Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Category:

Дао писателя. Часть тридцать шестая: руссконеговорящие писатели



поэт взмывал волшебной властью,
чужой на тягостной земле,
но критик ревностною пястью
поэту обкорнал криле,

огнь остудил его желаний,
его страстей утишил шквал
и много острых замечаний
ему в панамку насовал.
Роман Шмараков


О сколь замечательно Р.Шмараков выразил мои собственные чувства и стремления! Критические. Такоже и В.Лорченков в "Записках младшего библиотекаря" отжег напалмом (рекомендую): "Из текста критика Погорелой в журнале "Новая Юность" мы узнаем, что на стыке тысячелетий писатели Сенчин, Снегирев и Абузяров "набухли и брызнули". Я так понимаю, на критика Погорелую..." Впрочем, Погорелая в комментах на фейсбуке отказывается от эдакой чести — видать, брызнули-то на Погорелую, а попали на Пустовую. Опять третья попугайка где-то под ногами у писателей отирается в ожидании знаков внимания, честная и независимая, как всегда.

Вспоминается старый-престарый анекдот о трахающихся за кулисами артистах и лысом музыканте в оркестровой яме: "Представляете, на меня кто-то спустил... — Потому что играешь, как пизда!"

У репродуктивных органов узконаправленного действия, но высокой общественной ценности нынче горе. Плачет Галя Юзефович: "Прочла, что умер Владимир Шаров — автор замечательных "Репетиций", "Воскрешения Лазаря", "Старой девочки", "Возвращения в Египет", "Будьте как дети". По-настоящему большой писатель, русский Гюнтер Грасс и очень хороший человек. Огромное горе и невосполнимая потеря для всех нас". Говори за себя, сволочь, хочется сказать Гале Ю. Впрочем, и Елена Иваницкая лайками со слезами плачет-разливается о "Шарове" (чья фамилия Нюренберг): какой большой писатель от нас ушел (со случайной оказией), какой мыслитель (дегенерат-постмодернист, антихристианин-ёрник) и просто хороший человек (хоть и алкоголик). Владимир Березин в печали: "Я, кстати, помню, что пришел к Шарову и гордо сказал, что переписал эту книгу сорок раз. Он посмотрел на меня без всякого удивления и сказал, что это нормально, но мало, а он переписал свой роман семьдесят раз". И что, старички, помогло это повысить качество текста? Ну хоть немного?

Плачет всё лицекнижие. Достойный конец для раскрученной бездарности — символа никчемной эпохи.

Снова вспомню Лорченкова: "Писателя Водолазкина я видел раз в жизни, на какой-то выставке в Париже. Благообразный седенький Мудрец, несколько лет проживший в Германии, сидел с бокалом шампанского и отчаянно порол чушь. По версии Водолазкина — жившего в Европе с широко закрытыми глазами — Фрашка и Гермашка вот-вот развалятся и вообще друг друга на дух не переносят. И он даже не притворялся. Я тогда подумал: да, писатель не обязан быть умным, но свойство писателя — Чувствовать, и, как следствие, предчувствовать. Почему они выбирают на роль писателей каких-то не только стопроцентных, чудовищно эталонных глупцов, но и абсолютно Нечувствительных? Не чувствительных ни ко времени, ни к жизни, ни к слову? В чем причина этой публичной пощечины русским? Ведь литература для нас — это Грааль. Потом дошло. Потому и выбирают. Чтобы исключить саму возможность сопротивления, необходимо уничтожить даже его символы..."

Как неправедно нажитое, не идет "Наебукер" лауреатам-символам никчемности впрок. Посудите сами:
— Колядину поперли с работы на инерции чистой зависти народной, только и осталось старушке, что проживать полученную премию, плакаться в СМИ о подлости людской да фотографироваться с Навальным, изображая активную гражданскую позицию;
— Шаров помер на шестьдесят шестом году жизни (и только перевалившие на шестой десяток понимают — это ранняя смерть), после продолжительной болезни, предварительно насмешив народ "квазиисторизмом" (а проще говоря, невежеством и идиотизмом) да ставшей мемом "бекешей на голове";
— Николаенко, последняя (или все же предпоследняя? да кто их считает и помнит, осененных славою...) лауреатка исплакалась-исстрадалась, переживая ураганный шквал недобрых отзывов на свое гениальное (по уверениям автора и его промоутера) произведение.

