Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

"Злая, злая, нехорошая змея..."

Механика

Я не люблю прекрасных погод, ясные жаркие дни мне с детства омерзительны. Это чувство росло и ширилось с 70-х по 80-е. Родители 10 лет подряд таскали меня в Крым, в одно и то же место под названием "поселок Рыбачий". Не знаю, что с этим местечком сейчас (и знать не хочу). Проживание в кемпинге, в одной палатке с родителями в течение 20 с лишним дней, необходимость вялиться вместе с ними на пляже или уныло бродить под крымским солнцем по галечной сыпухе было самым скучным занятием на свете.

Моя покойная маменька называла это ежегодное паломничество к шеренге синезеленых, точно водоросли, кемпинговых сортиров, покосившемуся причалу и пространству три на два метра между чьими-то румяными боками и жопами - "путешествиями". Что ж, это нормально для деревенской девушки из небогатой семьи, для которой выход за калитку уже являлся путешествием. Из "путешествий" она привозила кучу вдохновенных (по большей части ложных) воспоминаний - так плохонький рыбак разводит руки, описывая добычу, и не остановит полета конечностей, даже если рядом сидит свидетель того, как он загарпунил свою... плотву. Более того - именно к свидетелю враль и обращается с требованием подтверждения: правда же, все так и было, правда-правда?

Неправда.

Я плохо отношусь к ложным воспоминаниям, которые легко узнаю по истеричности и заполошности рассказа. В том числе и в литературном варианте. Маман, хлопающая крылами, будто курица, вся в упоении от вранья о своих "путешествиях", вспомнилась сразу же, как только открыла я (по служебной надобности) очередное произведение Дины Рубиной.

Все опусы этого автора богаты приметами местечкового шестидесятнического писательства: препошлейшие, кое-как сляпанные "сюжеты про страсти", растворившиеся, точно аспартам в чае, в отступлениях про восточные базары, голодное детство и заграничные командировки. Не люблю я женской прозы такого рода, этакого "ДБД олдскул". Духовка старой школы, с богатым словарным запасом и непомерной амбицией писать романы - хотя для написания романа надо иметь чуть больше, чем обширный лексикон. Нужно иметь идею. И сюжет. А с идеями-сюжетами у Рубиной плоховато.

Вместо сюжетного повествования и композиции - говорок, захлебывающийся, сыплющий эпитетами, точно старые обои клопами, затянутые описания мест и местечек, где доводилось бывать, страстное копание в деталях, детальках и деталечках, бесконечные истории про любую вещь, попавшую в руки герою или героине... И точно такое же отношение к персонажам - музейно-витринное. Чем раскрывать натуру протагониста через действия и поступки, автор предпочитает долго и нудно излагать, кто у персонажа мама, кто папа, откуда родом, с кем девственность утратил и какую финтифлюшечку с собой по жизни таскает, дабы вспоминать про то, как бабуленька ихняя в голодном Ленинграде померли.

Персонажи все на один ранжир - тяжелые истерики с детской психотравмой. Невротики, неукротимо приближающиеся к психотикам. Понятно, что так называемые яркие натуры зачастую хранят в памяти много всяческого дерьма, от которого не удалось избавиться, оттого и идет их жизнь страшенными зигзагами с непомерными заносами. И все-таки невротики - они тоже разные. Как и нормальные люди. А у Рубиной подмени одно ГГ другим - и по большей части встанет как влитое. Если, конечно, брать персонажей на одной стадии созревания.

Готовенькие психотики, по которым клизма с галоперидолом плачет: безумная теткокукла из "Синдрома Петрушки", легко входящая в пазы безумной же циркачки из "Почерка Леонардо" - обе в параллельных измерениях перелистывают Книгу Судеб, видят, как их родные и близкие, четко печатая шаг, направляются в жопу, но изменить ничего не в силах, а потому чудят, очаровывая всех вокруг поистине астральной силой своего обаяния. И непременно крутится рядом пара-тройка безумно влюбленных, всегда готовых принять-обогреть-приютить-ботиночки облобызать. "Царица! Ручку, ручку позвольте!"

