Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Нищие наркоманки-миллионерши, трепетные журналистки и всемогущий бог Интернет


Вторая часть рецензии на роман А. Козловой "Рюрик". Первая — в предыдущем посте. Сразу после вводной части про непросыхающее быдло, с которым приходится иметь дело высшим существам, начинается отнюдь не оригинальный сценарий сериала про плохую жизнь подростка, которого никто нипанимает. К тому же он, вернее, она сирота, у которой только и радости было в жизни, что попугай по имени Рюрик. Это почти латиноамериканский сериал. Ну, или аниме. Похвалы романо-сериало-аниме (разумеется, есть и хвалебные рецензии — вы покажите мне такую безграмотную и бездарную чушь, которую никто не лайкнул) тоже какие-то... не совсем литературные: "Представительница литературной династии Козловых шокировала, удивляла и радовала примерно первую половину книги. Скомканный финал и развязанные сюжетные узелочки разочаровали, вышла "7", но прибавила балл за нестандартный выбор сторителлера".

В олдскульной наивности своей я предполагала, что сторителлер — это то же самое, что рассказчик. Ан нет, профессия сторителлера другая. Сторителлинг взяли на вооружение миллионы маркетологов, PR-специалистов, HR-менеджеров. Истории пришли в рекламу, продажи, управление людьми, сторителлеров приглашают, например, для мотивации и неформального обучения сотрудников, для работы с тяжелобольными и потенциальными самоубийцами. Это мы с вами, что ли? Почему мне выдали сторителлера в лице не то самой Анны Козловой, не то порожденного ее мозгом существа, постоянно обращающегося ко мне, как к имбецилке?

Можно обвинить меня в том, что я переношу на автора глупость, сказанную глупой читательницей (или даже чейтательницей), говорящей на пиджин-рашене и забывшей русские слова. Но бывает, что устами дурака (и даже не младенца, а вполне половозрелого дурака) глаголет истина.

Тот, кто заявляет: "Может, я и не женщина в полном смысле, но женского во мне определенно больше, чем мужского, поэтому истории о замарашках, которые пробились на самый верх благодаря одному только искусству подмахивать, всегда меня завораживают. Есть в них что-то по-настоящему сказочное, что-то необъяснимое, они как ларчик без замка, что вертят в нервных руках женщины по всему миру, не зная, как открыть", — они не кажутся мне рассказчиками. Это не рассказ, это типичный сторителлинг, мотивация к этому... как там его... неформальному обучению потенциальных самоубийц, тьфу, сверхудачливых замарашек.

"Да хватит вам морщиться, хватит изображать скуку! Я не подменяю понятия, я всего лишь описываю вещи такими, какие они есть. Никакой загадки в бабе, выучившей пару языков, упорно работавшей и достигшей к сорока годам известности и благосостояния, нет. Ну что тут интересного?
А вот «вице-мисс Орел 1999», прибывшая в столицу нашей родины с контрафактной сумкой на плече и через каких-то пару месяцев оказавшаяся под письменным столом известного адвоката, — вот это да, это сюжет. И он вечно будет популярен, потому что успех в нем основан не на, может, и уникальных, но все же понятных большинству качествах героя, а на чуде"
.

Конечно, сценарист, наклепавший энное количество сериалов (и неважно, что из этого добра сочли литературой) именно так и должен думать: "И женщины вроде Светки вечно будут лить воду на эту дряхлую мельницу, потому что женщины вроде Кати Беляевой вечно будут слушать их открыв рот". Кто, кстати, такая эта Катя? А Катя журналист. Невинный или, как сказал бы Булгаков, "человек девственный" (умом) журналист: "Кате тридцать шесть, она миловидная шатенка, а широкую известность ей принес «Дневник жертвы» — серия материалов, которые Катя несколько недель смело публиковала на портале «Страна +7». Именно после оглушительного успеха этого проекта ее и позвали на постоянную ставку".

