Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Что такое пошлость, или Замысловатые фигуры на льду достоинства. Часть третья


Есть особая порода людей, которые специально занимаются тем, что вышучивают каждое явление жизни; они не могут пройти даже мимо голодного или самоубийцы без того, чтобы не сказать пошлости.
Антон Павлович Чехов


Однажды писатель (здесь явно не хватает кавычек) Андрей Белянин разболтался, словно в подпитии (не без воздействия на его слабый ум моих френдов), и на вопрос: "Вы считаете, что писательство — это не труд?" выдал (орфография "писателя" и смайлики сохранены): "Я считаю? О, с мой точки зрения, писательство — кайф, гармония с небом, война и счастье, слёзы и любовь, феерия фантазий, шалости, иллюзий игры и упоение восторгом перед красотой этого мира!:cool!:" Его снова спросили: "Оно не требует знаний, владения литературными приёмами, умственного напряжения, досконального изучения предмета, о котором автор собирается написать?" — на что получили очередное писательское откровение: "Это не ко мне! Благо, все писатели — разные и единых законов не признают. Я пишу, как Бог на душу положит и на больше, не претендую...:beer:"

Впоследствии интереса ради я разобрала этот бред сивого есаула: как выяснилось, ни таланта, ни ума, ни даже элементарной грамотности Бог на аффтарскую душу не клал, а душа и претендовать на такие высоты не стала. Ей нужны были лишь гонорары и популярность, популярность и гонорары. Но, поскольку разговор у нас нынче о пошлости, я решила использовать материалы разбора для иллюстрации самого простого и распространенного варианта пошлости — вульгарности и непристойности. Роман А. Белянина "Хватай Иловайского!" 2013 года для этой цели отлично подходит.

Не зря для главного героя, отменного, хрестоматийного дебила, аффтар украл фамилию у Дмитрия Ивановича Иловайского — русского историка, публициста, автора пятитомной "Истории России", редактора и издателя газеты "Кремль", виднейшего антинорманиста XIX века. Ой не зря. Это лишь первая ласточка препошлейшего "аффтарского гения", демонстрирующего пошлость сразу в нескольких плоскостях своей писанины.

Весь опус пронизан искрами и бриллиантами "авторски-народного юмора". Есть такая разновидность юмора, которую автор любит приписать народу. За что народ автору редко бывает благодарен. Почему-то.

— Старый кот зря не мяучит, молодых учит. Где помять, где куснуть, каким местом развернуть, где лаской, где галопом, чтоб не попасть в… куда не надо! Прощенья просим, Василий Дмитревич, заигрался я чегой-то, — вовремя опомнился мой бородатый нянька, едва ли не волевым усилием смиряя вконец распоясавшуюся музу. — Пойдём-ка мы по ветерку до ветру…
— Идите-идите, не оборачивайтесь, — тепло напутствовал дядюшка, с натугой соображая, какое же многообразие рифм мог иметь в виду Прохор.
— Интересно, каким образом настолько несообразительный дядюшка смог дослужиться в армии до полковничьего чина?

Юмор же с каждым фрагментом все народнее и народнее. Только оттенок у него откровенно фикбучный. Ну что же, там тоже народ. "Норот".

— На живот-то коленом не давитя-а...
— Щас я ему, Илюшенька, на другое место коленом надавлю. Враз голосок тонкий станет и петь будет дюже жалостливо.
— Да скажу я, скажу, ироды! — взмолился бородач. — ...Ну слезьте ж со меня, Христа ради! Ить грех же содомский, коли кто со стороны поглядит-от...
— Это он на что нам намёкивает? — зачем-то уточнил у меня Прохор.
— Какая книга да без слэша, какой без спанкинга казак.

— Спросить спрошу, а платить будешь услугами.
— Какого толка услугами, казаче? — неожиданно покраснел он, кокетливо одёргивая замызганный передник.
Наверное, тут бы и пристрелить подлеца за такие мысли, но мы шагнули за поворот, а там под аркой уже стоял навытяжку бдительный бес.
— Спасибо бесу, а то пришлось бы нам читать очередную шутку насчет домогательств в адрес казачьего тела.

"И такая дребедень целый день", вернее, целую книгу. Разогрев, так сказать, для неповоротливых читательских мозгов. По фикбучно-самиздатовскому методу, даром что перед нами признанный профессиональный писатель. Уверенный в том, что уж ему-то Бог на душу что-то положил, не побрезговал. В пандан к самой унылой, фикбучной пошлости публику радуют шутки (а попросту клевета) в адрес исторических лиц, как русских, так и нерусских — излюбленный прием современной дрянной фантастики и не менее дрянной фолк-хистори.

— Ну ты там всяким врачам особо не доверяйся, с заду не подставляйся — запоют о пользе организму, а сами раз к тебе с клизмой!
— Прохор, у тебя такой проникновенный голос, словно ты сам через это прошёл.
— А то, — затянувшись и пуская дым через нос, гордо ответил он. — Я ить по молодости ещё самого графа Суворова застал, Александра Васильевича. Простой он был человек, незатейливый, солдат лечил палками да народной медициной. Вот и мне довелось разок попасть под раздачу… Сам-то я утёк, благо ноги резвые, а семерых наших войсковой фельдшер так наклизмил отваром ромашковым, что хлопцы два дня на службу не выходили! Прямо у сортира палатку себе и поставили, чтоб недалече бегать. И не поспоришь же, ить приказ самого Суворова!
— Ишь, как ловко аффтар про Суворова шутканул, не задумываясь, оболгать ли ему историческое лицо али постыдиться.

И правда, откуда полководцу, проведшему в походах большую часть жизни, знать о вреде диареи для боеспособности солдат и для скорости продвижения войск? Заодно, конечно же, генералиссимус и генерал-фельдмаршал за фельдшерами присматривал, сколько они чего в солдатские жопы вкатывают. Личный интерес к тем жопам имел.