Поскрести остальных и обнаружится: и им никакой пользы-радости "Русский Букер" не принес. Недолгий скандальчик да двухнедельное завершение "вечной славы" и "долгой жизни в искусстве". А помрут "увенчанные лавром" — эпитафия блеснет нечаянным хамством в духе надгробной речи над внезапно почившим долго болевшим Шаровым: "Последний роман Владимира Шарова «Царство Агамемнона» опубликован в июле 2018 года. Читайте также: Премия «Русский Букер» не нашла спонсоров и приостанавливает работу". Звучит как "Вот до чего нас довело премирование всякой дряни".

И нет, я не могу относиться с почтением ни к жизни, ни к смерти бездарностей, живы те или мертвы. Смерть ничего не исправляет и не компенсирует, смиритесь, рыдающие напоказ ханжи. Аффтар, выдающий фразы: "Я родился в семье, которая была тесно связана с революцией, которая с немалым рвением ее делала", вряд ли может считаться писателем. Он кто угодно, от пустого фантазера до бухарика в делирии, но уж никак не писатель. Ибо пришествия белочки буйства воображения мало, чтобы стать полноценным литератором. Да, сей факт не объяснишь среднестатистическому жюри, составленному из руссконеговорящих Великих Восточных Писателей; из далеких от культуры вообще и от литературы в частности "господ спонсоров, диджеев и рэперов"; ну и, разумеется, из дипломированных филологов, людишек, как говорил комический персонаж фильма "Покровские ворота", "с начиночкой".

В запущенном случае "Наебукера" в последней роли год за годом выступал некто Шайтанов (не зря этот тип получил нехорошую фамилию — фамильные качества никаким дипломом не прикроешь), бессменный секретарь и толстый тролль. В роли нового Турсун-заде, как верно заметила Синильга, выступает "махачкалинская красавица Ганиева, ударившаяся в политику, но не оставившая графоманство". В новом опусе Ганиева выдает очередную порцию "полевых орудий для старушки": "Красавица прима надевает тугое декольте"; "лились курумы лести". Погуглила слово "курумы", оказалось: "россыпь каменных глыб". Как она может литься, Алиса Аркадьевна?" Тугое декольте и каменные реки лести... Руссконеговорящие пейсатели отакуэ.

Дурной пример заразителен. Но еще заразительнее дурная надежда насосать у высокого жюри славу и денежки. Еще одна цитата из "Записок" Лоченкова: "Редакция Шубиной — страшная манда, из которой в русскую литературу с ужасающей скоростью лезут на свет графоманы..." Думаете, преувеличивает? "Спердобейся" и "вызавидуете"? А если следующую цитатку прочесть?

Крюкова Елена Николаевна, "Ночной карнавал": "Медленно-медленно князь ввел свою руку в колыхавшийся в ванне цветок Мадлен... Возлюбленный еще беспрекословнее утвердил необоримость великого желания одним властным ударом, пробившим ледяную стену ее тоски. И она не удержала ни крика, ни взрыва нутра". — В такое вчитаешься — и подумаешь: тьфу, гадость какая. Патологическое разрастание, дряблость и ожирение половых губ — иначе как женские гениталии могут колыхаться в ванне? А остальное — что это? Непроизвольное газоиспускание и дефекация в состоянии оргазма? Последнее, кстати, описано задолго до шубинских шавок любезным Западу писателем Аксеновым. Дефекация при оргазме добавила живости образу Наташи по прозвищу Какаша — после прочтения сего я решила Аксенова более не открывать и в приличных писателях не числить.

Как сказал френд, предоставивший крюковское видение: "Надо же строить козью морду пафосную физиономию, строча вульгарнейшее вагинальное чтиво, масслит препаршивый. Лживые насквозь чувырлы. "Вдохновение! Музыка сфер! Неземные энергии!" Сказали бы искренне: литагентша Горюнова выдала червонец, на него мы ситец покупаем". За музыку сфер нам впаривают заурядное порнофикописево: "мэтры фандома" тоже любят колыхнуть в воде чем-ничем и взрыв нутра не удержать... эротичненько эдак. Мы над ними смеемся — а они, оказывается, в одной струе с издатыми как-их-там. Птенцами гнезда Шубиной, короче.