Но оставим на некоторое время невинную журналистку Катю и вернемся к бедной сироте, брошенной негодяем-папашей в интернат "Полигистор", где пребывание, если верить мимолетному непроверенному вбросу (буквальному вбросу, информация мелькает в Сети), стоит шестьсот тысяч за полугодие. Итак, в семнадцатилетнем возрасте, когда уже поздно страдать идиотским синдромом "найди себе маму/папу", вполне достигшая возраста согласия Марта линяет из интерната. Ей, видите ли, помстилось, что ее мама жива и "мне все врали".

В принципе, подростки склонны к спонтанным идиотским поступкам. В такие моменты им плевать на свое будущее, на высокую вероятность погибнуть, получить травму и негативный опыт, с которым потом придется жить. Они готовы загубить все во имя померещившейся на горизонте фата-морганы. Козлова на диво беспомощно описывает, что потеряла ее героиня (впоследствии обнаруживается, что она это что-то не потеряла): "Если бы она передумала убегать, если бы засунула рюкзак под кровать и просто легла спать, ее будущее могло быть просто блестящим. На выпускных экзаменах она бы получила такой высокий балл, что ее бы рвали друг у друга самые достойные университеты нашей родины".

Далее спойлеры, спойлеры, спойлеры, без которых я не знаю, как писать нормальную рецензию: "На пятнадцатый день Марту выписали, и она вернулась в «Полигистор».
Подготовилась к экзаменам и сдала их вполне успешно.
Директор вызвался похлопотать, чтобы ее в порядке исключения приняли в вуз вне конкурса.
Это было несложно, учитывая все обстоятельства"
.

Вся эта несуразица демонстрирует нам, что перед нами безнадежный сценарист, даже не драматург. Он то и дело показывает публике чеховское ружье, которое никогда не выстрелит. Шоураннер намекает на какие-то события, которые будет описывать другой шоураннер — и непременно, сцука, все заретконит, поэтому форшедоуинг вам в дышло и красную селедку сверху. (Кто не в курсе — как я была, пока не проштудировала словарь: реткон (retcon, retroactive continuity) — изменение прошлых событий задним числом. Форшедоуинг (foreshadowing) — намеренные намеки и аллюзии на будущие события. Обманка, красная селедка (red herring) — фальшивая подсказка, намеренно введенная сценаристами, чтобы отвлечь зрителя и увести его догадки в другом направлении.) Значит, можно лепить намеки, которые ни на что не намекают и ничего не значат. Но роман-то прочитывается в один-два дня. И всю дорогу публика ждет пресловутого изменения судьбы персонажа в непредсказуемом направлении! А вот хрен вам, дорогие.

Беспомощной Козлова становится и в те моменты, когда пытается выдавать не просто описания, но описания с метафорами: "Потом поголовье машин сократилось, мотоцикл вырвался в левый ряд и понесся вперед – толстой бесстрастной пулей". Интересно, бывают ли стройные пули? Видимо, винтовочные, длинные и острые. А толстая пуля — оживальная, она же пистолетная. Почему, спрошу я вас, писательница не посмотрела более точное и, что греха таить, красивое название в том же Интернете? По той же причине, по которой не стала уточнять цвет старых электричек? Халтурщики вы, господа сценаристы, воображающие себя писателями.

Особенно хорошо это заметно по отступлениям в тексте. Вы попросту не умеете их делать. Главным образом потому, что вам и отступать-то некуда, сказать нечего. То, что читатель должен понять САМ, из поведения и поступков персонажа, вы выдаете в императивной форме: "Вам, конечно, не терпится узнать, что за человек подобрал Марту, не маньяк ли он, случаем, не водится ли за ним темных страстишек, не возникло ли у него сознательного (или подсознательного, что, в принципе, одно и то же) желания воспользоваться беззащитностью, молодостью и красотой нашей Марты? Я вас успокою: это самый обычный мужчина, как вы, как ваш лучший друг, как коллега, с которым вы сидите за соседними столами, а за обедом обсуждаете футбол. Будьте уверены, он испытывает те же самые чувства, что и вы, он точно так же насмерть перепуган жизнью, сердце у него доброе, но ум похож на выгребную яму, куда годами срали слоновьими кучами с плохопереваренными ингредиентами из долга, вины и представлений о настоящем мужчине".

