Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Песни милосердия и опыта

Драконы-2

Всё, комменты на СИ выключены, решение окончательное и обжалованию не подлежит. Амба. Не желаю я на Самиздате разговоры разговаривать, да еще с тамошней неугомонной публикой, заползающей под черными никами в отключенные для всех, кроме френдов, комменты. Не знаю, кем надо быть, чтобы лезть к человеку, отключившему комменты. Нательным паразитом? Эктоплазмой? Клеем "Момент"? В любом случае анончики СИшные - просто образец флуда и флейма. То приползут адепты всепрощения и затянут песнь милосердия: "Убедить вы все равно никого не убедите, пока им самим не надоест, писать они не перестанут, к тому же люди чем-то заняты..." То после защитника графоманьей занятости впорхнет защитник писаки, пропесоченного в отзыве, с чириканьем: "Это неприлично!" То какое-то одноклеточное с ником типа "Ехидинка" ("сынок, тебе мало того, что ты негр?" (с) - девочка, тебе мало того, что ты ТП?) делает вид, будто впервые узрела слово на олбанском. То другое одноклеточное, забаненное в гугле, выясняет у меня, почему я пишу "перверзия", а не "перверсия"...

Словом, за неделю ни одного человеческого лица. Пойти и узнать самостоятельно, что у термина два написания, самиздатовцам в лом. Зато анончиком в комменты просквозить - вдруг удастся развести на холиварчик? - самое отото и атата. А чего ты хочешь, Инесса? Кузницы-житницы-здравницы-хлебницы-пепельницы юных (и далеко не юных) талантов такое прекрасное, благостное место, здесь одни лишь милостивцы вправе вкушать благорастворение в воздусях. И вдруг опа, на СИ просыпается Трехголовый, пушка огнеплюйная. Итак, он просыпается, открывает зенки - и что же он видит, на зиму глядя?

Трехголовый размежил вежды. Трижды.

- Лучше б ты спал дальше, - мрачно сказала старшей голове младшая и, нагло перехватив управление ближайшей лапой, отвесила себе смачный фейспалм. - Ох, какой сон прервал, паску-у-уда-а-а...

Драконы могут спать столетиями - да кто ж им даст? Люди не позволят чешуйчатым тварям (на которых так удобно вешать беды человеческие) дрыхнуть невозбранно.

Вот и сегодня от входа в пещеру тянет благовониями, перебивает земляной, пыльный запах логова, дребезжит снаружи заунывный напев, не то заклинание, не то литургия. Кому пришло в голову служить молебны на драконьем утесе? Кому-кому. Людям, естественно. Не драконам же. Старший со Средним обмениваются мрачными взглядами: им тоже хочется спрятать морды и погрузиться в долгие драконьи сны о холодных небесах, о морях, похожих сверху на лужицы ртути, о брачных играх в облачной мгле... Но люди нипочем не уйдут, если их не разогнать. Бесполезно делать вид, что тебя нет или что ты ослеп-оглох на старости лет. Трехголовый давным-давно понял: игнорировать проблему - не метод. И если твоя проблема - люди, то игнорируя людей, добьешься одного: они тебе на гребень залезут, выясняя, нельзя ли дракону глазик выковырять и забрать в качестве сувенира. Ну а что, у него ж еще пять останется, это впятеро больше, чем осталось бы у человека!

Люди всё меряют по себе: если им требуется два глаза, то зачем тебе больше, ящер? И если они встают с петухами, значит, их петухи трубят зорю всему миру. А если им скучно, они примутся искать развлечений на свои задницы именно там, откуда их задницы целыми не выйдут. Еще люди неисправимые авотуменяторы. Чуть что - сразу слышится: а вот у меня! И бесполезно объяснять, что ты другой и тебе неинтересна человечья статистика. Люди вообще редко слышат слова "мне неинтересен ты". Человеческий слух их пропускает, запикивает, ставит глушилки и гасилки. Через которые не всякий дракон пробьется. И ладно бы все эти ухищрения были во имя выживания!

Трехголовый покачал старшей головой, покивал средней и издал неприличный звук младшей. Ради выживания люди не делали ничего. То есть вообще ни-че-го. Они все делали выживанию вопреки: пытались разбудить дракона, убить дракона, приручить дракона, трахнуть дракона и перевоспитать дракона. Как будто им не дракон нужен, а хорошая девочка. Трехголовый вспомнил свой последний кошмарный сон и передернулся: привидится же... Между тем людям нужны именно драконы - хотя бы потому, что дракон тварь редкая, а хороших девочек в каждой многодетной семье штуки две-три сыщется. Лгуньи, подлизы и интриганки. Дешевый товар. На дракона можно туристов заманивать, продавать гобелены, открытки и магнитики с его изображением, устраивать шествия и турниры с его чучелом, называть в его честь улицы и площади, на которые не ступала драконья лапа.

И еще ходить крестным ходом к его пещере, искать приключений на свои, как уже было сказано, смертные задницы. Причем, что характерно, внезапно смертные.

