Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Размазывая по лицу мокрую влагу


Какая прелесть этот читательский отклик! Как освежает он писательский ум, когда, небрежно выделываясь и кучерявясь, несется тот вдоль неприметных берегов реальности в светлую синь фантазии. Редкое читательское долготерпение, будто птица какая, долетит до середины потока творческой мысли, каркнув напоследок: …Книга понравилась! Читается легко! Тоже удивляюсь, что она ещё с таким языком дожила до конца этой книги! Хотя многие стараются это исправить! Посмотрим далее...!!!! Нет, не смотреть тебе далее, юзер младой, напрасно, напрасно, нет ничего, что родило бы в голове твоей мысль, осветив непроглядные потемки ее серебряным сиянием своим, словно высверк дамасской сабли.

Когда знаток книги как источника всего drevo_z строит ряды читательских откликов, будто разгульное и бодрое ополчение, и шумят, перекатываясь, комментарии: "...толстой лев все томы сам писал?", "...посоветуйте точно такую книгу с другими героями", "…Дуже спадобалось але не дочитав" - страшен, страшен становится взор писательский, дико чернеет автор лицом, кровью наливаются очи его, крепко закусывает он удила и несет, расшибая ловящих его за лацкан, пургу про спасение бумажной книги и культуры мировой в его, писателя, лице. Всё вокруг замирает, боясь выдать себя неприличным смехом и посвистом молодецким, горстями попкорна заедая вид гневающегося мэтра.

"Для кого пишем мы? - потрясая саблей немощною дланью своею, вопрошает очередной великий ум по издательской команде. - Молодежи несем вИдение свое! Учим их любить книгу, отрываем от компьютера, возвращаем в реальный мир!"

И не видит он дико косящими очами, как реальность течет мимо, огибая его по широкой дуге и не касаясь свежими струями своими его чудно продаваемых трудов, битком набитых эльфами в лихо заломленных венцах. В душе его плещется крепкое панское презрение к серому быдлу. И журналисты, и публика, и сам-друг издатель в костюме от Hugo Boss чудятся ему как-то смутно. В ушах шумит, в голове шумит, точно от паленой водки или от веществ каких, поднесенных ему услужливой рукой в стакане, полном минеральной воды.

И сидят там на стульях своих издатели и писатели, как две капли воды схожих лицом на него. Бледны, бледны, один другого потливей, один другого лысоватей, сидят они вокруг и грызут ногти свои, придумывая, как бы еще окрутить им честный люд, заставив покупать разные бумажные книги, что лишь марают натруженные руки.

Если бы сумел заглянуть в душу издательскую шустрый писарь с пером своим, оператором и микрофоном - не спал бы он в ту ночь и смеялся бы, не переставая. Хотелось им, владеющим целыми псарнями писателей, взять весь град первопрестольный с высотками и небоскребами его и затопить могучим весенним паводком. Чтобы скрылись под грязною водою витрины Дома книги с последними новинками, унося с бурлящим потоком позорные коммерческие тайны книгоиздательского бизнеса, и коллег-конкурентов с костюмами их и с иномарками, с племенными авторами и со слюнявой молодью, из которой еще неизвестно что выйдет, да и выйдет ли.

Грезит издатель, чтобы получить ему вдруг наследство от заокеанского панича, бросить все и податься за море, где бы взор никогда не касался рукописей молодых талантливых авторов, не читалось бы ему про то, как плачет герой, размазывая по лицу мокрую влагу (с), а неверная возлюбленная героя, выходя за миллиардера, не может не бросить разом букет белых орхидей, да задравши юбки выше головы, не выбежать наружу из церкви к самоходной тележке с хвостом из банок и с надписью "Just married". Был бы он, издатель, не лысым солидным мужчиною в дорогом жупане, а пышною избранницей миллиардера в вышитой паневе - нипочем бы не бросил и не побежал. Пусть молодые бегают, с дурной головой ногам лихо.

А молодым ништо - им и самим невдомек, что они тут делают, кого привечают, кто сумеет их причаровать к себе, отучить от компьютера и приучить грамоте: в одно ухо слушают они речь писательскую, глазом кося на экраны айфонов, где рассказывается дивная история, как в Городскую Думу прибежала свинья, закричала петухом, надела на голову шапку отца Жирика и убежала назад.

Лишь записной мужлан и извращенец от литературы, глядит, прищурясь, на горестные картины ярости писательской, да напевает про себя на циничный мотив: "Танцювала рыба з раком... А хто мене не полюбить, трясця его матерь!"
Tags: авада кедавра сильно изменилась, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, философское
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 132 comments