Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Ох уж эти орочьи князья...

Awful_fantasy_art__part_II_by_Artsammich

Везет мне на "орочью правду жизни". Вот, прочла книгу Михаэля Пайнкофера "Князь орков" издания 2009 г. Текст здесь.

Издательская аннотация: Когда эльфы — олицетворение всего светлого и справедливого — мельчают, теряют интерес к миру с его занудными дрязгами и будничной, и оттого еще более пугающей, жестокостью, когда лучшие из них забывают о долге и служат своим личным интересам…
Когда искусство карликов никому больше не нужно и великие мастера перебиваются контрабандой и прочими сомнительными занятиями…
Когда люди, чувствуя, что угасает светоч эльфийской мудрости и красоты, пускаются во все тяжкие…
Когда в извечной игре с добром хаос и зло уже потирают руки в предвкушении выигрыша…
…добро в отчаянии кидает кости, ни на что не надеясь, и — судьба мира оказывается в мохнатых когтистых лапах братьев-орков, развеселой парочки, обожающей гниль и темень, не мыслящих жизни без каверз и прочих орочьих штучек.
И фокус в том, что орки — очень последовательная раса, если что-то делают, то от души, и мир спасают хоть и против воли, зато с шутками и прибаутками, приключениями и сражениями и, разумеется, добиваются успеха.

Категория: Отчего-то издатель отнес эту книгу к юмористическому фэнтези. Понятия не имею, где он в типично боевой фэнтези нашел столько юмора, чтобы переменить книге категорию.

Оценка: Техника – 4. Хороший, гладкий перевод – спасибо переводчику. Спасибо и автору за старательно составленный краткий орочий словарь, а также за довольно удачную попытку выразить разницу менталитетов волшебных рас не только разной манерой поведения, но и речью. Сюжет динамичный, события связные, герои живые. И все-таки книга скучна. Такое ощущение, что все это ты неоднократно пробовал, ел, пресыщался и откладывал в сторону.
Идея – 2. Ничего оригинального, но идеи есть. Во всяком случае, две: идея толерантности к малоразвитым культурам и идея доминирования личностных качеств над общекультурными установками. Обе не новы, но выражены последовательно.

Рецензия: Для начала нас старательно окунают в орочью жизнь. Как в шнорш (да, это то самое, о чем вы подумали). Автор точно испытывает читателя на прочность: сколько времени тот способен продержаться на плаву в шнорше? Думаю, слабонервные отваливаются еще на первой главе, целиком посвященной истории о славной (а если быть откровенными, то идиотской) стычке орков с гномами. В результате непредвиденной (и ненужной, как и любое сражение в жизни здравомыслящего орка) драки уцелели два брата – разумный трус и глупый храбрец. Или подлый трус и отчаянный храбрец. Или мерзкий трус и доблестный храбрец. В общем, как ни меняй эпитеты, один из братьев слинял с поля боя и забился в нору, а второй бился, бился... пока нападающие сами не слиняли. Предварительно уничтожив всех соратников странного оркского храбреца.

В центре сражения был Гиргас. Одному из гномьих воинов он отрубил правую руку и тут же принялся за следующего, которого сразил одним-единственным взмахом своего мощного оружия. На скрючившегося перед ним гнома с отрубленной рукой он уже не обращал внимания, а тот, хотя и был тяжело ранен, пополз по телам своих мертвых товарищей к ногам Гиргаса, сжимая в оставшейся руке кинжал. И в тот миг, когда Гиргас раздробил череп очередному врагу, однорукий нанес удар.
Предводитель орочьей своры от неожиданности удивленно хрюкнул, опустил взгляд и увидел в своем сапоге гномий кинжал. Его секира взметнулась вверх, и почти небрежным движением, словно орк собирался отмахнуться от назойливого насекомого, убила покалеченного гнома, совершившего этот подлый поступок. И все же на миг Гиргас отвлекся – и этот миг использовали другие противники, окружавшие его.
Когда Гиргас заметил судорожное подергивание своего левого плеча, он сначала не понял, что произошло. Только когда он попытался поднять лапу и это ему не удалось, орк заметил гномью стрелу, вонзившуюся между наплечником и латами. Гномам было недостаточно снабжать свои стрелы наконечниками с крючками – обычно их еще и смазывали ядом. Гиргас уже чувствовал его действие, движения его стали вялыми и замедленными. Но он продолжал сражаться, яростно, преисполненный решимости увести с собой во тьму Курула как можно больше атакующих.
– Только подойдите! – прорычал он. – Варг и пара стрел? Это и все, что у вас есть?