Трехголовый поднялся на задние лапы, выгнулся, будто кошка, будто кошка же поскреб когтями стену, расправил крылья, в самый раз по пещере, почесал перепонки о противоположные стены. Конечно, неплохо бы сходить к пещерному озеру с черной, густой и тихой, как смола, водой, принять ванну, выпить чашечку кофе... Но делать это под ладан и "спасипомилуй" не хотелось. Еще одно испорченное утро. Ну пусть не совсем утро, но пробуждение. Пришлось просто потереть глаза кулаками и выползти наружу, позевывая и вихляя задом из внутреннего протеста.

Разумеется, при виде грязной драконьей туши толпа шарахнулась. Ей наверняка представлялось куда более пафосное зрелище: весь элегантный, сияющий и грозный повелитель чего-то-там (Трехголовый не утруждал себя запоминанием человечьих названий места, где столько веков скрипят его старые кости). А тут выползает треглавая ящерица размером с армейский обоз и смотрит тремя парами глаз. Неодобрительно.

- Э-э-э-экх-х-х-хм-м-м-м! - решился, наконец, самый смелый (и самый разодетый) участник крестного хода. - Мы, как иерарх новой церкви Безумного Ока...
- Чего безумного? - шепотом спросил Младший у Старшего. Эхо от шепота загудело в тоннеле, словно колокол, и иерарх присел на ватных ногах. Остальные прихожане просто полегли, изображая стаю принарядившихся опоссумов.
- Всего безумного! Помолчи, - шикнула старшая голова и, переборов утреннюю агрессию, ласково кивнула иерарху-храбрецу: - Да-да, я вас внимательно слушаю.

Приободрившись, глава Око-церкви продолжил:

- Мы, иерарх новой церкви Безумного Ока, приказываем тебе...

Зря он это сказал. Драконы, расхохотавшись, извергают пламя и могут не дослушать шутку, сколь бы хороша она ни была. Откапывая священнослужителя из кучи горелого мусора, Трехголовый искренне сожалел о своей выходке и только надеялся, что оратор не настолько поврежден, чтобы не закончить свою пафосную речь.

Оратор был если не в порядке, то в шоке. И на автомате забубнил:

- Твое поведение разрушает нашу картину мира, наше представление о достоинстве и мощи драконов, об их уважении к традициям. Наши предки уживались друг с другом столько лет...

Дальше и слушать не стоило. Очередная попытка защитить криво написанную картину мира и восстановить честь чьих-то там предков, которые ну никак не могли уживаться с предками Трехголового, мирно или не мирно. Хотя бы потому, что драконьи маменька и папенька проживали за тридевять морей от нынешнего обиталища своей деточки. Драконы предпочитают жить отдельно от родни и не пересекаться территориями. А лучше и не граничить, слишком уж хлопотно уточнять, где именно пролегает граница, за которую не суйся тот, кто слабее, - ни крылом, ни хвостом, ни единой чешуйкой. Драконьи войны - это вам не игрушки Алой и Белой розы.

Между тем люди, которые живут кучей, кучей спят, едят, спариваются, рождаются в такой тесноте, что новорожденный дракон тут бы немедленно и спятил - так вот, люди усугубляют свое незавидное существование кучей обязательств по отношению к предкам. Они защищают их честь (включая честь легендарных, то есть, мягко говоря, не совсем реальных личностей), несмотря на то, что ее никто не затрагивал, не посягал и не касался. Так, словно честь людских предков - некрасивая, унылая вековуха, которую неугомонная мамаша пытается выдать замуж, всем рассказывая, как на ее деточку покушался и тот ловелас, и этот, и еще толпа мимохожих-мимоезжих.

Стоит ли рассказывать, что Трехголовый выслушивал жалобу-похвальбу в стиле мамаши при дочке-вековухе не первый и даже не сотый раз?

- Слышь, ты, магистр братства Окосевших Глаз! - рявкнул Средний. - Говори, зачем пришел! Я еще, между прочим, не завтракал!

Старшая голова с трудом удержалась от очередного фейспалма. Средний без кофе вел себя хуже Младшенького. А мешок хорошо прожаренной и просушенной арабики, заныканный у чаши с ключевой водой, пах притягательно, нестерпимо притягательно, через три коридора и два лавовых тоннеля - пах и манил к себе. Кофеиновая ломка накатывала неотвратимо.

- Мы предлагаем тебе покориться власти церкви... - дал петуха иерарх.

Все-таки он был очень смелый. Глупый бы красовался, и напирал бы, и возвышал голос, и всерьез бы надеялся переиграть, понравиться, покорить. А этот давно понял: битва проиграна и остается лишь соблюсти приличия, дурацкие правила, неведомо кем выдуманные и даже не описанные толком.

Была охота людям подчиняться всякой фигне, лениво размышлял Трехголовый. Почему бы им не обожествить логику? Или адекватность? Или хотя бы инстинкт выживания, позволяющий тем же кабанам и оленям, на которых дракон охотится сотни лет, разбегаться и прятаться с издевательской, безошибочной ловкостью, которая делает их равными - безжалостного хищника и неуловимую добычу? Нет, нужно самим припереться в логово и нудить на пороге, требуя покорности от того, кто физически не способен покориться чему бы то ни было - разве что собственным скверным привычкам. Может, люди тоже покоряются собственной привычке клянчить у драконов: отдай нам власть над собой, ты, древний ящер, стань нашей игрушкой, нашей марионеткой, нашим аттракционом для туристов. И не знают, что довольно Трехголовому согласиться, как он потеряет всякую ценность.