Ага, а потом этот добряк без темных страстишек трахнул главную героиню, когда она соврала ему, что является жертвой инцеста:
"— Единственным моим мужчиной был мой отец! — объявила она.
Повисла тяжелая, как дыхание после бега, пауза. Она была наполнена банальной, даже скучной мерзостью, но эта мерзость рождает интерес, интерес — разговор, а разговор щекочет нервишки...
Чтобы помочь Михаилу справиться с первоначальным шоком, а также немного побудоражить его воображение, Марта принялась тихим, влажным голосом описывать технические нюансы инцеста. На вопрос о побеге она не ответила. И так все ясно.
Выслушав про первое изнасилование в номере отеля в Порту, после которого (видимо, в награду) Марта получила шоколадную бутылочку с вишневым ликером, про то, как ее смешили презервативы, потому что она думала — это воздушные шарики, а также про преступное, грязное удовольствие, которое Марта, к своему стыду, от всего этого получала, Михаил встал".


Его это, видите ли, возбудило. А возбуждение возникает не в сердце и даже не в члене. Оно возникает в мозгу. В том самом, куда годами срали и в конце концов засрали там всё окончательно. Неудивительно, что добряк Михаил в конце концов попытался избить случайную любовницу или хотя бы снять с нее подаренные ранее кроссовки. За дело, в общем-то, разозлился, но с добрым сердцем поступок не очень сочетающийся. Как и с биографией Михаила.

"Наш герой вырос в тени вагнеровского могущества другой женщины, темной богини отелей на час, Геллы туалетных отсосов в обеденный перерыв, щелчком сметающей со своего пути маленьких добрых фей-воспитательниц, какой, за неимением лучшего, пришлось стать его матери.
До чего же труден был святой путь этой женщины, отвергнувшей минет и взбитые, словно сливки, белые простыни отеля на час во имя прорезывателя для зубов!
Нет – разврату, да – Корнею Чуковскому!"


Сейчас объясню попроще про "Геллу отсосов" (бедный Булгаков!): это та безнравственная особа, которая увела мужа у Мишкиной матери, чего "фея Чуковского" (а вот нефиг было Булгакова трогать!) не простила ни мужу, ни разлучнице, ни, похоже, собственному сыну. Не так давно в неком телесериале (где главгерой-психолог раскрывал преступления с такой лихостью непрофессионала, что хотелось его убить и закрыть сериал за психологическую безграмотность) ГГ объяснил точно такой же мамашке, что с ее мстительностью и непримиримостью существенно возрастает вероятность вырастить маньяка. Ну да, так и есть, Мишенька вполне мог вырасти маньяком. Вот кем он точно не мог вырасти, так это добряком.

Но аффтар не заморачивается никакой внутренней логикой. Журналистка (или все-таки не журналистка? у Козловой не разберешь) Катя Беляева у него настолько мокрая курица, что удивляешься, как она дожила до своего возраста с подобной виктимностью. История ее суперудачного начинания искрит суицидоманией.

"Внезапно в мессенджер упало сообщение от незнакомца, предлагавшего Кате поставить лайк его странице, посвященной вымачиванию коровьих черепов в соляном растворе — для уменьшения вони. Отвращение было столь сильным, что Катя зашла на страницу незнакомца, дабы увидеть его лицо. Разумеется, оно оказалось столь же гнусным, как и его занятие, к тому же мужчина почему-то все время фотографировался на могилах известных людей.
Катя вступила с незнакомцем в переписку...
Кирилл писал ей каждую минуту, она с гневом отметила, что он плохо образован и лепит невероятные ошибки. Полная неразбериха царила по части «тся» и «ться», он не обособлял обращения, придаточные, причастные и деепричастные конструкции, к тому же в его профиле (при более внимательном изучении) Катя обнаружила нацистскую символику.
Кажется, вы уже некоторое время хотите спросить меня, почему Катя Беляева просто не заблокировала этакого мудилу?"


Нет, не хотим. Не будь Катя тем, кем ее пытаются представить — образованной, неглупой, вроде бы рационально мыслящей, мы бы подумали, что она мокрая курица. Существо, которому "хоть плохонький да мой", любое мужское внимание ценно. Я таких называю ундинами. Ундин на свете много. Но даже после того, как вожделенный некогда мужик начинает их пугать до чертиков, они не раскисают до Катиной степени.

