Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Брутальные членодевки - нелишние люди нашего времени

J2 в колоратках

Мне нравятся очистительные исповеди Александра Дьюка на Самиздате. Жаль, что их мало. Я бы каждую неделю такое читала, но после МОСКа хорошо представляю, какая это адова работа - читать книги вроде тех, что разобраны Дьюком, отслеживая не столько хитросплетения, сколько дебилосплетения сюжета и массовую гибель обоснуев. За подобную работу медаль надо давать и в ножки кланяться. И особенно - особенно - кланяться должны аффтары. Ибо никто, никогда не позаботится о них лучше, чем шоковый критик. Все остальные будут чесать об литератора свои комплексы, не задумываясь, какая прорва времени и сил проебана на написание очередных "Ведьмы в законе", "Колдуна в малине" и "Дилдоежика не скажу где".

Брачные и полубрачные танцы петухов и кукушек на литературных ресурсах (любых) есть дело ритуальное, статусное и развращающее. После пяти-семи комментов "Ах, какая прекрасная, светлая, глубокая, чистая, веселая, на один раз поржать, прочесть и плакать книга!" аффтар входит в состояние измененного сознания. Он и раньше-то с трудом оценивал текст, что свой, что чужой, а тут и вовсе прифигел. И весь такой прифигевший, он берет себе имечко, скажем, Илленн ан'Трилори, пишет что-то вроде:

"Под мокрым дождем, под осеннею мглой
Котенок сидел посреди мостовой.
Взъерошенным, мокрым и грязным он был,
И каждый его стороной обходил.

Прохожих поток уходил в никуда,
Угрюм, молчалив, равнодушен всегда.
Котенка пинали, и шикали прочь,
И гнали его в непроглядную ночь.

Под мокрым дождем, под осеннею мглой
Злой хищник шагал посреди мостовой.
Огромные когти и взгляд с желтизной -
И каждый его обходил стороной.

Увидел котенка огромный химер,
И в сердце его распахнулась вдруг дверь.
Огромные лапы котенка накрыли,
От страшного мира собой защитили.

«С тобой, мой котенок, пойдем мы вперед,
Нас больше ненастье вовек не найдет!
Не будут нас люди с тобой обижать -
И к солнцу мы весело станем шагать.

Живи, мой котенок, и горя не знай,
На крыльях волшебных бесстрашно летай.
Пусть новой весной не коснется печаль,
Отступит и спрячется вьюжный февраль!

Пусть в горе не даст падать друга плечо,
Пусть парень целует в любви горячо,
Свободно крылатой пусть будет душа
И будет бессовестно жизнь хороша!»"


То есть плавно отъезжает в страну целующихся котиков, светлых книг и развлекательно-слезливого писева в стиле "Аднаногая сабачка". И после этого читатель удивляется, отчего в книгах воинов Графоманьей Армады нет мужских персонажей, одни членодевки.

Нет, вот это офиснопланктонное-паразитарное, ищущее себе MILF (если кто не в курсе, то это значит "mother I'd like to fuck" и переводится как "мама, с которой я хотел бы заняться сексом") с дополнительной функцией заботы о мамсике - не мужчина, а именно членодевка. Даже если оно двухметрового роста и сведуще в боевых искусствах. И то, которое моется раз в неделю, отращивает пивное пузо, глядит на любую женщину маслено и обещает вдуть сразу после замшелой хохмы: "Меня никак не зовут, я сам прихожу" - тоже не мужчина, а членодевка в течке. И прекрасный принц одвуконь, геройствующий, как другие с жиру бесятся, на всём готовом - тоже не мужчина, а членодевка с ПМС. И бревно, которое не интересуют никакие потребности, кроме первой ступени пирамиды Маслоу - это вообще не человек, у манекенов пола не бывает.

Всё вышеперечисленное - не более чем эрзац, клише, подростковый бунт взрослого бездаря. Эдакая писательская попытка доказать, что он не ребенок, а пацан, причем, если воспользоваться выражением одного из набегающих к Далину "диспутантов", "правильный пацан". А правильные пацаны:
а) не склонны к рефлексиям (считая их гомосятиной),
б) решают споры мордобоем (поскольку словами ни герой, ни его создатель не богаты),
в) чтобы не огрести люлей, постоянно прокачиваются и прошиваются (пока не распухнут от плюшек и скиллов),
г) демонстрируют окружению уголовно наказуемые формы маскулинности и сексапила (одновременно дергая предмет страсти за косички, пока на чувство не ответит).

