Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Литературный прототип - существо бесправное!


В нашу жизнь относительно недавно вошла практика судом судиться из-за того, что светлый образ истца был использован без его ведома для создания какого-нибудь непривлекательного персонажа, в котором зрителям персону истца узнать не составит особого труда.

Конечно, никому не хочется, чтобы потомки о нем помнили только по образу Джека-потрошителя, графа Дракулы или дурака Емели. Иной раз бывает и так, что хотел автор как лучше, а получилось как всегда. И пошла гулять по страницам школьных сочинений особа, с которой незримыми нитями связывается историческое лицо, и понемногу забывается, каким оно (лицо) было в жизни, а остается лишь персонаж со всеми тараканами, которыми наделил свое детище щедрый автор. Хорошо, если плод богатого воображения не совсем противоположен прототипу, и, встретившись в действительности, реальная личность и ее персонификация в искусстве друг другу в кофе не наплевали бы. А если пропасть между ними непреодолимая легла, что тогда делать обиженному прототипу?

Конечно, любого человека со временем поглощает тьма забвения. Избежать этой участи можно при помощи хорошо выписанного персонажа, который изрядно продлевает загробное существование прообраза, хотя может запросто подменить собой живую, реальную натуру, даже весьма неординарную.

Вот, например, семья гоф-медика Андрея Евстафьевича Берса только потому и осталась в памяти народной, что красавица Соня Берс вышла замуж за Льва Николаевича Толстого, а ее младшая сестра Таня оказалась самой большой любовью брата великого писателя – Сергея, которого будущий классик обожал и считал идеалом человека. Как было классику удержаться и не вывести Танечку Берс в образе самой обаятельной своей героини?

«Я тебя всю записываю!» - говорил невестке Лев Николаевич, а под его пером постепенно рождался образ Наташи Ростовой, прелестного юного создания, светящегося изнутри от счастья и искренности.

Естественность манер, ошибки во французском, страстное желание любви и счастья, присущие реальной Татьяне Берс, придали законченность образу Ростовой и… множество пороков образам других героев романа - Друбецкого и Куракина, в частности. Танечка не отличалась осмотрительностью поведения, но Толстой не захотел менять сущность своей героини, несмотря на патриархальность воззрений. И Лев Николаевич просто-напросто ревновал Татьяну, наградив поклонников реальной девицы Берс неблаговидными ролями и пакостными наклонностями на страницах «Войны и мира».

Первой любовью, а по прошествии немалого срока – супругом Тани был ее кузен Александр Кузьминский. Это его черты проглядывают в Борисе Друбецком, которому Наташа вскружила голову по молодому задору и девичьему легкомыслию: «Что за глупости! – говорила Наташа тоном человека, у которого хотят отнять его собственность. – Ну, не выйду замуж, так пускай ездит, коли ему весело и мне весело». Воистину, «Cousinage dangereux voisinage» – «Двоюродные – опасные соседи»!

Кузьминский был человек чести, альтруист и даже в некотором роде простофиля. Друбецкой – фигура совсем другого плана. Неискренняя, алчная натура Друбецкого прорывается сквозь внешнюю благопристойность манер и успешность карьеры: «Воспоминание о доме Ростовых и о его детской любви к Наташе было ему неприятно, и он с самого отъезда в армию ни разу не был у Ростовых», - ехидно отмечает в своем романе Толстой. Потом автор подбирает изменщику подходящую парочку – лгунью и распутницу Элен Безухову.

Притом, что чистый душой Александр Кузьминский много претерпел страданий от своей возлюбленной, а наградой ему за верность были только вполне официальные письма, которые, прежде чем оказаться в руках одуревшего от любви кузена, проходили строгую цензуру у старшей из сестер Берс – Лизы. Впрочем, однажды влюбленные дети (Тане было четырнадцать лет, Александру - семнадцать) позволили себе поцеловаться, но тут же решили, что больше «ничего такого» делать не станут. А когда Танечке исполнилось шестнадцать, она уговорила отца взять ее с собой в Петербург.

Столица опьянила Татьяну, как вино. В гостях у своей тети, начальницы Николаевского института благородных девиц, Екатерины Николаевны Шостак, юная Берс встретилась со своим новым увлечением – сыном Екатерины Николаевны, красавцем, светским львом, умным и обаятельным кавалером - Анатолем Шостаком.

