January 23rd, 2010

Бе-бе-бе

Моя самая скандальная статья, между прочим! Но научная.


Мысль запостить ее возникла, когда среди моих знакомых - сразу и в вирте, и в реале - возник восторженно-прибабахнутый разговор о Тарковском. Естественно, об Андрее. О его талантливом отце помнит куда меньше народу, чем о "нашем интеллектуальном бреде бренде" - Тарковском-младшем. Меня, откровенно говоря, его творчество не вдохновляет. Вот я и решила объяснить, почему. А то в комментах получается мутно и раздраженно.

В общем, все, кто не понимает, отчего меня так воротит при именах большинства культовых фигур, прошу к монитору. Вскипело.

Цитата в фильмах Андрея Тарковского

В финале фильма Федерико Феллини «Рим» есть сцена: по безлюдным улицам ночного города с ревом проносятся байкеры в черных куртках. Когда заходит речь о переводе этой сцены в плоскость идейного содержания, сама по себе отдельная картина, оказывается, не может ничего означать или может означать что угодно – по желанию публики. Сам режиссер в интервью предлагал «предоставить толкование своего произведения публике. Всегда забавно, а часто – поразительно: чего только они не обнаружат! Символизирует ли эта сцена нашествие варваров? Показывает ли она возрождение фашизма? Изображает ли она насилие «вообще» – насилие в современном мире? Да, в ней воплощено все то, чего вы боитесь, тревожные ночные думы, навеянные угрызениями совести и раскаянием, пугающие призраки ночной темноты».

Атрибуция призраков, конечно, не входит в обязанности публициста или ученого. Но именно потому, что дешифровка художественного эпизода, вырванного из контекста повествования, представляется фикцией, играми субъективного кода – стоит задуматься о том, насколько целостным явлением получается фильм как таковой. И какими методами трудно интерпретируемые отрывки и сцены превращаются в структуру, созданную из носителей идеи?

В работах искусствоведов на первый план ставится общность эстетических приемов. Эстетика получает статус связующего компонента. Художественные формы отвечают за гармонию. Некоторые элементы композиции и сценографии становятся полноправными героями фильма, действуя как характеристики стиля. В киноискусстве особое значение приобрела одна из главных антитез стилистики - противостояние реализма и условности. Что видит зритель на экране: саму вещь или знак вещи, внутреннее содержание или внешние признаки объекта, натуральную или ирреальную сущность – спорам теоретиков не видно конца. Притом, что практики давно поставили вещь на службу эстетики, не вдаваясь в ее сущностные тонкости.

Collapse )
Бе-бе-бе

Вторая часть статьи о Тарковском



Зрительская масса и общественное настроение

Тарковский работал в переломный момент истории, когда «все способствовало тому, чтобы индивиды срывались с якорей своих традиций и бросались в новый, более широкий мир. Сталкиваясь с этим миром, они были вынуждены каким-то образом приспосабливаться, исходя из совершенно самостоятельных выборов. Совпадение их выборов сделало массу могучей силой. Временами ее поведение приближается к поведению толпы, особенно в условиях возбуждения. В таких случаях оно подвержено влиянию тех или иных возбужденных призывов, которые играют на примитивных порывах, антипатиях и традиционных фобиях. Это не должно заслонять тот факт, что масса может вести себя и без такого стадного неистовства. Гораздо большее внимание на нее может оказывать художник или писатель, которым удается прочувствовать смутные эмоции массы, выразить и артикулировать их».

Зрители Тарковского также составляли целостную массу, объединенную общими порывами, антипатиями и фобиями. И конечно, из творчества Андрея Тарковского ими были отобраны определенные качества, образы, персонажи, в которых они смогли бы узнать себя – маленьких людей, облагороженных идеями мессианства.

Эти идеи выражались разговорами «о духовном», рефлексиями, неизбежным и болезненным путем к катарсису, равно как и некоторыми аксессуарами декораций.

Обстановка в помещениях из фильмов Тарковского всегда неуловимо напоминает общеинтеллигентский интерьерный дизайн, емко охарактеризованный писателем Сергеем Довлатовым: «Знаю я эти культурные дома. Иконы, самовары, Нефертити… Какие-то многозначительные черепки… Уйма книг, и все новенькие… Марина принесла какую-то чепуху в заграничной бутылке, два фужера. Включила проигрыватель. Естественно – Вивальди. Давно ассоциируется с выпивкой».

К тому же многие друзья Тарковского проводили жизнь в таких же вселенских заботах и в таких же "культурных" домах: «Каждый раз, когда Андрей приходил к нам домой, я выкладывал перед ним гору книг – монографий о художниках», - вспоминал художник Михаил Ромадин, - «В то время после многолетнего скитания по снятым комнатам мы наконец переехали в собственную квартиру. Мебели почти не было. Книги стояли стопками на полу и на полках, собственноручно мною сколоченных из подрамников и досок, найденных во дворе. На стенах – мои же работы».

Если вспомнить космическую станцию из фильма «Солярис», то здесь «культурная» обстановка имеет прямо-таки судьбоносное значение. Н.Бондарчук так трактовала перерождение своей героини: «Искусство земных художников, вливаясь в сознание космической матрицы живого человека, какой является моя героиня, формируют ее человеческую, обреченную на страдание и любовь душу. Посмертная маска Пушкина, фолианты старинных книг, фарфоровый китайский дракон – детали, глубоко продуманные Тарковским, наполняют космическую героиню теплом Земным, светом земной Культуры».

Collapse )