Помню, один усердно тролливший меня молодой человек изумлялся монологу мужского персонажа из моей книги. В монологе содержалось типичное утреннее мужское нытье, какого не чурается ни один мужчина. Просто те, кто покрепче, ноют про себя. О нет, я не возлагаю на мужчин чрезмерных надежд. Как говорится, слабые падают лицом в салат, сильные - в десерт. Он что, гей? - изумлялся критик по поводу жалеющего себя главгероя. Я хмыкнула и закрыла отзыв (тогда я их еще читала), подумав: сколько же аффтаров верит, будто обсценная лексика или замена слов апперкотами придаст персонажу мужество или хотя бы брутальность! Между тем достаточно почитать стоящие книги, написанные талантливыми авторами прошлых веков, чтобы понять: мужчина может переживать по любому поводу, признаваться в любви и даже плакать, оставаясь мужчиной. И достаточно открыть современного аффтара, чтобы понять: матерясь и кружась в вихре смертельной-мать-ее-стали, герой может распрекраснейшим образом оставаться членодевкой.

Давайте-ка поясню на конкретном материале.

Любите ли вы "Хроники Ехо" Макса Фрая? Мне эта серия нравится. Вернее, нравилась. Хотя отвлеченно, не как читатель, а как критик, я хорошо понимаю недостатки "Хроник": главный герой дивным образом расколот на плохого мальчика Максика и хорошую девочку Свету. Периодически хорошая девочка берет верх и заставляет Максика прочувствовать то, что ему чувствовать совершенно неохота: угрызения совести или сугубо женскую гиперответственность, красоту момента или приступ кокетства... Словом, хорошая девочка вклинивается в плохого мальчика, точно ледокол в ледяной припай, не дает ему стать цельным. Чувствительная и шаловливая девочка, которая убивает так же легко, как обжирается пирожками мадам Жижинды, своего рода пародия на традицию отечественной фантастики - персонифицировать в главном мужском герое его создательницу. В конце концов, у любого человека имеется и анима, и анимус.

Это, если так выразиться, дозволительное содержание анима в мужском персонаже. Но чем дальше в океан, тем ледоколы толще. И капризные принцесски оказываются вложены в геройские оболочки, словно матрешки, причем оболочка год от года всё тоньше. И уже неважно, женская это фантастика или нет: аффтары мужского пола точно так же не представляют себе, что такое мужчина, как не представляет себе этого юная или далеко не юная писательница. И женщина, и мужчина, не ставящие перед собой творческих задач, тупо передирают с натуры: что вижу, о том пою. А что видит перед собой этот офисный акын? Либо гребаный планктон, из которого не слепишь героя, как ни трудись, либо киногероев, которых можно нашинковать и соорудить из них салатик, словно в "Молекулярном кафе" Варшавского - куча любимых продуктов, смешанных в одной миске, формируют отвратительное хрючево.

Шопаделать, аффтар хотел нарисовать мужчину своей мечты. Мужчину, с которым или которым писатель(ница) хотел(а) бы быть в реальности. То есть задача не имеет отношения к книге, она имеет отношение к аффтару. Создатель данной корявой вселенной делал героя не под придуманный мир, а под себя. Поэтому сеттингу пришлось прогнуться, а местами и разойтись по швам. И читатель, если он не окончательно охомячел, видит эти дыры в ткани повествования, может, даже ощущает неловкость, что из него тут какого-то вуайериста делают...

А может, оно-то и есть самый смак, самая мякотка писева. В конце концов, сколько я могу тебя защищать, читатель? Эдак я стану слепоглухонемым капитаном дальнего плаванья - таким же, в какого превратился наш маркетолог, отрицающий существование умной публики, знающей в книгах толк.

