February 24th, 2019

Монокль

Что такое пошлость, или Замысловатые фигуры на льду достоинства. Часть шестнадцатая


Продолжение предыдущего поста о том, что такое пошлость.

Не раз я описывала, как доминатриса сильно уменьшившегося критического пространства, пенница наша слюнявая, размашисто дает советы авторам, читателям и вообще всем, кто увернуться не успел. Наверняка публика считает, что у меня к мамзель Юзефович "личная неприязненность". Помню, в этом особливом чувстве по отношению к каким-то графоманам меня заподозрили фанаты означенных графоманов. (Слово "неприязнь" для фанатов слишком примитивно, как для графоманов — слово "неприятный". Поэтому надобно его усилить до "неприязненности" и "нелицеприятности" соответственно, даром что первое означает "выражение (а не чувство) неприязни", а второе — вообще "объективный (а вовсе не неприятный и не неприязненный)".) Разумеется, какая еще "неприязненность", кроме личной, возникает от чтения очередной белиберды?

Тому, кто поверил в мою лицеприятность (а это уже субъективное отношение, зависящее от "приятности лица"), даю совет: прочтите на досуге разгромную статью Николая Анастасьева с весьма неудобными вопросами в адрес пенницы слюнявой и иже с нею... критикесс. Сделайте над собой усилие, одолейте пару цитат из статьи — и вам откроется знание того, что такое настоящий критик, а не завороженный болтовней тусовщиц дилетант. Заодно вы услышите (увидите?) не мое мнение, но мнение доктора наук, специалиста по американской литературе. А также человека, понимающего в критике, какой эта наука была во времена молодости автора статьи, лет полвека тому назад.

Collapse )