"Подруга почему-то решила, что таким образом Кирилл завуалированно намекает на готовность сесть в тюрьму за убийство Кати, где его, безусловно, не один раз изобьют, а может, и порежут. Выслушав ее, Катя впала в настоящую панику, вопрошая: «Что же мне делать?!» (Шта, блядь?!! — изумилась я. ЕГО порежут? Какое горе.) — и неожиданно получила ответ, и, что еще более неожиданно, — от гея". Почему неожиданно-то? В гейской среде, как известно, страсти кипят, в обоих партнерах на момент расставания тестостерона порой скапливается больше, чем требуется для двойного убийства, приходится искать хитрые выходы из ситуации, а то и правда получишь молотком... по самому дорогому.

"Налив всем вина, он заявил, что в таких ситуациях важнее всего публичная огласка, которой так боятся все жертвы насилия. Понятно, что женщине тяжело признаваться, каким унижениям ее подвергали, но иного пути остановить подонка, похоже, нет.
Так, в соображении на троих, родилась идея «дневника жертвы», которую на следующий день Катя презентовала редактору информационного портала «Страна +7». Поскольку портал давно и безуспешно охотился за женской аудиторией, Кате дали добро на первую публикацию. За пять дней дневник набрал более ста тысяч просмотров и около двадцати тысяч перепостов, что позволило сделать вывод о крайней востребованности поднятой Катей проблематики".


Ой, я вас умоляю, тех дневников жертвы в Сети до бениной матери. И в жизни, попади только в гинекологию, каждая вторая норовит воспроизвести аудиозапись "Дневника жертвы, издание стопицотое". И что смешнее всего, в начале романа аффтар об этом и пишет: "У вас имеется собственная никчемная жизнь, к чему умирать от скуки, слушая историю чужой".

Катя совершенно нежизнеспособна. Она просто часть лего — женщина-жертва, которую как дойную корову использует алкаш, вымачивающий телячьи головы в соляном растворе и делающий селфи на могилках. Но почему-то особенно уморительна журналистская деятельность Кати (напомню, я этой второй древнейшей профессией занималась более десяти лет — это немного, но базовые навыки приобретаешь в первые года два-три).

Расспросы (то, что реальные журналисты называют "первый отжим") девицы, у которой сбежавшая Марта сперла сарафан, заканчиваются завуалированной выдачей гонорара (почему завуалированной? а прямо сказать: спасибо за информацию — и дать денег? они же ВСЕ этого и ждут, информаторы-то): "...Катя, краснея и запинаясь, осведомилась, есть ли у Любы деньги, чтобы самой наведаться в «Пломбир» при желании? Люба пожала плечами. Катя дала ей тысячу. Люба решила особо не жестить, да и времени на покупку наркоты у нее бы не хватило (она должна была до десяти вернуться в интернат), поэтому она купила дешевое красное вино в тетрапаке и ужралась в парке". Ну, разумеется, растленная малолетка, ухитрившаяся ужраться вином из тетрапака (оно, на минуточку, стоит примерно 300 рублей за литр — сколько его купила и выдула эта несчастная?), потому что за несколько часов она, видите ли, не успела бы купить кислоты. До вокзала не доехать, ага. А времени выпить литры (!) вина ей хватило.

"Я смотрела на облупленный красный лак на ее ногтях, на то, с каким восторгом она разглядывает гуляющих по Патрикам проституток в дорогущих шмотках. И, глядя на нее, я пыталась найти ответ на вопрос, что же случилось со всеми этими девочками, но не находила его, — напишет Катя ближе к вечеру". Никто не забыл, сколько стоит полгода в интернате, где эти растленные малолетки кантуются последний годок, прежде чем откинуться с кичи? Напоминаю.