Влюбленные в искусство художники из того же "Синдрома Петрушки", равно как и из "На солнечной стороне улицы", "Ангела конвойного" и "Белой голубки Кордовы" все такие художники... ну совершенно одинаковые. Раз за разом вам скармливают одно и то же унылое клише: тайный гений с детской травмой, а посему с надломом в душе и надрывом в анусе голосе. Вспоминаю читанных в свое время Кима или Тендрякова, тоже писавших о родной шестидесятнической тусовке мазил, и поражаюсь: насколько, однако, деградировало то, что в русской литературе принято считать реализмом. Ким и Тендряков видели и описывали разницу "художественных натур" не напрягаясь. Рубина не видит разницы вообще.

Зато она обожает гениев и психов. И плодит их в непомерных количествах, переходя от размашистых, в пять штрихов нарисованных апоплексических апокалиптических конфликтов к меленькому дрипу воспоминаний о каких-то улочках, пирожках, курях, тополях, дувалах и дастарханах. Удобно! Быстренько набросал картину: очередной псих бьет очередному гению морду, как в бубен - и к родимым дастарханам, кашрутам, халялям. С поименным перечислением всех кухарей и кухарок, с подробнейшим изложением того, чем пирожки тети Фиры отличались от пирожков тети Ривы. Попробуй скажи: персонажи, мол, не прописаны и концепция недопеченная - мигом получишь в морду очередным тщательно накрытым столом. Попробуй вырази недовольство нуднейшей каталогизацией бытовых деталей - перекинется бытописатель через себя, грянется оземь и оборотится ваятелем эпических сцен холокостейшего из холокостов, борьбы диссидентов с режимом, исхода евреев из Страны-уже-не-советов и прочих политически-библейских "цыганочек с выходом". Словно старая дева аккуратно уложенное приданое демонстрирует: эвона какие вышивки, прошвочки, мережки и гладь! Теперь уж таких не делают!

Ну да, не делают. А заодно и не носят. Потому что устарело и нафталином провоняло. Нафталином под названием "ДБД олдскул".

Читаешь эту женскую прозу, читаешь - и спрашиваешь себя: на что я трачу свое время? Меня что, интересует, какая еврейка в послевоенном Ташкенте вкуснее стряпала? Где роман-то, епт? Что, вот эта пара истерик, один половой акт и три приема у психиатра и есть роман? Тогда где сюжет? Где общая мысль? Что за гора трухи, в недрах которой кроются давным-давно надоевшие клише, в очередной раз изображает из себя монументальную литературную форму?
Tags: авада кедавра сильно изменилась, галерея предков, монументы на колесиках, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Vendete ergo sum — продаюсь, следовательно, существую

    Моя статья в "Камертоне", вышедшая почти три недели назад. * * * Казус, приключившийся некогда на передаче «Вечерний Ургант», когда ведущий…

  • Блестящий критик я

    Презентация сборника, в котором есть мои статьи, на Московской международной книжной выставке-ярмарке прошла довольно гладко. Я сижу в центре и мешаю…

  • Ихневмон, убийца крокодилов

    Небольшая справка, о ком вообще речь в названии. Египетский мангуст, или фараонова крыса, или ихневмон (лат. Herpestes ichneumon) — вид животных…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 73 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • Vendete ergo sum — продаюсь, следовательно, существую

    Моя статья в "Камертоне", вышедшая почти три недели назад. * * * Казус, приключившийся некогда на передаче «Вечерний Ургант», когда ведущий…

  • Блестящий критик я

    Презентация сборника, в котором есть мои статьи, на Московской международной книжной выставке-ярмарке прошла довольно гладко. Я сижу в центре и мешаю…

  • Ихневмон, убийца крокодилов

    Небольшая справка, о ком вообще речь в названии. Египетский мангуст, или фараонова крыса, или ихневмон (лат. Herpestes ichneumon) — вид животных…