Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Невменяемое драконьё


По мотивам истинно, истинно гениальной саги (или десяти саг), созданной одним из моих новых, но оттого не менее разодрательных непримиримых критиков. Спасибо sheddar и yu_sinilga за ссылки. Узрите, несчастные, кого вы должны читать вместо моих "сложных, тяжелых писаний" - звезду "Альфы" (ну естессьно) и "Эксмо", сваявшую шедевры:
Миры Доставки. Полдня до расплаты
Невменяемый колдун 01. Невменяемый колдун
Невменяемый колдун 02. Месть колдуна
Невменяемый колдун 03. Жемчужный орден
Невменяемый колдун 04. Невменяемый дракон
Невменяемый колдун 05. Война Невменяемого
Невменяемый колдун 06. Невменяемый скиталец
Невменяемый колдун 07. Выбор Невменяемого
Невменяемый колдун 08. Путь Невменяемого
Невменяемый колдун 09. Коварные сентеги
Невменяемый колдун 10. Невменяемый дипломат
еtc.
Также благодарю филолога и переводчика Романа Шмаракова за прекрасное, полное огня обсуждение шедевров.

А теперь сублимация моей зависти к гению. Поскольку зависть сказочная, то и сублимируется в форме сказки. Аналогичные образцы плохого отношения к хорошим людям можно увидеть по тегу "недоношенное", там они все, позор моих седин.

Трехголовый, естественно, спал себе и спал. Ну просто он был... лежебока. Поэтому привыкайте, что каждая сказка про него начинается с описания того, как главный герой спал так, спал эдак и знать не знал, что день грядущий им готовит. Всем троим - Старшему, Младшему и Среднему.

Между тем сон драконов очень чуток. Они скорее дремлют, вполглаза наблюдая за летящей мимо действительностью. Результат похож на замедленную киносъемку, где каждый кадр - открытие драконьего глаза, сканирующего пространство: все еще весна или уже лето? Лето, Трехголовый, лето. Весну ты, как всегда, проворонил - или в твоем случае надо говорить "продраконил"? Дракон приоткрыл глаз - один из шести, зафиксировал обстановку, собрался сомкнуть веки... И тут за веко решительно и бесцеремонно придержали:

- А ну не спать!

Сказать, что с Трехголовым никто и никогда так не обращался, значит ничего не сказать. То есть с ним обращались по-разному и зачастую нагло: рыцари, герои такие, вечно прикрывали наглостью подгибающиеся от страха коленки и трясущиеся латные рукавицы. Но руками в органы зрения? Дракону? Только природная деликатность и толика любопытства (что уж греха таить, драконы любопытны, как кошки) не позволили Трехголовому пустить очищающую струю огня, аннулируя раздражитель. Вместо этого дракон аккуратно приподнял второе веко - и увидел, что это хорошо. Хорошо, что он не сжег нахальный "будильник" без выяснения подробностей.

Перед ним стояла принцесса. Таких ему еще никогда в жертву не приносили, хотя обещали неоднократно: чистенькая, нахальненькая, в розовеньком платьице и с диадемой на белокурой головке. Кудри, завитые мелким бесом и заколотые в два длиннющих хвоста, наводили на воспоминания о ком-то, несущем что-то во имя кого-то. Короче, Трехголовый был покорен. Но одновременно он был в ужасе. Есть детей (а принцессе было ровно столько, чтобы ее можно было называть принцесской) дракон категорически не собирался, значит, придется тащить это сокровище обратно к папочке с мамочкой - и проколоться перед всем местным населением, доказав то, в чем Трехголового давно подозревали. Доказав, что он, ужас, летящий на крыльях страшных сказок - на деле... добрый.

- Ты кто такая? - спросил Трехголовый, воззрившись на незваную гостью.
- Дочь компрадора Парадора, - сосредоточенно сказала гостья, измеряя взглядом леденец размером с ее голову.