Из-за Гиргаса-то все и началось. Братья, так и не поняв, почему выжил самый храбрый из них двоих, отчего гномы не добили единственного орка, оставшегося на поле боя (понятия благородства и милосердия оркам были незнакомы – но и гномам, похоже, тоже), отправились назад, в племя – докладывать о гибели своры и ее предводителя. И обнаружили, что предводитель над предводителями, грозный вождь Грайшак не в духе. Измучен, деликатно выражаясь, метеоризмом.

– Ну, входите же, – подтолкнул их один из стражников, и взгляд, которым он одарил братьев, совершенно не понравился Раммару. – Вы как раз вовремя, у главного аудиенция.
И, словно в подтверждение опасений Раммара, из освещенной факелами полутьмы показались два орка, несущие труп третьего. Кто-то проломил парню череп.
– Внутренности Торги! – прорычал Раммар. – Что произошло?
– Он перднул в присутствии Грайшака, – ответил один из тех, кто нес труп.
– Но ведь обычно главному это не мешает, – сказал Раммар ничего не понимающим тоном: среди орков считалось абсолютно нормальным громко пускать ветры.
– Обычно – нет, но сегодня его мучают газы, – ответил орк, как будто это объясняло все. А потом носильщики ушли.
– Ой-ой, – прошептал Бальбок. – Похоже, Грайшак в плохом настроении.


Постепенно, обычай за обычаем, дикость за дикостью, перед нами проходит вся непрезентабельная картина орочьего быта. Читатель сам себе напоминает лощеного британца, стоящего со стеком в руке и в пробковом шлеме перед жалким племенем, одетым в юбки из травы и не знакомым ни с катехизисом, ни с файф-о-клоком. Стоит себе такой британец и отгоняет от себя мысль о том, что несколько дней блуждания по джунглям смывают накипь цивилизации – после чего представители самого первобытного племени покажутся оборванному и смиренному путнику едва ли не полубогами.

Довольно долго читатель испытывает к оркам чувство глубокой неприязни и брезгливости совершенно в духе Толкиена.

Орки корявы и безобразны во всем - от родственных отношений до общественных. Орки не просто некультурный – они антикультурный народ. Формирование культуры на корню изничтожено идеологическими установками.

Орки не ведут счета своим правителям как люди, не поют песни об их деяниях, не воздвигают памятников – слишком сильно каждое поколение поглощено собой, и, кроме того, орки – ужасные певцы и совсем не придают значения искусству. Тот, кто в присутствии Грайшака отваживался говорить о его предшественнике, должен был быть готов к расставанию со своим языком.
Это по меньшей мере…


Сверхъестественный, непреодолимый эгоцентризм орков – единственное объяснение, почему это племя вообще выжило. Весь потенциал орка направлен на то, чтобы сохранить жизнь себе, любимому. Причем ТОЛЬКО себе. Будь ты орку хоть брат, хоть сват, хоть мама родная – ради собственной выгоды он тебя с кашей съест. Впрочем, может, и без каши.

Оттого, наверное, трудная задача выживания становится КРАЙНЕ трудной. Вот, например, попала вождю вожжа под... под мантию (с) – он и потребовал, чтобы братья вернулись на поле боя и принесли голову своего предводителя. А то, мол, их головы сами украсят пиршественный зал, а мясо – пиршественный стол! Зачем, спрашивается, вождю чья-то там голова? А затем, что без головы не упокоится славный воин у оркского демона под боком, то ли в садах блаженных, то ли в болотах агрессивных. Хотя, как показывает время, утерянная голова была всего-навсего предлогом отправить двух честных (ну хорошо, одного честного и одно жуликоватого) орков в дальний путь.

Двое орков оказываются в плену у гномов, а там и в замке могущественного (какого ж еще?) колдуна, который отправляет их все дальше и дальше, в неведомые снежные дали, за чем-то уж и вовсе разуму орков недоступным...