Румянец грозился залить пол лица, выдавая смущение неко с головой, а этого допустить нельзя. — У лица имелся пол, румянец организовал залив, нижним этажам приготовиться к протеканию головы.

Ревность застелила глаза, не давая возможности ясно думать. — Разницу между "застлала" и "застелила" нонешним писателям не объяснишь. Да и зачем? "Язык же меняется!" Ага, а после медведовской реформы образования — с повышенной интенсивностью.

Его язык прошёлся по верхней губе, зубами подцепил нижнюю, будто спрашивая разрешения... — Зубастый язык, который спрашивал разрешения. Как назвать описавшего сие? Молодым талантливым автором, конечно.

Драко обхватил талию Гарри руками, потянув к себе ближе туловище фаворита. — Остальные части фаворита, надо понимать, остались на месте. Какими словами рассказать Молодому Талантливому Автору, что уточнения должны быть уместными и необходимыми, а не намеками на расчлененку и не пустыми красивостями?

А брюнету нужен сильный умный партнер, который примет его со всеми недостатками, но сможет представить крепкий тыл в нужный момент. — Для чего именно и в какой момент сильно умный партнер должен представлять крепкий (не надежный, а именно крепкий!) тыл (даже если счесть пропущенную букву в слове "предоставить" незначащей опечаткой — ну, пусть "предоставить крепкий тыл") — не знаю и знать не хочу.

Уважайте своего партнера и внука господа. — У Господа, оказывается, имелся внук-мужеложец. Которого кто-то почему-то не уважал, несмотря на, гм, партнерство.

И руссконеговорящие писатели зарождаются здесь же, в наземе и навозе фикбуков-самиздатов. При непосредственной поддержке "развивающегося языка" (под надобности руссконеговорящей творческой прослойки развивающегося, надо понимать).

Солнечные лучики затерялись в шерсти животного, которая поблескивала на свете. — А теперь попробуйте вообразить, что вы редактор и объясняете ТП-МТА обоего пола разницу между словосочетаниями "на свете" и "на свету". На что ТП-МТА отговариваются тем, что, мол, писали с тилипончика, автозамена ставила какие попало слова, а они не успели перечитать, что им тилипончик напел вместо текста. Плюс это нечто всерьез верит: оно писатель.

Он предположил, что это была идея Визенгамота, поместить его в условия агрессии, раз уж им не удалось запечь Драко в тюрьму на скале посреди моря. — Запеченный в тюрьме на скале Драко Малфой — фирменное блюдо, пальчики оближешь. Условия агрессии — это, конечно, не то.

Он пригласил меня на еще одну беседу сегодня, и я не применю воспользоваться таким шансом пообщаться с великим Основателем. — Не применяй, милок, не применяй. Основателя жалко — общением с тобою нужно казнить преступников.

— Мы же вчера собрались только для того, чтобы отпраздновать твой день рождения, смерть Волан-де-Морта и… — она запнулась заметив грусть в глазах лучшего друга.
— Смерть моих родителей, — грустно закончил парень.
— Тоже отпраздновать? Аффтар, слово "помянуть" тебе незнакомо?

Ритуал очень сложный и он заберет у меня множество сил. — Слово "много" на графоманский вкус чересчур простое. Графоману вместо простого слова всегда требуется подобрать сложное, однокоренное и абсолютно неподходящее.

Отец был не доволен тем фактом, что Грейнджер удалось меня обойти по некоторым предметам, так что мне пришлось все лето провести в библиотеке или с репетиторами. Не радостная перспектива. — Все, аффтар может колоть истерику по поводу снобистского отношения к его незнанию правописания "не" и "ни". Желательно начать ее со слов "незнаю, почему вы не доумеваете".

Гарри сел рядом, привычно ложа руки на колени. — Не "ложа", а "вылаживая". Именно так хозяюшки описывают то, что делают со слоеными салатиками, пищевым оружием массового поражения.