Слава информационной энтропии, не принцесса, понял дракон. Следовательно, есть это не надо, оно здесь с другой целью. Хотя, на первый взгляд, ребенок умытый, упитанный и очень, очень похожий на агнца, присланного на заклание. Агнец, не обращая внимания на дракона, обдумывающего, есть или не есть, в свою очередь решал судьбу леденца. Приговор был немилосерден: дитятко открыло рот таких размеров, что было в этом нечто нечеловеческое, почти змеиное. Трехголовый немедля проникся к малышке сочувствием - как к дальней родственнице.

- Ты же лопнешь, деточка, - жалобно произнес Средний, а Младший, отодвинув вечного родителя, культуртрегера, сторонника ЗОДЖ (Здорового Образа Драконьей Жизни) и просто зануду, рявкнул: - А ну прекратила жрать! Говори, чего надо, дочь парадоро-компрадора!

Дочь этого, которого деловито вытерла об платьице липкие ручонки и заголосила с интонацией и тембром пароходной сирены:

- Батюшко! Благодетель! Не оставь народ мой в минуту жизни трудную! Спаси и оборони! Всем Парадором к стопам твоим припадаем, защити! А уж мы тебе не поскупимся, всего чего скажешь, того и предоставим: и колечек, и овечек, и девочек, и мальчиков...
- Стоп-стоп-стоп, - строго прервал малолетнюю сирену Старший. - Вот последний пункт - в деталях и по делу. Не суетитесь, юная леди, говорите об оплате и объемах работ.

Получив незаслуженный титул, дочь компрадора приосанилась и выдала:

- Усмирите ваших ублю... деточек! Они терроризируют весь Парадор!
- Ка-а-аки-и-их д-д-деточек? - обалдел Трехголовый. За всю многовековую жизнь он ни разу не позволил себе произвести на свет "деточек" - жалел планету. Или конкуренции боялся, черт их, добрых драконов, знает, с чего они такие добрые.
- Так я и думала. - Дочь компрадора Парадора покраснела, как недоеденный леденец, швырнула почти нетронутое лакомство на землю и со всей дури топнула по нему ногой: - Они всё наврали!
- Еще раз убедительно прошу объясниться, - прогнусавила средняя голова, теряя нить.
- А то укушу! - встряла младшая и продемонстрировала оскал.

Оскал впечатлил и белокурое исчадье компрадора затараторило:

- Понаехали, говорят, из самой Махровии. Знаете, есть такая земля, за морями, за горами...
- Дальше. - Трехголовый пресек попытку впасть в эпичное повествование.
- Понаехали и стали концерты давать. Везде. И в замке, и на рыночной площади, и на лобном месте, и даже в храме Меломана Спасителя. Ну, после первого концерта мы обалдели, так и разошлись обалдевшие. После второго им просто хвоста накрутили. После третьего они всем сказали, что они ваши сыновья и что если им будут хвосты крутить, они вам пожалуются. И тогда все перестали ходить на рыночную площадь, потому что невозможно же, ну невозможно! - Рассказчица скорбно высморкалась при посредстве пальцев и изящно вытерла нос передником в оборочках.
- Мне все ясно, - кивнула младшая голова, давно сообразившая, какая напасть посетила злосчастный Парадор. - Я эту группу знаю. Они раньше назывались "Невменяемое драконьё".
- Ты что их - СЛУШАЛ??? - с отвращением спросил Старший.

Младший зарделся, словно восток зарею новой:

- Один раз, для общего развития...

И Средний немедленно наябедничал:

- Ему тогда по результатам развития в третий глаз вступило дредов с кольцами наху... - Средняя голова скосила глаз на гостью, которая и не прислушивалась совсем, ну вот ни чуточки, - ...нахре... наплести. - Средний кашлянул и продолжил профессорским тоном: - Инфицирующее действие этих невменяемых трудно переоценить.
- Да и компрадоры Парадора вот-вот разорятся, рынок-то рухнул, - скривил рот набок Старший.
- На рынке одни только песни и слыхать, - вздохнуло дитя-переговорщик. - Вот меня и послали тебя умолять. Ну чо, я умоляю.
- А почему тебя-то? - изумилась младшая голова.
- Говорят, - доверительно понизила голос дочь хитрюги-компрадора, - ты детей не ешь.
- Тьфубля, - автоматически ляпнул Трехголовый хором и даже не смутился: все равно эта юная не-леди с грудничкового возраста знает все слова, необходимые для успешной торговли, нечего с нею церемониться. - Ладно, полетели, малявка. Оценим масштаб бедствия.