Приходится признать и обратное: читатель деградирует, его уже нехило воспитали под нужды родимого книгоиздата. Всё чаще и чаще натыкаюсь на отзывы к книгам в фикридерском духе: ой, как я люблю таких артуров-мерлинов-гарри-драко-снейпов-динов-сэмов-подставить-требуемое! мне нравится, когда они жестокие-негодяи-кавайные-няшки-пухлики-задохлики-качки-оборотни-вампиры-дальнобойщики! Всё как они любят. Они больше не думают, зачем данному персу те или иные черты, что он, мамочкина радость, папочкина гордость, тут раскрывает и символизирует.

Вы можете не верить мне, но скриншоту-то вы поверите?



Угадай книгу по отзыву, ага. "Вроде всё, как я люблю: герой - милый и пушистый кот по завлекающей кличке Бегемот (мне сразу представляется жирный, пушистый, черный котяра)", потом Шварценеггер стреляет из базуки в Понтия Пилата, Сталина судят судом эльфов за расстрел Грибоедова, автора "Водоросли", здесь всё, как вы любите, мои маленькие пушистые вонючки, никаких "двояких впечатлений", только одноякие. Аффтар ищет, как в фанфикшене выражаются, сокинкеров (то бишь тех, чьи фетиши совпадают с его собственным) и готов их обслужить по высшему разряду. Хотите слезливую членодевку под маской брутального самца? Всегда пожалуйста. И это уже не от незнания жизни, это от нежелания соотносить искусство с жизнью. А нафига? Хомячью нравится нереально маскулинная членодевка. Давайте аффтар будет работать на свою ЦА, м?

Кабы можно было ограничить удовлетворителя хомяков его вдрызг мутированной ЦА, никто бы не возражал. Но ведь пейсатели лезут из своих сосудов, точно джинны из бутылок - и норовят уничтожить тех, кто их освободил. Олег Дивов в очередном антипиратском воззвании деликатненько именует это явление "ковровыми бомбардировками публики молодыми талантами". Забыл, видать, что бомбардировки - не фейерверк. И не на развлечение ведутся, а на уничтожение. Ну а в результате долгих бомбардировок чем попало мы имеем уже не одно, а два поколения с поврежденными мозгами, которые от книги ждут не идеи, а кинков. Не художественных образов, а фапательной ролевушки. Не отражения эпохи, а, как было заявлено на одном конвенте, "изящного глумления над приметами времени".

Это даже не конъюнктура. И не жополизство. Это дилерство, сколь бы ни протестовали литературные толерасты, сколь бы ни таскались ко мне с призывом: "Да пусть уже они пишут и печатаются, лишь бы не пили-не кололись". Читатель пьет драг-тексты, колется драг-книгами, подсаживается на драг-литературу. И мне предлагается оставить в покое этих ребят, пусть себе развлекаются.

Авотхуй. Таков мой личный аналог средневекового боевого клича "аой". И мой совет всем советчикам: ходите да оглядывайтесь, маленькие. Я ведь могу зайти и в ваши разделы на том же Самиздате. После чего вы, толерантные мои, скорее всего, станете всеобщим посмешищем.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, декоративный пол, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, философское
Subscribe

  • Цыпленок с виноградом

    Виноград можно использовать не только в кондитерских изделиях и в соленьях, но и в качестве гарнира. Особенно хорошо он подходит к птице. Если…

  • Испанская тортилья с рыбой и картофелем

    Испанская тортилья, в отличие от мексиканской - не пшеничная или кукурузная лепешка, а омлет из куриных яиц с картофелем и репчатым луком. Есть…

  • Зефир на агар-агаре

    Зефир без пектина и без шоколада тоже получается очень симпатичным. Его можно делать практически на любом фруктовом пюре, но оно должно быть либо…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 391 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Цыпленок с виноградом

    Виноград можно использовать не только в кондитерских изделиях и в соленьях, но и в качестве гарнира. Особенно хорошо он подходит к птице. Если…

  • Испанская тортилья с рыбой и картофелем

    Испанская тортилья, в отличие от мексиканской - не пшеничная или кукурузная лепешка, а омлет из куриных яиц с картофелем и репчатым луком. Есть…

  • Зефир на агар-агаре

    Зефир без пектина и без шоколада тоже получается очень симпатичным. Его можно делать практически на любом фруктовом пюре, но оно должно быть либо…