик, но я была уверена, что похотливый старикашка согласится. Пусть это добавит ему пуза, лысины и морщин, пусть борода его в одночасье побелеет, но он согласится! У мужчин, придурков, нет ничего дороже ЭТОГО.
Tags: Дерьмовый меч
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 133 comments