Будь на месте орков, скажем, двое людей – герой и друг героя, или человек и эльф, человек и гном, эльф и гном, тролль и баньши, Штепсель и Тарапунька, Вахмурка и Кржимилек – дальше все бы пошло по накатанной. Ибо эти двое вскоре нашли бы общий язык и превратились бы в Чипа с Дейлом, помогающих на своем пути всем обиженным, уязвленным, убогим и слабоумным. Но перед нами – двое орков, совершенно непригодных для выполнения такого задания. Для выполнения какого бы то ни было задания. Потому что один – именно слабоумный, урод среди орков, доверчивый и честный, а второй, будучи полноценным орком и братом первому, от души ненавидит кретина, втянувшего их обоих в кошмарный квест.

И, честно говоря, даже любопытство пасует: понятно, что братья изменятся, глупый поумнеет, подлый исправится, вот только путешествовать в такой компании кажется ужасно неприятным занятием. Тем более, что автор намеренно следует букве толкиеновского учения об эльфах, людях и орках: эльфам все в этом мире надоело, они стремятся к Дальним берегам, люди и рады бы заниматься своим делом, но все больше разбойничают, орки пакостят всем, кто подвернется, а колдуны манипулируют и эльфами, и людьми, и орками. Скучно. Предсказуемо.

История того, как орки, рискуя собой, добираются до цели, проходит мимо читателя унылым набором задач: как без денег и без дорог дойти туда, не знаю куда, и заполучить то, не знаю что. Стандартные задачи, стандартные риски, стандартные уловки. Участники квеста, лишенные привычного для любителя фэнтези обаяния, демонстрируют отсутствие каких бы то ни было положительных качеств – ни дружбы, ни преданности, ни единодушия. Они ведут себя... словно обычные люди, влипшие в неприятность. Страдают от дискомфорта и мечтают о том, как было бы хорошо, если бы ничего этого не было. Непрезентабельность их взаимоотношений подчеркивается распрями между прочими представителями волшебных и неволшебных рас.

Мир, описанный автором, весь какой-то орочий. Именно это и делает его правдоподобным. Сказка кончилась. Благородные нравы золотого века ушли в прошлое. Все выживают как могут, привычки местных рас и народов немногим отличаются от оркской дикости и первобытности. Даже эльфы более не служат оплотом древней мудрости и нравственности.

В заповедных (и крайне неуютных) землях Рапунцелью в башне торчит эльфийская жрица Аланна, которой все так же надоело, как и прочим ее сородичам, но раз поставили хранить нечто тайное-священное, то она и хранит. Триста лет хранит и в гробу уже свою миссию видала. Если ей, такой древней и мудрой, чего и хочется, то только отыскать своего любовника-предателя и высказать ему в заостренное ухо все, что она нехорошего про него насочинила за много лет сидения в жреческом уединении.

И когда в священный храм врываются двое орков, Аланна видит в этом хороший шанс избавиться от надоевшей работы (как будто она в бухгалтерии попу отсиживает) и буквально падает в руки нахальной двоице. Но это не значит, что эльфийка чувствует некие обязательства перед невольными спасителями или собирается им помочь. Она хитрит, изворачивается и врет, словно барышня из бухгалтерии, которая только и думает, как бы ей сменить нищего, грубого хахаля на поклонника почище. Нет, с ее появлением в поле зрения ни честь, ни благородство, ни высокие идеалы не снисходят на сомнительную компанию персонажей.

Орки не испытывают к эльфам никакого уважения – на то они и орки. Но и читатель не испытывает к эльфам уважения – тех попросту не за что уважать. Гнилой мир, гнилые сердца. Орки хотя бы не отрицают собственной «некондиционности», а эльфы и того не умеют. Поэтому читатель в определенный момент с изумлением обнаруживает, что привык к братьям-оркам. Сроднился с ними, что ли.

– Может быть, мы и примитивные создания, – крикнул он извивавшемуся эльфу. – Но зато обеими ногами стоим на земле!

Орки хотя бы не предполагают сбежать – ни от своего идиотского квеста, ни из своего неприютного мира.

– Причина не в этом. Вы постоянно говорите о прошлом, потому что у вас нет будущего, верно?
– Это неправда!
– Нет? – Глаза Раммара хитро сверкнули. – Тогда почему все больше тебе подобных покидают этот мир? Почему вы удираете к своим Дальним Берегам, если здесь все якобы и так хорошо? Вот что я тебе скажу: твой народ потерял былой блеск, стал слабым и безвольным. Будущее принадлежит нам, оркам, потому что мы молоды и сильны.
– Это неправда, – повторила Аланна, но на этот раз это прозвучало скорее упрямо, чем уверенно.