Белянинское уважение к историческим лицам и к мозгам читателя весьма показательно. Взять хоть историю о целом взводе дебилов, раздевшихся догола и на глазах у противника переплывающих реку в костюмах Адама (хотя, замечу, солдатам полагалось исподнее). Они что, думали, в седельные сумки с их барахлом, притороченные к конским спинам (причем кони плыли рядом со своими несообразительными хозяевами) вода не затекает, а потому разделись, дабы портки не намочить? А после переправы, на занятом врагом берегу, казаки устроят себе одевание-обувание под прицелом французских ружей — и никто по ним, голым, как в момент рождения, палить не станет?

...сам Наполеон Буонапарте, проезжаючи, шибко грозился, ножками топал, обзывал хлопцев по-всякому, по-корсиканскому. Так вот и наш Прохор тоже не сдержался, вывел лошадь на мелководье, на спину ей встал и императора всея Франции с половиною Европы простым человеческим слогом, народной рифмой, указуя на исконно мужские части тела, так отметелил, что наши от гоготу едва не утопли. — На войне чего не бывает, матерные шутки и дебильные выходки изрядно поднимают боевой дух.

Однако слыхал ли этот "писатель руками" об огнестрельном оружии, которое в войне 1812 года уже вовсю использовалось? За оскорбления в адрес обожаемого императора Прохора, пока тот на коне яйцами звенел джигитовкой занимался, раза три пристрелить успели бы. Как и всех его недоразвитых товарищей, вздумавших устроить французам массовый мужской стриптиз.

Ура-патриотическое в нашей многострадальной фантастике с налетом псевоисторизма — еще один образчик пошлости. Исторические лица упоминаются без уважения и без осмысления их личности, служат подпорками и костылями колченогому "писательскому дару". Да, конечно, чем-то таким отличались и всякие-разные Пикули советской эпохи. Но чтобы настолько опошлить исторического деятеля, облив его мимоходом клистирной струей — и замечу, без всякой нужды... Ведь убогие шутки-прибаутки никакого влияния на сюжет (если таковой вообще имеется) не оказывают. Впрочем, на тот сюжет ничто не оказывает влияния, он существует отдельно от образного ряда, как оно водится в графоманских опусах.

Но продолжу разговор о пошлости. Она расползается по не-фантастическим жанрам, словно нефтяное пятно из дырявой трубы. И каково бы ни было мое отношение к заклепочникам, усердно подсчитывающим несоответствие вооружения, оснащения, галунов и темляков с бунчуками стандартам описываемой эпохи, это лишь верхушка айсберга.

Я не раз упоминала акунинскую "Пелагию" как образец опошления глубокого, извращающего суть русской культуры и духовности. Кто такая эта Пелагия? Заглянем в анонс: "Монахиня, которую с архиереем Митрофанием связывают, помимо уставных духовных, дружеские и сотруднические отношения. Дела, в которых необходимы наблюдательность и проницательность (а также — искусство актерского перевоплощения), отец Митрофаний нередко поручает Пелагии, и мало когда об этом жалеет. Ведь никто из мирских людей не догадывается заподозрить в скромной монахине, не отрывающейся от вязания, внимательного соглядатая и детектива-самоучку. И никто не в состоянии узнать эту самую монахиню в красивой и элегантной светской львице, в которую способна перевоплотиться Пелагия в самых крайних случаях, когда обязательно требуется посещение мероприятий, не подобающих ее сану".

Ну-ка, кто сообразительный: монахиня, по указу церковного иерарха переодевающаяся в светскую львицу и разгуливающая по светским вечеринкам в неподобающем виде — это из какой традиции? Правильно, из худших времен морального падения папства — из века этак шестнадцатого, когда конкубинат в среде католических священников был практически официально разрешен, кардиналы, папы, аббаты держали наложниц и тайных (а порой не таких уж и тайных) жен прямо в монастырях. В русском православии не было традиции использовать монашек в качестве шпионок, детективов или, прости мя, грешную, постельных грелок. Путает господин Чертешвили русское православие с итальянским католицизмом. Все потому, что не знает и не уважает русской истории — а писать про нее берется. Ачётакова, денежки-то глупая публика плотит!

Вот так вначале мы оправдываем пошлые шуточки насчет исторических лиц и событий, пошлые трактовки основополагающих идей, а потом изумляемся странным представлениям племени младого, незнакомого, о царской России, о русской культуре, о православной традиции и об истории в целом. Действительно, с чего бы это молодежи счесть Суворова латентным вуайеристом и копрофилом, а монахинь-черниц — замаскированными любительницами потусить на суаре в декольте? А сторонники изучения матчасти... Увы, заклепочники в основном рассматривают несоответствия описываемой материальной культуры культуре, существовавшей в реальности. И несоответствия, как правило, мелкие, заметные лишь специалисту. Я, во всяком случае, не встречала явственно выраженного недоумения критиков при виде того, как автор извращает саму культуру страны, на которую клевещет.

К слову пришлось. Одну мою френдессу донимает фикопер: "требует пруф, почему фикописательство — не творчество", смеется та. Посоветовала дать ссылку на мой тег "авада кедавра сильно изменилась". А сама подумала: там ведь полторы сотни постов, но "искатель истины" и одного не осилит. Никто из этой шоблы не осилит написанного мной даже на один процент, как бы ни визжал и ни требовал пруфлинков на ту или иную тему, якобы не раскрытую мной. Как бы ни обвинял меня в огульном охаивании целых направлений современной литературы...
Tags: авада кедавра сильно изменилась, замысловатые фигуры на льду достоинства, литературная премия Дарвина, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста, философское
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 124 comments