Бедствие было ох каким масштабным. Издаля было слыхать. Трехголовый, будто припоминаемый людьми по поводу и без повода Смауг, кружил над городом, над которым до небес стояло устрашающее тынц-тынц. Но куда более устрашающим оказался вплетенный в тынц-тынц текст:

"Если ваше тело подвергает кто-то сглазу, сразу
Стало дурно больно и не можешь сбросить эту заразу,
Кто-то глазом недобрым прошил, сна, покоя, здоровья лишил!

Значит, очень часто вы бывали рядом с мерзким гадом,
И по вашей коже с ненавистью били взглядом, взглядом,
Огненным взглядом таким! Лютым кошмарным и злым!

То тогда решайте и не медлить надо, тихо, задом
Уходить подальше, что бы не столкнуться больше с адом!
Не крестясь без креста уходить! Лишь в карманах две дули крутить!" [Стихи Фердинадываныча того, кого вам следует читать вместо не умеющей писать меня, взяты с его сайта, ссылки не даю, дабы не инфицировать ноосферу - прим. авт.]

- Эт-т-та што-о-о-о?! - прохрипел, выкатив глаза, Старший.
- Песенное заклинание, - прокричала ему в ухо компрадорская дочь. - На снятие порчи! У них еще есть на любовь заклинание! Там такие слова... - Дитятко поднатужилось и заорало на столь ужасающий мотив, что дракон возмечтал о мгновенной и неизлечимой глухоте: - "У солдата в штанах есть заветное место. Это место солдату важнее всего..."
- Пиз... Достаточно! - взвыл Трехголовый хором. - Кто им текстухи пишет?
- Говорят, князь Махровии и его придворный трубадур, - пожало плечами дитятко.
- Ка-ак интересно! - ядовитым голосом протянула средняя голова. - Махровия-то того-с... республика! И как зовут этого лжекнязя с его трубой дур?
- Сладкоглас! Нет, Миломорд! Да нет, Фердинандываныч! - заспорила сама с собой дочь компрадора Парадора. - В общем, они все его по-разному называют.
- Свидетели путаются в показаниях, - ухмыльнулся Старший, разглядывая "свидетелей".

Вообще-то он ожидал узреть трех прыщавых (или с нездоровой чешуей) задротов в черной коже, на непременных платформах, увешанных готическими фенечками - он их и узрел. С той только разницей, что задроты были отнюдь не малолетние. Вполне взрослые были задроты, если не сказать больше. И виделись они с Трехголовым, действительно, не в первый раз.

Дракон тяжело приземлился на площадь прямо перед лобным местом, на котором, пользуясь крепостью сооружения, вовсю топали и орали "заклинатели":

- "Если всё же корчит рожи вам кривые, в спину глядя,
Харкните налево и одновременно пузо гладя,
Повернитесь к козлине лицом! Обзовите его подлецом!

Если он не струсит, а ощетинится как собака,
Значит, будет злая между вами драка, с кровью драка!
Пусть с зубами он съест хрипоту! Докажите свою правоту!
Пусть он впредь будет тихо сидеть, с содроганием вслед вам смотреть!

Так что лучше драться, чем с ним разбираться, с этим гадом!
Что бы он боялся подвергать вас сглазу своим взглядом!
Перепоны так в жизни пройдём, своё счастье, фортуну найдём!
И любому кто нам помешает, зубы в глотку мы с криком вобьём! Я-а! Я-а! Я-а!!!" [Стихи того же и там же, ссылки не дам - самой мало].

При виде Трехголового, глядящего на "Невменяемых" с неизъяснимой ласковостью во взоре, певцы несколько рассинхронизировались и перестали попадать в ноты, хотя казалось, что дальше от нот петь нельзя. Оказалось, можно. Когда последнее "а-а-а..." замерло в долгожданной тишине, дракон небрежно похлопал и подошел ближе, нависая над импровизированной эстрадой:

- Ну что, малышня, опять шалим?
- Э-э-э... ы-ы-ы... - попытался выдавить из себя солист - длинношеий любитель нарядов и фенечек, голубой, словно небо над Махровией, пописывающий душещипательные стишата на досуге, в свободное от диверсий время.
- Князь заморский-загорский, если не ошибаюсь? Сладкоморд Иваныч, если память мне не изменяет? Что же вы нынче инкогнито? Или неофициальным визитом почтили?