Конечно, в конце концов выясняется, что орки-то и есть самые настоящие эльфы, только, как Толкиен и объяснял, изуродованные до неузнаваемости самым темным из темных эльфов.

– Сам Темный Эльф вызвал это племя к жизни, – невозмутимо продолжал Рурак, – когда-то давно, когда его оттолкнули подобные ему только потому, что он занимался темными искусствами и проводил запрещенные эксперименты – эксперименты, целью которых было создание новой расы, темных эльфов, таких же, как он сам. Он мечтал о том, чтобы собрать войско, армию воинов, которые беспрекословно следовали бы за ним, и после нескольких неудачных попыток он достиг успеха: из пленных эльфов-воинов, которых он мучил и на которых наложил темные заклинания, он создал первых темных эльфов. Он назвал их отродьем Маргока – но сами они, неспособные произнести эти слова, называли себя орками.
– Видишь, Раммар, – несколько удивленно произнес Бальбок, – итак, история о лопающихся гнойниках, из которых мы все появились, не совсем неправильная.
– Чушь! – кричал Раммар. – Все это чушь!
– А вот и нет, – заверил его колдун. – А что касается вас обоих, то история на этом не заканчивается. Потому что со временем Маргок искалечил и превратил в порождение тьмы многих эльфов – но вы оба ведете свой род от самых первых темных эльфов, которых создал Маргок.

Потому-то и раскрываются перед орками никому не подвластные врата, и надевается на одного из братьев (не буду спойлерить, на какого именно) корона древнего эльфийского царя, и квест заканчивается полным успехом. Для полного счастья не хватает лишь, чтобы Аланна полюбила орка – но тут автор пасует и вручает сердце древней эльфийки приблудившемуся к компании человеку-изгою, который ничем не лучше орка – разве что внешне. А еще у него когда-то подружку убили, так он по этому поводу до сих пор в раздрае. Этакий травестированный образ Арагорна, покинутого нежной Арвен и деградировавшего в простого бандита.

Словом, вся оригинальность авторской задумки заключается в том, чтобы лишить фэнтези его главной фэнтезийно-психологической составляющей – высоких чувств и помыслов, направленных не на примитивное выживание и обзаведение малым бизнесом, а на спасение мира (как минимум). Та же творческая находка становится главной проблемой произведения: временами кажется, что ты больше ни страницы не в силах прочесть, потому что волшебная сказка, лишенная волшебства, представляется нонсенсом, а не парадоксом.

Итог: Книга, предназначенная для тех, кому в фэнтези правды жизни не хватает. Мир, выглядящий как альтернативная история Средиземья после победы Мордора. Если вам интересна подобная история – прочтите и узрите, во что может превратиться Средиземье, если его своевременно не спасти.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, литературная премия Дарвина, музей литературных фигур, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, философское
Subscribe

  • Vendite ergo sum — продаю, следовательно, существую

    Моя статья в "Камертоне", вышедшая почти три недели назад. * * * Казус, приключившийся некогда на передаче «Вечерний Ургант», когда ведущий…

  • Блестящий критик я

    Презентация сборника, в котором есть мои статьи, на Московской международной книжной выставке-ярмарке прошла довольно гладко. Я сижу в центре и мешаю…

  • Ихневмон, убийца крокодилов

    Небольшая справка, о ком вообще речь в названии. Египетский мангуст, или фараонова крыса, или ихневмон (лат. Herpestes ichneumon) — вид животных…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

  • Vendite ergo sum — продаю, следовательно, существую

    Моя статья в "Камертоне", вышедшая почти три недели назад. * * * Казус, приключившийся некогда на передаче «Вечерний Ургант», когда ведущий…

  • Блестящий критик я

    Презентация сборника, в котором есть мои статьи, на Московской международной книжной выставке-ярмарке прошла довольно гладко. Я сижу в центре и мешаю…

  • Ихневмон, убийца крокодилов

    Небольшая справка, о ком вообще речь в названии. Египетский мангуст, или фараонова крыса, или ихневмон (лат. Herpestes ichneumon) — вид животных…