Лев Николаевич не мог простить своей родственнице вот так внезапно возникшего чувства почти недозволенной близости с Шостаком, а самому Анатолю – его могучего сексапила. Пока Таня задавала себе животрепещущий вопрос: «Можно ли любить двоих?», мчась в вихре светской жизни, ее дорогой кузен Александр Кузьминский просто-напросто самоустранился и переживал измену любимой «вдали от шума городского». Неопытная пылкая девица оказалась предоставлена сама себе в трудном деле выбора поклонника.

Но тут за Танину честь вступился Лев Николаевич, которому этого вообще-то по статусу не полагалось.

Для начала он устроил младшей Берс скандал и долго повторял: «Не попускай себя!», после небольшого инцидента на загородной прогулке: ехавшие верхом Таня и Анатоль отстали от остальных – у Татьяны ослабла подпруга, а Шостак воспользовался ситуацией, чтобы признаться своему предмету в любви. Тщательно выпытав подробности Татьяниных ощущений в момент любовного объяснения, Лев Николаевич сделал для себя конспектик, и впоследствии Берс с возмущением увидела свои откровения на страницах романа: «Я и не подозревала тогда цели его вопросов и была с ним откровенна», - напишет она в своих мемуарах.



Шостака, предоставившего писателю бездну материала, семейство Толстых фактически выставило вон, и тому пришлось уехать. Что поделать: то были времена, когда девушке не полагалось выбирать себе героя своего романа.

Татьяна и Анатоль не виделись после этого больше семнадцати лет, и встретились уже семейными людьми. Влюбленному светскому льву Толстой отомстил в своеобычной манере: Анатоль Курагин, литературное воплощение Шостака, «беспокойный дурак», по выражению собственного отца, пустой волокита и безоглядный кутила, не достоин ни любви, ни дружбы, ни уважения.

Создается впечатление, что Лев Николаевич ревновал как бы не за себя, а за своего любимого брата Сережу, который подходил Танечке еще меньше, чем мямля Кузьминский и повеса Шостак.

Восхищаясь глубиной натуры и добродетелями старшего брата, Левушка вывел Сережу в рассказе «После бала». Поводом для этого послужило реальное событие: Сергей рассказал брату о том, как однажды после бала, ощутив в своей душе яркое чувство к очаровательной девушке, он последовал за предметом своей страсти до самого дома, залез на балкон ее спальни и узрел девицу молящейся перед сном. Красавица стояла на коленях возле кровати и твердила молитвы, попутно поедая конфетки из стоящей рядом на столике бонбоньерки. Обнаружив, что у нежного создания имеется не только тонкая натура, но и вполне материальный желудок, и недурной аппетит, Сергей совершенно разочаровался в своей любви. Он слез с балкона и более не пылал к лакомке страстью.

И этот зануда, по мнению Льва Николаевича, прекрасно подходил живой и веселой Танечке Берс!

Тем не менее в период жениховства Льва Николаевича Таня и Сергей Николаевич сблизились: Татьяне было всего шестнадцать, а Сергею – уже тридцать шесть, он был опытный дамский угодник. Младшая Берс то по-женски грациозно кокетничала, то засыпала в гостиной на диванчике, по-детски приоткрыв рот, и была такой обворожительной, что со старшим Толстым случилось то же, что и с князем Андреем при виде Наташи Ростовой: «Вино ее прелести ударило ему в голову».



Сергей искренне удивлялся, что брат намерен жениться не на младшей из сестер, а на скучноватой и неяркой Соне. Татьяна Берс, покорив новоприобретенного родственника, и сама влюбилась без памяти. «Чувство любви наполнило все мое существо», - признавалась она. Весной 1863 года Сергей Николаевич сделал Танечке предложение, но свадьбу отложили на год из-за молодости невесты. В назначенный срок жених приехал в Ясную Поляну, до свадьбы оставалось две недели, приготовления шли полным ходом.

И тут выяснилось неожиданное: добродетельный братец Льва Николаевича, оказывается, уже полтора десятилетия незаконно сожительствовал с цыганкой Марьей Михайловной, прижил с нею целый выводок детей, и только теперь задумался – а как воспримет его брак бедная, но гордая цыганка? О чувствах собственной невесты он при этом не слишком заботился - такта Сергею Николаевичу явно не хватало.