"Форум забурлил. Кто-то не поленился и залез на сайт «Полигистора», чтобы принести в клювике скрин ценовой политики этого заведения — шестьсот тысяч рублей за полугодие. Кто-то подкидывал дровишек историями из жизни одной подруги моей подруги, обычно сводившимися к тому, что обдолбанные дети олигархов на своих «хаммерах» и «икс-шестых БМВ» давили направо и налево добропорядочных граждан. Не осталась в стороне и Люба Красилова, резко изменившая свои показания. Прямо под постом, в котором она призывала «скорее найти подружку», Люба сообщила, что ее обворовали и теперь-то она, конечно, понимает, что, кроме Марты, это некому было сделать.
Помимо известного нам сарафана, Люба, как выяснилось, лишилась айпода, беспроводных наушников и двадцати пяти тысяч рублей, которые якобы скопила".
Хм. По идее, родители, готовые выложить такие деньги (даже если цена завышена вдвое) за то, чтобы их доченьку учили и содержали, должны давать Любе на булавки. Подобные суммы на булавки и копить не нужно, если ты золотая молодежь.

Дальше всё, буквально всё про беспощадные джунгли вирта. Какой лес, когда кругом такие паблики: "Катя Беляева занервничала. По опыту она знала, (А у нее был опыт? это же ее первый самостоятельный проект — и только отсутствием опыта можно объяснить все странности ее поведения.) "что до крика про непрофессиональных журналистов, которые манипулируют общественным мнением, осталось совсем чуть-чуть. А дальше ей придется либо позорно молчать, либо признать, что она должным образом не проверила информацию, либо доказывать, что никто ей ничего не платил". Почему? Вот просто объясните мне, почему эта Катя должна что-то кому-то доказывать в Рунете — там, где человек на форум заходит, как хозяин виртуальной родины своей и заявляет: "Вы все пидорасы, а я Д'Артаньян! Нет, я кардинал Ришелье — и только мне открыта Истина". Без доказательств, на чистом троллинге.

Увы, мне вовек не понять, как люди пишут романы, в которых нет ни следа жизненного опыта, который они уж точно имеют. Анна Козлова уж точно не чуралась форумов и журналистов, золотой молодежи и мужчинок с засранными мозгами, но добрым сердцем. Почему в романах таких козлов...ых все диаметрально противоположно реальности? Куда утекает из их голов то, что они САМИ видели?

Боевая Мышь на мои вопросы (они у меня возникают регулярно — вот хоть по поводу книги Б. Ханова, урожденца Казани, работавшего школьным учителем, но не сумевшего отобразить свой собственный опыт ХУДОЖЕСТВЕННО), отчего, мол, современный писатель не может примерить на персонажей пресловутый личный опыт, ответила: они презирают себя и поэтому презирают свой опыт. Вот и стараются придумать себе-персонажу то более престижную профессию, то более интересные психотравмы, то более заковыристый диагноз. Да уж, самомнение и самовлюбленность нисколько не мешают ненавидеть себя. Наоборот, помогают.
Tags: литературная премия Дарвина, пытки логикой и орфографией, уголок гуманиста
Subscribe

  • Родовое проклятие подлости

    Рассказывают, Жучкова со своими говорящими глистами (какой-то Филипп Хорват, он же Гор Потоков, он же Прорыв Унитазов, он же Гнусный Ублюдок, он…

  • Вслед недавнему посту

    В недавнем посте я описала, как старуха Скади зазывает на "аффтар-тудеи" писателей-"боллитровцев" — то есть людей, которым эгалитарность и…

  • Сто лет переходного возраста

    Вышла моя статья в "Камертоне", на нее наверняка обидится недавно упомянутая критикесса, не желающая иметь со мною "деловых дел" — я ведь даю…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 82 comments

  • Родовое проклятие подлости

    Рассказывают, Жучкова со своими говорящими глистами (какой-то Филипп Хорват, он же Гор Потоков, он же Прорыв Унитазов, он же Гнусный Ублюдок, он…

  • Вслед недавнему посту

    В недавнем посте я описала, как старуха Скади зазывает на "аффтар-тудеи" писателей-"боллитровцев" — то есть людей, которым эгалитарность и…

  • Сто лет переходного возраста

    Вышла моя статья в "Камертоне", на нее наверняка обидится недавно упомянутая критикесса, не желающая иметь со мною "деловых дел" — я ведь даю…