Он открыл глаза и увидел перед собой змею. Она была бледно-голубая. Как призрак. Лишь глаза, ярко-красные, выделяли на ней. — Что именно выделяли глаза змеи, аффтар предпочел не уточнять. Как я его понимаю: змея с острым гнойным конъюнктивитом — это ужасно, просто ужасно.

И вот, в процессе наблюдения за тем, как огромная змея пробуждается, в Гарри стал снова разгораться ком обиды, у него только началась нормальная жизнь, но тут же она обрывается Турниром, и если мальчик надеялся, что он как-нибудь выживет, то, сидя перед василиском, он понимал, что сейчас умрет. И вот ком обиды вырвался из Гарри в виде магического выброса. — Ком обиды! Не рискую предположить, что за образ пытался создать аффтар.

— Доброе утро, профессор Снейп. Кофе? — перевернув очередной блинчик, парень взял кофеварку, насыпал туда молотых зерен и залил их водой перед тем, как поставить на плиту. — Дивное ноу-хау приготовления кофе в холодной воде — и не в джезве, замечу, а в кофеварке, поставленной прямо на плиту. Для ароматизации кофе горящим пластиком, очевидно.

В рекламе меня тоже не забывают, снилась даже в местном подобии Ералаша в пару эпизодах. По немногу рисую — оживает написанное. Все таки, это как то боязно. Дьявольщина. — Снилась кому-то в кошмаре-ералаше и рисовала по немногу — мног героиню гонял от себя ссаными тряпками с воплями: "Учи грамоту! Осваивай дефис, дура!"

Для начала хотелось бы обучить всех этих детей по достоинству. — По какому достоинству? Мужскому? А без сексизма, достойно обучить эту мелкую шушеру не пытались?

И вот сегодня зельевар аппарировал в лачугу, которую Люпин называл своим домом, и, с лицом раздатчика в доме презрения, протянул оборотню флакон с зельем. — Кажется, я поняла, чем хочу заниматься, когда вырасту — заложу дом презрения для МТА. Каждый обратившийся получит столько презрения, сколько сможет унести. Обещаю быть щедрой.

Судя по суровым, беспристрастным лицам, все опытные воины. — Беспристрастные лица... Опытные воины, судя по всему, подрабатывали в суде олицетворением Немезиды. Ну или аффтару надо регулярно посещать основанный мною дом презрения, чтобы усвоить разницу между бесстрастным и беспристрастным.

Префект вместо медленной походки, ринулся к Поттеру стремительной и даже в некоторой степени властной. — Без комментариев. Нет у меня сил на комментарии.

И напоследок еще пара строк из "Записок младшего библиотекаря": "Трагедия современного русского читателя в том, что его насильно ставят в ситуацию искусственного выбора между условным прилепиным и условной улицкой. "Выбирай, урод, в морду или по роже".
Tags: авада кедавра сильно изменилась, дао писателя и критика, литературная премия Дарвина, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • «Государь, произведите меня в немцы»

    Вот хрен его знает, который раз я об этом пишу. И все равно каждый раз обнаруживаю, что вокруг до черта прекраснодушных феечек, искренне уверенных,…

  • Салат из курицы с радиккьо

    К итальянскому цикорию радиккьо я пристрастилась в Риме. Он был мне в новинку, но его красные кочаны лежали везде - и на рынках, и в магазинах, на…

  • Внутре у русской интеллигенции

    Забавное существо этот наш современный интеллигент. Недавно на фейсбуке иносказательно описала случай, когда товарищ, читавший здесь мою статью для…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 133 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • «Государь, произведите меня в немцы»

    Вот хрен его знает, который раз я об этом пишу. И все равно каждый раз обнаруживаю, что вокруг до черта прекраснодушных феечек, искренне уверенных,…

  • Салат из курицы с радиккьо

    К итальянскому цикорию радиккьо я пристрастилась в Риме. Он был мне в новинку, но его красные кочаны лежали везде - и на рынках, и в магазинах, на…

  • Внутре у русской интеллигенции

    Забавное существо этот наш современный интеллигент. Недавно на фейсбуке иносказательно описала случай, когда товарищ, читавший здесь мою статью для…