Потому что покоренный дракон - это не дракон вовсе, а так, фикция. Фикция, дышащая огнем и катающая на своей спине детишек с унылой предсказуемостью карусели. Мало им ярмарочных каруселей и раскрашенных чучел, с которыми становится скучно, если ты уже взрослый.

- Они никогда не взрослеют, - глубокомысленно замечает средняя голова. Зануда.

Трехголовый давно понял: каждый раз, как очередное братство, сестричество, орден или ковен пытается сделать себе имя, на драконий утес отправляют делегацию потенциальных великомучеников. Которых дракон должен сожрать, растоптать или сжечь для демонстрации серьезности их религиозных намерений. Как эти себя назвали? Церковь Безумного Ока? Совсем окосели. А самое нелепое - человечья вера в то, что так или иначе, пассивно или агрессивно, Трехголовый свою задачу выполнит. Дракон будет сотрудничать, убивая или соглашаясь.

Меж тем иерарх, видя, что Трехголовый не собирается его есть, воспрял. И довольно бодро зачитал самую, по мнению людей, соблазнительную часть петиции - разнарядку жертвоприношений дракону, буде тот согласится вести себя хорошо.

- Три упитанных быка, или семь овец, или семь преступников, приговоренных к смерти, или семь невинных дев...
- Что? - взвивается Младший. - Жрать уголовников, чтобы они могли на гильотине сэкономить? Да еще и старых дев грызть? Тьфу!
- Слушай сюда, деточка. - Старшему надоело. Он не в настроении ломать комедию перед толпой, спросонья и до завтрака. Возможно, когда-нибудь он будет достаточно стар и немощен, чтобы наслаждаться возможностью демонстрировать мощь и огнеплюйность перед кем попало. Но Трехголовый надеется, что это будет нескоро. - Или я должен сказать "старый пень"? Так вот, деточка старый пень. Я тебе не говорящая собачка, чтоб ко мне странники досужие шлялись. Забирай свое молитвенное стадо и чеши отсюда. Или через час замок вашего монарха будет гореть, как сухой коровий навоз. А когда узнают, кто достал дракона до того, что он разнес твердыню власти, вашим семьям не поздоровится. И никаких мартирологов-апокрифов или на что вы там надеетесь. Поедете по этапу северные хутора осваивать и с тамошним гнусом по душам беседовать. ВОН!!!

Огненный выхлоп проносится над толпой. Слышны крики ужаса, плач, и старшая голова думает: сами же этого хотели - и снова недовольны. Неблагодарные, всегда неблагодарные. Люди.

Сидя на опустевшем утесе вечером того же дня, Трехголовый спрашивает себя (вернее, средняя голова спрашивает у старшей, игнорируя мнение Младшего):

- Слушай, может, подходы к Последней тропе камнями завалить? Чтоб поменьше лезли?

Старший свешивает голову с обрыва и осматривает Последнюю тропу, ведущую к драконьим пещерам - почти отвесную, отполированную до блеска - не то дождями, не то ногами-руками-боками жертв, практически непроходимую - и вздыхает:

- Бесполезно. Только чаще ходить станут. И не поодиночке, а отрядами, чтобы друг друга под задницу поддерживать. Запретный плод сладок.
- Это верно, - кивает Средний. - Человечество - драконий крест.
- Еще бы, - соглашается старшая голова. - Еще бы.
Tags: Трехголовый, разорительная роскошь общения, сказки для очень взрослых, философское
Subscribe

  • Коллекция моих скриншотов разрастается

    А это пост скорее философский и затрагивающий сразу несколько актуальных тем. Среди них тема о платных рецензиях, внезапно поднятая Е.Н. Иваницкой…

  • Родовое проклятие подлости

    Рассказывают, Жучкова со своими говорящими глистами (какой-то Филипп Хорват, он же Гор Потоков, он же Прорыв Унитазов, он же Гнусный Ублюдок, он…

  • Вслед недавнему посту

    В недавнем посте я описала, как старуха Скади зазывает на "аффтар-тудеи" писателей-"боллитровцев" — то есть людей, которым эгалитарность и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 112 comments

  • Коллекция моих скриншотов разрастается

    А это пост скорее философский и затрагивающий сразу несколько актуальных тем. Среди них тема о платных рецензиях, внезапно поднятая Е.Н. Иваницкой…

  • Родовое проклятие подлости

    Рассказывают, Жучкова со своими говорящими глистами (какой-то Филипп Хорват, он же Гор Потоков, он же Прорыв Унитазов, он же Гнусный Ублюдок, он…

  • Вслед недавнему посту

    В недавнем посте я описала, как старуха Скади зазывает на "аффтар-тудеи" писателей-"боллитровцев" — то есть людей, которым эгалитарность и…