Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

История про любовь вечную


В последние дни я постоянно с кем-то беседую о бережном отношении к собственному здоровью. Видимо, предвесенний авитаминоз влияет. И вспоминается мне история из таких отдаленных времен, что ее уже можно считать историей вполне исторического, я бы даже сказала, археологического плана. А поскольку однажды, в первый год ведения ЖЖ, я ее уже вспоминала, то решила перепостить. Для новых френдов - пусть посмеются.

Было это... четверть века назад. Я юной девушкой была, хоть в это трудно и поверить... И углубляла эта девушка раскоп возле, кажется, Аяз-калы, будучи, согласно записи в трудовой книжке, временным рабочим Хорезмской экспедиции. В составе немалого коллектива из 20, что ли, таких же рабочих.

Притом, что мне почему-то (как оно всегда бывает) повезло: все дружно месились, практически ничего не делая и перебрасываясь дурацкими шуточками, в большом раскопе - комфортной яме в два человеческих роста глубиной и шириной метров -дцать (там было почти прохладно при общей пустынной температуре под 45 градусов); а я прорубала киркой и просеивала в сите породу в сотне метров от большого раскопа на еще неисследованном участке такыра.

Работать приходилось на поверхности, рыть неглубоко, вести, что называется, разведку. Противное занятие. Выкопали мы с моим напарником - накачанным малым с объемом мозга, как у ящерицы - преогромный крест через весь участок такыра.

Такыр - это, если кто не знает, просоленная глина, крепкая, как камень. Сами пески поглощают то, что в них попало, бесследно. Глина дает шанс отыскать хоть что-то. Если в пустыне и сохраняется след человеческого пребывания, то только в под прикрытием этого природного цемента. Он, как огромная жесткая ладонь, удерживает гигантскую горсть песка на месте. Тысячелетиями. И только разломав эту "ладошку" и перебрав ее содержимое, можно узнать, что здесь, например, жили люди. Рыбу жрали. Пять тыщ лет жрали рыбу и жгли костры... Идиллическая картина.

Но, как вы понимаете, дорогие френды, занятие было вполне в духе средневековых каменоломен: бить киркой по такыру, а потом просеивать ведра изъятого из-под глины песка... И все ради очередных кучек обугленных рыбьих костей. От скуки я просто дохла и постоянно подкалывала напарника.

Странный он был какой-то: здоровенный красивый малый, молчаливый, как рыба, переваренная пять тысячелетий назад. Он махал киркой с такой сосредоточенностью, словно искал в уме доказательство теоремы Ферма. Новое доказательство. Получше старого.

И вот, рядом с этим рыбообразным существом я и растрачивала бездарно то жаркое Хорезмское лето.

Но однажды я заметила, как напарничек что-то ожесточенно корябает в тетрадке, распухшей от чрезмерного внимания владельца. Меня удивило, что он вообще читать-писать умеет. По нему и не скажешь. Этакий архетип немногословного (да практически немого) мачо.

К тому же мужские дневники (надеюсь, вы помните, что было это в дожежешную эпоху) мне тогда казались феноменом. Ну, о чем может писать мужчина в такой объемистой тетрадке? Либо, как у Гоголя в "Записках сумасшедшего": "День был без числа. Было черт знает что". Либо роман о безнадежной любви к какой-нибудь студенческой Фрейе. Стихи про ее косы, ноги, глязья-ручья-ушья...

Словом, от любопытства я просто умирала. И нафантазировала себе море всяких удивительных откровений, порывов и позывов крепкой, как такыр, мужской души, излитых в покоробившуюся тетрадь, придавленную пыльным пустынным валуном...

Да, нехорошо зырить в чужие позывы и порывы. Нехорошо запускать глазенапа в чужие напевы про глазья-ручья-ушья неведомых Фрей. Нехорошо, нехорошо, нехорошо. Так что я нисколько не сомневалась, что поступаю плохо - и оттого при первой же возможности совершила дурной поступок: отодвинула валун и сунула нос в дневничок. Прямо в самую середку.

А там написано: "Ел арбуз. Живот тяжелый, но стул нормальный".

Оказалось, что это дневник о состоянии желудочно-кишечного тракта моего амбивалентного киркомахателя. Он, как выяснилось, свято верил, что если (когда) заболеет (в отдаленном будущем), то немедля пойдет к врачу. Прихватив весь свой архив таких вот повидавших мир тетрадок. И заставит нашего советского (тогда СССР казался вечным) дохтура прочесть, что он, больной, ел начиная с 1980 года нашей эры...

Желудок и кишечник - вот какова оказалась вожделенная Фрейя...
Tags: монументы на колесиках
Subscribe

  • Родовое проклятие подлости

    Рассказывают, Жучкова со своими говорящими глистами (какой-то Филипп Хорват, он же Гор Потоков, он же Прорыв Унитазов, он же Гнусный Ублюдок, он…

  • Вслед недавнему посту

    В недавнем посте я описала, как старуха Скади зазывает на "аффтар-тудеи" писателей-"боллитровцев" — то есть людей, которым эгалитарность и…

  • Сто лет переходного возраста

    Вышла моя статья в "Камертоне", на нее наверняка обидится недавно упомянутая критикесса, не желающая иметь со мною "деловых дел" — я ведь даю…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Родовое проклятие подлости

    Рассказывают, Жучкова со своими говорящими глистами (какой-то Филипп Хорват, он же Гор Потоков, он же Прорыв Унитазов, он же Гнусный Ублюдок, он…

  • Вслед недавнему посту

    В недавнем посте я описала, как старуха Скади зазывает на "аффтар-тудеи" писателей-"боллитровцев" — то есть людей, которым эгалитарность и…

  • Сто лет переходного возраста

    Вышла моя статья в "Камертоне", на нее наверняка обидится недавно упомянутая критикесса, не желающая иметь со мною "деловых дел" — я ведь даю…