September 20th, 2017

Курю

Дао писателя. Часть двадцать шестая: пурпурная проза и проблема орлов


Давненько я не писала постов о литературной композиции. Последний из них касался системы образов и средств прорисовки образа. В дальнейшем я обещала объяснить роль сюжета и фабулы в построении композиции. Но прежде чем браться за такие поистине гигантские темы (а там одна классификация такова, что я и в четыре поста с нею не разделаюсь), надо бы поговорить о сюжетных линиях отдельно. Ведь композиция — это всё многообразие способов компоновки сюжетных линий, а современный читатель (как и большинство современных писателей) любит "сюжет вообще", в упор не понимая, что это, собственно, такое. Поэтому побеседуем о сюжетных ходах, интриге и, я извиняюсь, клиффхэнгере.

Сегодня мало кто помнит, что определяющий параметр романа — это наличие нескольких сюжетных линий. В книгоиздате роман определяют по объему: все, что меньше пятнадцати авторских листов (а может, десяти — от верстальщика зависит), числится повестью, а все, что больше — уже роман. В журналах окололитературных коммерсантов и мутных личностей, воображающих себя критиками, регулярно встречаются недоучки, уверенные, что повесть — это буэ, а роман — это круто. Хотя налить в текст воды, дабы угодить издателю и, что самое смешное, тому самому верстальщику — один из самых распространенных и самых бесполезных графоманских навыков. Уверяю вас, растянутая и водянистая повесть не становится романом.

Collapse )