Метания на тему «Cтоит ли мне жениться на девице Берс?», не могли не обидеть девушку, собравшуюся под венец. Тане тоже нельзя было отказать в гордости и самоуважении: она вернулась к родителям в Москву, где сильно скучала по неверному суженому и даже пыталась отравиться. Яд она предпочла продолжению отношений с Сергеем. От гибели Татьяну спас почти забытый ею Александр Кузьминский: он пришел с визитом после долгого перерыва буквально в ту минуту, когда несчастная девочка приняла отраву. Его неожиданный визит, как перст судьбы, вернул Тане жизнь и силы, она начала поправляться и оживать.

Через год, придя в себя после пережитой трагедии, Берс снова приехала в Ясную Поляну, будучи уверена, что Сергей Николаевич больше не появится после того, что он наделал своим легкомыслием и неделикатностью.

Зря она верила в здравомыслие и порядочность старшего Толстого! В мае Сергей приехал как ни в чем не бывало, и все завертелось, как безумная карусель.

Майские сумасшедшие ночи, свидания и романтические объяснения, которым Лев Николаевич уже не препятствовал властью главы семьи, - они разрушили последние оплоты благоразумия между Сергеем и Татьяной. Вероятно, могло бы дойти до последней крайности, но Сергей внезапно сбежал из имения и прислал брату отчаянное письмо, жалуясь, что ему «совершенно невозможно покончить с Машей».

У Льва Николаевича хватило смелости показать послание Тане. То, что это последнее предательство не сломило Татьяну, было настоящим чудом. Лев Николаевич не преминул понаблюдать за страданиями невестки и отразить их в переживаниях Наташи Ростовой. Как и у героини романа, Танина сердечная рана «заживала изнутри», она снова научилась улыбаться и петь. Кузьминский больше не оставлял свою первую любовь, ухаживал за ней в горе и в радости, а в 1867 году состоялась их свадьба.

Напоследок судьба учинила над Сергеем Толстым, решившим жениться на своей цыганке, и Татьяной Берс скверную шутку: когда обе пары – Татьяна и Александр и Сергей и Марья – ехали к священнику назначать срок венчания, их кареты встретились на проселочной дороге. Седоки раскланялись и разъехались, не сказав ни слова.

В ту ночь подушка Тани была мокра от слез. Много лет спустя племянник Берс, сын Льва Николаевича Илья писал: «Взаимные чувства дяди Сережи и тети Тани никогда не умерли… Им удалось, может быть, заглушить пламя пожара, но загасить последние его искры они были не в силах». То же мнение возникло и у Кузьминского, после того, как он с разрешения своей невесты прочел ее дневники. Страсть, ощутимая в каждой строке, вызвала у него ревнивые упреки. Татьяна ответила ему: «Я никому не позволю властвовать над моей душой и сердцем!» - ее нелегко было подчинить обстоятельствам.

Впереди у Татьяны Андреевны Кузьминской была долгая жизнь, непростые отношения с мужем, так никогда и не угасшие до конца чувства к Сергею Николаевичу. Но у этой хрупкой женщины была недюжинная и сильная натура.

Лев Николаевич изобразил в замужней Наташе свой идеал матери семейства, «бросившей сразу все свои очарования». Но Татьяна не поддалась его влиянию и не стала воплощать собственной жизнью чужих идеалов: не бросала своих «очарований», не превращалась в красивую самку, не показывала гостям описанных младенцем пеленок и по-прежнему много внимания уделяла «деликатности речей» и туалету. Словом, в жизни Толстому так и не удалось узреть преображения темпераментной и умной женщины в племенную кобылу. Зато удалось воссоздать его в романе.

Ну а Таня Кузьминская так не слилась с образом Наташи Ростовой. Она была и осталась одной из тех немногих женщин, которым Лев Толстой позволял спорить с собой и отстаивать собственную точку зрения. Отметим, что его жена Софья Андреевна, например, к этой категории не принадлежала.



Независимая и яркая, Татьяна Берс-Кузьминская жила собственной жизнью. Долгие годы она отстаивала свое «я» от искренних забот любящей родни – тяжкая ноша для совсем юной девушки. До сегодняшнего времени Татьяне Кузьминской приходится соперничать со своим литературным воплощением - романтической дурочкой Наташей Ростовой. И, полагаю, в этой борьбе она вышла победительницей!
Tags: декоративный пол, история солжет как всегда, уголок гуманиста
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 42 comments