Трехголовый поиграл в воздухе когтями и предводитель диверсионного отряда нервно сглотнул.

- Слышь, ты, засланец, - дракон приблизил среднюю голову к лжекнязю Лжемахровому, - сдриснул отсюда, быстро. А то я вспомню про наши родственные связи и устрою вашей компашке неделю истинно материнский порки. Публично. Не беспокойся, лап хватит.

Бойцы деморализационного фронта, осознав, что спалились и вдобавок чем-то - чем-то! - разозлили старого дракона, по-военному четко собрали свои провода-усилки, взвалили на спины динамики и, выражаясь грубым языком Трехголового, сдриснули. Наблюдая за их отступлением, дракон помог компрадорской дочери спуститься на землю и наконец отверз уста:

- Мне кажется, Парадору серьезно не хватает библиотеки.
- Чего? - икнула от ужаса спутница Трехголового, до сей поры не боявшаяся никого и ничего.
- Библиотеку бы вам, повторяю, - размеренно произнесла средняя голова, втолковывая такую простую и важную истину. - Вы же неучи полные, компрадоры... и вообще парадорцы. Иначе вспомнили бы, как пятьдесят лет назад такую же летуче-певучую тройку в Парадор заслали компрадоры соседнего города. И сорвали вам ярмарку - да не просто сорвали, а на десять лет разом, никто сюда ехать не хотел. Слово "конкуренция" вам вообще знакомо, парадорцы вы эдакие?
- Так они не музыканты? И не твои сыновья? - уточнила осмелевшая парадорская гражданка.
- Одно из них вообще девочка, - усмехнулся Младший. - Которое в корсаже с шестью сись... выпуклостями.
- Конечно, не музыканты, а наемная группа шумовых диверсантов, - пустился в объяснения Средний. - Рок-группа-то называлась "Невменяемое драконьё", но, как говорится, все познается в сравнении. А диверсанты зовутся "Невменяемые дипломаты". Хотя какие они дипломаты - так, шваль для грязной работы. Их еще называют "хомяки", "махрушки"...
- "Бздуны"! - радостно встрял Младший и радостно показал средней голове язык.
- Ну-с, что там было в договоре последним пунктом: колечки-овечки, мальчики-девочки в количестве, указанном исполнителем? - поинтересовался Старший, умело переводя разговор на действительно важные материи. И в ответ на возмущенный взгляд компрадорской дочки: как можно, после спасения города сразу тянуть лапы к городскому бюджету? - нагло ухмыльнулся. - Я все-таки дракон! Детка.

Прошло трое суток, а хомяки все падали и падали, рассказывая, как я им безразлична.

Перо мне от невменяемого гишпанского Фердинандываныча и жука от чего-то серенького, но явно одержимого бесом проекции. И еще жук от него же, решившего начать холивар с третьего свежесозданного аккаунта на тему "Он вам себя не навязывал". Навязывал, навязывал - как и ты, пермский лемминг...

И Окташ, наконец-то, пополняет свой счет жуком и пером от удивительного существа, верящего, что вегетарианцы не болеют раком, а головы бывают самовлюбленными.

UPD. *зевает* И еще жук от очередного малограмотного... Слушайте, может, мне открыть семинар грамотной ругани? Они же даже выругаться не могут, бо зопятых ставить не умеют.

Тэк-с. Таткины болельщицы активизировались и преподнесли пару жуков. Давай, Татк, жми, а то мне во главе кавалькады одиноко.

Считаем. Получаем:

У Таты - 18 и 24

У Энн - 6 и 8

У Инессы - 20 и 27

У Окташ - 2 и 6
Tags: Трехголовый, авада кедавра сильно изменилась, пытки логикой и орфографией, разорительная роскошь общения, сетеразм, сказки для очень взрослых, степень прижученности, философское
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 176 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →