Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Оружие для убийства времени


И хотелось написать в "питнадцати прОцентах" нечто зажигательно-гневное, а всё устало-вымученное получается. Дети, хочется сказать мне, дети. Поймите уже наконец: есть вещи, зависящие от возраста, ОНИ СУЩЕСТВУЮТ. То, что вы читаете (смотрите) с наслаждением в свои teen, вы забросите, став старше. Если, конечно, станете старше, что, надо признать, происходит не с каждым. Полным-полно людей, которым так некогда понравилось дружить против кого-то, бегать стаей, гавкать хором, что они не могут оставить этого занятия до седых волос. Еще и посторонних убеждают, что это клево, кайф и пик-переживание.

Гормональные бури, делающие мир то эго-, то сексоцентричным, играют с личностью скверные шутки. Под их влиянием человек становится ДУРАКОМ. Нет, не пылким, непредсказуемым и непонятым гением, а именно дураком, видным насквозь и удобным для манипулирования.

Вот почему издатели так старательно ищут внимания аудитории с кризисами идентичности: ее запросы просты и забористы, словно тертый хрен с пареной репой. Ей бы чего погрубее, поузнаваемее, поприкольнее, чтоб потупить на гыгыг или поплакать навзрыд, в зависимости от гормонального фона. В подобном кризисном состоянии время хочется убивать, а не использовать с толком. И большинство людей ищет оружие для убийства времени.

Существуют целые пласты искусства, обслуживающие определенные возрастные кризисы. Ну там кризис среднего возраста, кризис амбиций, кризис третьего года совместной жизни... И, само собой, кризиснейший из кризисов - пубертат. Не бойся, детка, я с тобой в этот трудный пубертатный период! - буквально кричит автор, специализирующиеся по последней ЦА. Чем на большую глубину он возьмет погрузится в стандарты мышления ЦА, тем успешнее выполнит свою задачу. И чем большее количество штампов утрамбует в текст, тем удачнее сработает этот пресс по отжиму эмоций, по недоразумению считающийся книгой.

И когда очередной пубертатник, влюбленный в очередной набор штампов, дает мне совет попробовать его любимое сомнительное варево, я с трудом сдерживаю: а) смех, б) рычание, в) банхаммер. Ну ладно, ты гормональный наркоман, дитя, но я-то почему должна употреблять одну с тобой дурь? Не говоря уж о том, чтобы САМОЙ становиться поставщиком этой дури. Пушер хотя бы за реальное бабло работает, а что получает тот, кто сажает мелкоту на иглу псевдохудожественного? Полтыщи баксов за книжку и полтыщи восторженных отзывов от хомячиной орды? Откровенно говоря, подобное вознаграждение - без ощущения, что ты делаешь нечто значимое - не катит.

Меня многие считают снобом. На что я, будучи человеком адски неразборчивым в отношении источников информации, могу лишь ухмыльнуться: ребятушки, смотря что под этим словом понимать. Не думаю, что снобы для получения представления о современной масс-культуре способны посещать такие странные места, в какие регулярно лезу я. Но - исключительно ради информации. Исследование есть труд, а труд есть проклятье, по крайней мере малооплачиваемый.

Ну а для удовольствия я читаю книги, которые заставляют работать совсем другие доли мозга. И меня ниибет, если очередной сумеречный хэний, которого вы облизываете всем фандомом, требует раскрутки, рецек и внимания. Исследовать в нем нечего, он стандартен.

Раньше мне, признаюсь, казалось, что аффтарус фандомус и не представляет, до чего он стандартен. Я тоже бываю наивной. Сейчас-то я вижу схемы, по которым работают толпы крепеньких эксплуататоров подростковой гормональной ЦА.

Не так давно одно такое существо само напомнило о себе и, как это нередко со мной бывает, тут же явилось эхо. Эхом я называю аналогичную вещь-человека-идею, подсунутую мне обстоятельствами сразу после возникновения на горизонте вещи-человека-идеи намба ван. У меня такие параллели и аналогии возникают постоянно, видимо, кто-то в тонком мире свято верит, что повторение есть мать учения. И учит меня, зараза, учит...

Но вернемся к нашим баранам. Вернее, овцам. После явления в мой блог недовольной девушки Мэри-Энни Чимши-Гималайской Натальи-Василисы Щербы-Огневой на горизонт сама собой выпала книга неизвестной мне доселе Софьи Ролдугиной - творческого клоноблизнеца моей нервной визитерши. Я отбивалась, не желая читать еще одно приключение еще одной крутой девочки, тринадцатилетней мозгами и хз-сколько-сотлетней возрастом, но... мысль об описании среднестатистической схемы произведения с концепцией "Крутые пОдростки рулят" уже внедрилась и развернула крылья, словно Ицпапалотль какая. И по-нес-лась.

Ладно, решила я покорно, ну хоть тег пополню, а то он захирел совсем. Это можно, милостиво согласилась мысль.

Итак. В "Ключе от всех дверей" Софьи Ролдугиной радостной кучкой складированы все заезженные приемы опусов о девАчковой крутости, за которые я так пылко люблю подростковое фэнтези. Перед нами произведение в духе "Я кончаю от себя идеальной": в центр опуса помещается персонификация автора, от которой автор не может отойти ни на шаг, чтобы, наконец, перестать пускать слюни на страстно лобзать свое создание и приступить уже к шлифовке образа. Нет, первые главы читатель, превозмогая ощущение неловкости, вынужден смотреть, как писатель облизывает ГГ.

Начинается все, естественно, с описания внешности лапули-дорогули. И не столько внешности (должна же публика знать, каков персонаж на рожу), сколько нарядов и визажа. Как правило, в стиле "глубоко провинциальная фэшн виктим".

У меня появились новые ритуалы. Теперь не менее двух часов в день уделялось косметическим процедурам. Я заплетала волосы в сотню тонких косичек – не потому, что мне нравилась такая прическа, просто она отнимала достаточно много времени и не требовала посторонней помощи. Краска на лице – нарочито яркая. Сегодня – черные губы, завтра – белые ресницы, а через неделю – нарисовать золотой и алой тушью перо на виске, занавесив вторую половину лица неровно отстриженными прядями.

Спустя какое-то время я начала замечать взгляды. Разные – от осуждающих и сочувственных до завистливых и восхищенных. Но безразлично отвернуться не мог уже никто[...]

Я украсила косички бубенцами, сожгла ненавистные юбки. Моей излюбленной одеждой стали бриджи и чулки до колен – теперь уже намеренно разные. Белые блузы с пышными воротниками, жилеты, разноцветные пояса и шейные платки – что ж, теперь меня не спутают с добропорядочной горожанкой.


Кто из нас по молодости с ориентацией имиджем не экспериментировал? Нормальное детско-подростковое увлечение, вызывающее у окружающих неконтролируемое хихиканье. Но героини романов о девачковой крутизне так просто этот левел не проходят: в них немедля зарождается гордость собственным безвкусием безумием, а также они огребают много-премного придворных и магических плюшек за одни только косички с лосинами. Дансинг квин, ептыть. Ю а э севентин. Хотя на деле героине двести девять лет и она все еще не поумнела модница. Зато теперь у нее есть собственный стилист, пардон, ученик лекаря... а кого, собственно, ученик? Какую науку осваивает этот сорокалетний мальчик с милым именем Мило? Стилист из него явно хреновый.

Кстати, Чорный Критик! Помнишь, как мы всласть постебались над цветом глаз и волос нашей Мурки? Так вот, милка мая, нет такого идиотизма, который бы не написали МТА в своих трудах и плодах. Авантюриновые детали внешности, оказывается, популярны не только в пародиях.

Когда его мысли занимало что-то по-настоящему интересное, эти глаза принимали совершенно невероятный оттенок. Темно-карие, в фиолетовый отлив, с россыпью колючих золотых искр — словно драгоценный авантюрин на солнце. Именно из-за этого волшебного, фантастического взгляда я и выручила некогда Мило из неприятностей, в которые он вляпался по неопытности.

Итак, в дом малютку взяли за авантюриновые глазки. А потом? Надели платьице, боа и превратили в трансвестита горничную?

Мило, чулки одинаковые.

– Зато восхитительно полосатые, – хихикнул ученик. – Уверяю, это будет выглядеть смешно, госпожа. В нынешнем сезоне в моде цветочные узоры, так что вряд ли кто-то наденет такие же чулки, как у вас. Ох, вы столько знаете о политике…


Внезапный переход темы с чулок на политику. Аффтар вообще мастер необъяснимых скачков мысли и настроения. Итак, насчет великого ума ГГ: сия особа работает королевским советником, Хранителем ключа от всех дверей (нет, это не менеджер отеля, это нечто другое, магическое и с большой буквы) и... шутом. Хотя шутки у нее, прямо скажем, под стать нарядам:

— Ба, да у нас гости! О, моя госпожа! Почему вы хранили это в тайне? Я бы хоть подготовилась… — удрученно. — А так даже ленту свою не отыскала… Вы ее не видели? — я вытянула вверх ногу, демонстрируя хлопающую штанину. Взгляды послов метнулись сначала к моим чулкам, потом к банту под коленкой, потом — к серой ленте, ярко выделяющейся на фоне алого камзола Мило. Вежливо-каменное выражение не сходило с лиц. Пф!

А ты чего хотела, Лале, прости господи, Опал? За двести лет не привыкла к тому, как люди реагируют на твой несмешной йумар?

Первую главу я, откровенно говоря, задолбалась читать: не отпускает аффтара чудо-трава, не прекращается сага о внешности ГГ. Каждый третий абзац, итить: бубубубубу, мои косички, мои реснички, мои глазки, мои кудряшки...

В такие минуты становилось жаль, что провидение наделило меня темно-серыми, почти черными глазами — сложно с таким материалом сыграть наивность. Густые трогательно-рыжие ресницы частично компенсировали это, как и невинный завиток, падающий на лоб, но общее впечатление все равно было тяжелым, опасным: по-лисьи острые черты лица, порывистые жесты пораженной безумием, млечно-белая кожа — результат ночного образа жизни. Из-за маленького роста меня часто путали с ребенком, - что неудивительно, учитывая инфантилизм и глупость сей двухсотлетней сексапилки. И не надо про сумасшествие, там определенно не с чего сходить, мозг госпожи Лале Опал такой же твердый и гладкий, как тот камешек, в честь которого ее назвали.

Понятно, что шутам всех времен не стоит демонстрировать ни интеллект, ни воспитание - не за это их ценят, не для того держат. Безумие, уродство, дикие выходки, грубые нравы - все это часть шутовской профессии, а заодно немного шпионажа, наушничества, интриганства и прочих маленьких удовольствий придворной жизни. И все-таки первая обязанность шута - смешить. И художественный образ шута должен быть хоть немного забавен, если только автор не создает образ несмешного шута, шута-лузера. Шут может быть не только смешным, но и жалким, трогательным, глупым, унылым - каким угодно, по выбору создателя. Но! Никакой персонаж, шут он или просто мимо проходил, не должен быть всего лишь надувной куклой для писательского, извините, онанизма.

Ох уж это мне приятное занятие, которое в тексте МТА проявляется как на ладони.

В первую очередь обнаруживаешь, что ГГ не отлипает от зеркала, каждый взмах спонжика описан. Во вторую - аффтар восхищается любой хней, которой его персонификация страдает. Тут уж любое рукоделие в строку. Чаще всего в строку идут стЕхи, написанные аффтаром со всей дури от всей своей пылкой души. Стишатами, которыми шут по имени Лале перемежает свою трудовую деятельность, можно казнить преступников. Вам какую песню, сердца мои - любовную или назидательную? (с) Ладно, и того, и другого, и можно без хлеба.

— Попрошу вас меня не бить,
А, напротив, с душой любить,
Мою жизнь сгоряча не губить —
Ох, опасно бывает шутить! —
- назидательно, м?

— Солнце завершает круг,
Ты приносишь роз букет…
Ах, мой милый, милый друг,
Я, увы, отвечу «Нет»… —
- и любовно.

Забодай меня козодой. И почему фэнтези-белошвейкимастерицы, коли уж не в силах не разбавлять свои опусы паезеей, не учатся хотя бы основам стихосложения? Подумали бы, КАКИХ усилий стоит нам, читателям, не бросить книгу при виде таких вот... вирш. Особенно если их произносят по поводу и без повода, по теме и без темы.

Модненький красивенький шут женского полу, флудящий бредящий стихами - что может быть дрочибельней? Только мудрый шут. Мудрости в этом двухсотлетнем инфантиле - хоть залейся.

— Запомни, главное в деле шута — вовремя уйти… Пока смысл шутки не дошел до тех, кого высмеиваешь. Залог долгой жизни, знаешь ли…

Мамзель Лале, ваши шутки таковы, что можно никуда не уходить. Никогда. В ваших бреднях попросту нет смысла, так что можете остаться и подождать, пока публика заснет от скуки.

При таком уме святое дело быть непонятой, одинокой и эмоционально нестабильной. И тем самым вызывать тайные влюбленности в ком попало, включая юных сорокалетних учеников.

— Взрослый он, как же… — я осторожно помассировала мочку, лишая ее чувствительности. Игры играми, а причинять боль моему несносному мальчишке по-настоящему не хотелось бы. — Рассказывай кому-нибудь другому. До сих пор, между прочим, сладкое предпочитаешь прочей еде, любишь сказки на ночь и с дамами общаешься исключительно на расстоянии анекдота.

Мило краснел, пыхтел, и, наконец, взорвался.

— Да что вы знаете! Я живу рядом с вами, каждый день мы вместе, но разве вам интересно, что происходит в моей жизни? Нет, нет, нет! Все время думаете только о себе, и ни о ком другом! Да к вашему сведению, госпожа моя, я уже лет пять не ем сладкого вообще, двенадцать лет читаю перед сном мемуары Лавре Пустынника и… и… И вообще, леди Сабле уже не раз приглашала меня посетить ее спальню! [...]

Сердце защемило. Какой, не побоюсь этого слова, дурень пустил столетье назад слух, что у королевского шута в груди пусто?


Лучше бы сказал правду: у этой истерички пусто в башке. Причем настолько, что репутации госпожи Опал не помогут никакие познания в области иностранного оружия, с помощью которого можно поубивать всех на пять метров вокруг, стреляя отравленными иглами из воздушных шариков...

Игла используется либо в духовой трубке, либо, после небольших усовершенствований, в «газовом мешочке» — капсуле из алхимической пленки, менее прочной с одного конца. Обычно «мешочек» бывает наполнен парами некоего вещества, расширяющегося при нагревании или встряхивании, без запаха и цвета. Внутрь помещается смазанная ядом игла. Чаще всего яд медленнодействующий, но бывают и исключения. Убийце нужно всего лишь взять капсулу в кулак, встряхнуть и подождать некоторое время, пока газ согреется, а потом сжать. Слабая стенка прорвется, и игла полетит в цель. Дальность выстрела — не больше двадцати шагов, поражающая сила небольшая, но за счет толщины заряд пробивает порой и простеганную одежду, и кожу, и любую ткань, кроме горного шелка. Обращению с этим оружием учатся долго, обычно с самого детства, ибо любая ошибка приводит к смерти неудачливого убийцы, либо к ненужному шуму, если недостаточно прогретые пары слишком рано разорвут оболочку… - это я даже комментировать не хочу, подожду, пока застонут те, кто физику в школе учил.

Ну и презрение к местной тусовке, высказанное высокопарным канцеляритом, тоже не спасает.

Проще говоря, очередная бессмысленная вечеринка для избранных аристократов, но с претензией на интеллектуальность. Культурный налет сему действию должны были придавать приглашенные музыканты, количеством ровно две дюжины, да пара придворных художников и поэтов. Увы, от безнадежной скуки, присущей подобным мероприятиям, не спасало даже присутствие острого на язык симпатяги Тарло, не далее как на прошлой неделе подарившего миру прекрасный шарж лорда Топаза, до сих пор красовавшийся на моем жилете.

Когда я натыкаюсь на подобного рода фразы в тексте МТА, то каждый раз подвисаю: неужели писатель (если он писатель) не чувствует, насколько это нечитабельно? Как можно оставлять такое в тексте? Впрочем, после визита Василисы Ущербной я поняла: среди МТА нынче модно не иметь не только художественного вкуса, но и чутья. И шарахаться от всякого сложного, но литературного текста в сторону канцелярита и тавтологии.

А также в сторону нарциссизма в острой патологической форме.

Подростковый эгоцентризм брызжет из всех пор: кроме любимой персонификации аффтара ничто не имеет значения и материальности. Скользят какие-то тени по периметру, пока эта самая Опал ходит колесом, произносит корявые стишата, петросянит, яблоки жрет, колет истерики... Ну да, бля, они там знаменитые менестрели и живописцы, какие-то там у них разборки насчет средств выразительности в искусстве, какие-то интеллектуальные дуэли... Но хули писатель будет обращать на это внимание, когда его героине предоставилась, наконец, возможность проявить себя во всей красе адовой.

Истерику бы, подумала Марыськина! (с) И устроила таки, чучелко двухсотлетнее. С непременными виршами до и членовредительством после.

И в безумии прячась, как кролик в норе,
Ты пытаешься вновь насладиться игрой…
…Никогда не признаешься даже себе,
Что устала уже оставаться… одной…

— Замолчи! Заткнись, закрой пасть!

Чистейшая ярость клокотала у меня в груди, как жидкое пламя. Одного пинка хватило, чтобы деревянная подставка развалилась на части, и лист бумаги спикировал вниз. Я перегнулась через перила, пытаясь ухватить, скомкать, разорвать на клочки, но пальцы царапнули воздух в сантиметре от края. Из горла вырвался рык. Дамы взвизгнули и прыснули в стороны, как мыши от кота.

Ах, да, еще музыкант. Разбить бы визгливую гитару. Будь проклят его язык!

— Лале, успокойся! Лале, прошу тебя, перестань…

Зубы сводило. Мило, ах, дрянь! Что было на этой бумажке? Ведь одиночество, так? Одиночество?

Дрянь, дрянь, дрянь! Получи у меня!

Я успела ударить трижды — под колено, в живот и наподдать кулаком по подбородку, когда он согнулся, сцеживая сквозь зубы проклятия. Потом инстинкты волшебника все-таки взяли над мальчиком верх. Неведомая сила прижала мои руки к бокам и приподняла над полом так, что оставалось только извиваться и кусаться. Я и укусила, когда он выхватил меня из воздуха и осторожно опустился на кресло, пряча в своих объятиях. Ладонь, в которую вцепились мои зубы, мелко тряслась, пульс участился, но глупый ученик не делал никаких попыток освободиться. Только ласково поглаживал по голове, по спине, шепча бессмысленную успокоительную чушь.


И так - четыре главы подряд. Четыре главы без отрыва от той ляльки опаловой. Ляля так, ляля эдак, ляля с милым, ляля без милова, ляля грустит, ляля истерит, ляля тоскует, ляля ликует... Подростковая аудитория да узрит себя в этом ляляцентричном опусе и да насладится невъбенностью пустейшей, в сущности, девицы. Как ГГ ухитрилась сохранить столь девственный ум на протяжении пары веков - спросите автора. Хотя автору и самой чуть больше двадцати, ее представление об уме, а тем паче о мудрости, гм, несколько однобоко. Зато для читателя в расцвете пубертата - самое отото и атата.

Я оказалась слишком старой, чтобы прочесть больше тех самых питнадцати прОцентов. На пятой главе история госпожи Лале Опал для меня закончилась. Безвременно и скоропостижно.

Книги с идеей "Если бы у меня не было прыщей, зато был бы приличный гардероб и тайное знание, меня бы полюбили, но я бы еще повыделывалась", конечно, полезны для разрядки гормональной напряженности. Я и не спорю, пусть обслуживают половое созревание у девочек - кто-то же должен это делать. Девочки все равно найдут, над чем потомиться.

Разумеется, лучше бы это была Саган. Или Цветаева. Или Жорж Санд. Словом, вещь, написанная качественно. Хоть литературный вкус мелким привьет.

Увы, но все эти классики не настолько прямолинейны, прикольны и мастурбабельны, чтобы их юзать на полную эстрогеновую и тестостероновую катушку. Вечно там от любовной и самолюбовательной линии отвлекаются на других персов и на окружающий мир вообще. А инфантильное сознание, оно того, специфическое. Ему никак нельзя отвлекаться на сложности человеческой (или нечеловеческой) натуры, если уж оно настроено пофапать на цельность и избранность, на зашибенность и невъебенность. Ему эффектные жесты и выходки ценнее мыслей и дел. В сущности, ему не книжка нужна, а трип.

Понимая такие девичьи (ну и мальчиковые тоже) потребности, я сетую не столько на читателя, сколько на издателя и автора. Ведь это они занимаются поставкой дури, да еще читателя убедить норовят, будто изданное ими фапалово - единственное, чего он, читатель, по жизни взыскует. В любом заведении найдется маркетолог, который при встрече с тобой пискнет: а давайте вы напишете книгу для аудитории от 10 до 30 лет включительно! Ах ты ж думаешь, проблядь. Тебе отчетец повыгоднее подать надобно, а автор соси, да? Нет уж, сперва ты. Щас ты мне покажешь класс аутофелляции. Конечно, многие сперва плачут, но потом показывают. Когда уже в узел завязали - что еще остается?

Увы, не всякому писателю есть что защищать - талант, замысел, репутацию, честь и совесть... Многие текут и расползаются от одной мысли, что их напечатают. На бумаге! За деньги! Можно будет на полку поставить и всем показывать!

Эх, маленькие, маленькие, что б вы понимали. Книга - это не кубок, дабы на полке стоять. Книга - это живой организм, почти такой же живой, как мы с вами. Она учит, рассказывает, действует. И если вы создали книгу, которая может только в сортире дать ладошку, то и память по себе соответствующую оставите. Именно ради того, чтобы от твоего детища было что-то помимо, гм, физиологической пользы, и требуется вкладывать в произведение - мысль. Иначе дитятко опозорит ваши седины. Поверьте, хреновая это участь - стесняться собственных детей. И никаким наслаждением от некогда удовлетворенного нарциссизма она не компенсируется.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, литературная премия Дарвина, пытки логикой и орфографией, сетеразм
Subscribe

  • Pepparkakor — имбирное печенье

    Pepparkakor в переводе с шведского значит "имбирный пряник". Хотя на деле это печенье, хрустящее печенье из тех, что поедается, как семечки.…

  • Меренга с ревенем

    Меренгой называют не только печенье из белка и сахара, но и пирог с джемом или вареньем и меренгой сверху. Итак, пирог-меренгу я делаю самую…

  • Курино-креветочный шашлык в духовке

    С Пасхой всех и с майскими праздниками. Вот-вот пойдут любимые всеми шашлыки (у нас возле пруда и в овражке возле линии метро уже вовсю курятся…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 227 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Pepparkakor — имбирное печенье

    Pepparkakor в переводе с шведского значит "имбирный пряник". Хотя на деле это печенье, хрустящее печенье из тех, что поедается, как семечки.…

  • Меренга с ревенем

    Меренгой называют не только печенье из белка и сахара, но и пирог с джемом или вареньем и меренгой сверху. Итак, пирог-меренгу я делаю самую…

  • Курино-креветочный шашлык в духовке

    С Пасхой всех и с майскими праздниками. Вот-вот пойдут любимые всеми шашлыки (у нас возле пруда и в овражке возле линии метро уже вовсю курятся…