Инесса Ципоркина (inesacipa) wrote,
Инесса Ципоркина
inesacipa

Categories:

Месяц драбадан возвращается. Часть вторая


Аффтар продолжает бубнить "за красоту и экологию", подражая сразу двоим: своему любимцу — престарелому графоману Ю.Никитину, не сведущему ни в истории, ни в экологии, ни в социологии, а также Е.Звездной, отхватившей какой-то масслитовский приз "За продажность своего писева". Г-н Щепетнов, рассказывают, весной аж приболел от зависти, всё ходил по соцсетям и страдал: ах, надо было так писать, как эта Звездная, что ж я не догадался-то?

От Никитина Щепетнов радостно позаимствовал прием, который я называю "Просвети убогого". Мне постоянно советовали (да и сейчас еще советуют) взять информацию, вынесенную в примечания, и сделать из нее что-то вроде лектория посреди художественного текста. Видимо, так же, как делают это Никитины, Мейлахсы-Мелиховы и графоманы пожиже, вроде Щепетновых и Марченко: в их книгах повествование идет-идет, описывают нам, предположим, персонаж маленького роста — и вдруг опа!

Помню, как я удивился, прочитав о герое гражданской войны 1812 года Денисе Давыдове. Мне всегда почему-то думалось, что Давыдов, судя по его действиям, обладал огромным ростом и невероятной силой. И что оказалось? Полтора метра росту, и ничего такого от Ильи Муромца! Уже потом я узнал, что Давыдов был одним из лучших фехтовальщиков того времени, обоеручный боец — он так же хорошо фехтовал левой рукой, как и правой, и мог фехтовать сразу с несколькими противниками одновременно. Вот тебе и малыш! — Вы поняли, какой г-н Щепетнов образованный? Ему мерещился Илья Муромец, мастер конной вольтижировки и гражданской войны (тут все знающие люди погрузятся в долгий фейспалм, я полагаю).

В течение одной главы нам успевают рассказать и про войну в Афганистане, и про тактику моджахедов, и про выставку военного снаряжения, и про лазерные арбалеты с оптическим прицелом, et cetera, et cetera. Маленький вопросик: если рассказ ведется от первого лица, от имени попаданца в кошачье тело — он что, сам себе познавательные лекции читает? Масслитовцы вообще понимают, что такое "смотреть из глаз персонажа"? Это значит вести внутренний диалог, а не просвещать гипотетическое альтер-эго рассказами о собственных познаниях (если только персонаж не душевнобольной с раздвоением личности или с воображаемыми друзьями). Однако подобные тонкости современные авторы постепенно забывают. Отсюда и несуразности: девичьи мотивы в книге, написанной мужчиной (как бы мужчиной); "жесть", которую так любят девочки и мальчики, ничего страшнее водяной мозоли на пятке воочию не видавшие...

Ну как же, усмирила безумного демонического скакуна! Знала бы ты, пигалица, какого труда мне стоило внедрить в его голову мысль не откусывать тебе сиськи! И голову — что еще радикальнее. Он так и видел, как твоя золотоволосая головенка катится по загаженной земле загона!

Помимо жести — уже описанная мной копролалия. Кто-то, то ли котик, то ли его создатель, когда не знает, чему бы еще научить читателя, переключается на говно. Унылое говно.

Мдаа… интересно, а можно справить нужду, не касаясь земли? А что — к примеру, строю дорогу наверх, высоко, потом выхожу из Серого мира, а пока лечу к земле, выталкиваю из себя лишнее! Хе-хе-хе… что-то вроде бомбометания получается! Если достаточно высоко забраться, так мои какашки могут нанести серьезный урон, особенно если кто-то посмотрит вверх!

А также глупые и непристойные выходки студенток-аристократок пополам с щебетанием и истериками.

– Что-о?! Какие такие отступники?! Какой колдун?! О боги! У меня голова кругом! А откуда ты узнала? Подслушала? А как ты там оказалась? Ночью, у поленницы? Что, к мужчине бегала, что ли?! — Аффтар, хочется спросить, вы уверены, что все женщины кудахчут, как ваша мама?

И, разумеется, многочисленные описания внешности и нарядов, причем мужских и женских — в одном стиле и тоне.

Однако графоманы мужеского полу, в отличие от лепящих шопопалу тетенек, понимают: восхищаться красой мужских персонажей небезопасно. Надо оправдать восхищающегося героя, да и аффтара заодно. Ибо сетекритики не дремлют — как набегут, как обвинят в латентном сами-знаете-чем. И начинается уже знакомый закос "под Никитина": он был красив, но не красой метросексуала! Так и хочется спросить г-на Ща и не Ща, а также тех, кто "ващеникада": чистые вы наши, натуральные, вы метросексуалов-то видели? Живых, а не тех, кого на обложки ставят (хотя у нас и ставят-то кошмарных фриков вроде Сережи Зверева)?

Фейри был красив. Невероятно красив, это говорю я, человек, ничего не понимавший в мужской красоте! Он не был слащавым, как лощеные метросексуалы или гомосексуалисты, не был женоподобным — мужественное, прекрасное лицо с синими огромными глазами, стройная фигура, похожая на фигуру гимнаста или акробата. За спиной — рукоять меча, через плечо — перевязь с метательными ножами, два кинжала на поясе — воитель, готовый к бою.

Реальные метросексуалы — всего-навсего ухоженные мужики, у которых на ногтях маникюр, на морде нет прыщей и раздражений, лишние волосы с тела убраны, форма бровей исправлена и одежда не радует глаз набором пятен от майонеза, кетчупа и яичницы. Красотой метросексуал может и не отличаться. Как и гомосексуалист. Сексуальные пристрастия ничего к внешности не добавляют, иначе большинство уродов сей же час поменяло бы ориентацию — порой сложнее жить уродцем-натуралом, нежели привлекательным геем.

Но, как и их собратья, графоманы от мейнстрима, масслитовцы описывают отнюдь не то, что реально существует. Нет, в их опусах тянутся пересказы медийных мифов насчет мужчин и женщин, метросексуалов и гомосексуалов... Зачем им наблюдать жизнь и искать оригинальных метафор? Вы что, и в самом деле думаете, что они писатели?

В лучшем (для аффтаров) случае они обладатели собственной торговой марки, подмахивающие не глядя акты о приемке рукописи, написанной несколькими книггерами. Вот почему графоманов, раскрученных в 90-х или в 2000-х, я предпочитаю не разбирать: нельзя разобрать коллективный подряд как книгу, а товарную марку как писателя — критерии оценки ручной работы неприменимы к конвейерной продукции. Конвейер, с которого сходят груды книггерских подделок под "тренды-бренды", критиковать смешно. Но это уже тема для отдельного разговора. А я, с вашего позволения, вернусь к Щепетнову, который, возможно, что-то пишет сам. Пока. А может, и нет, мало до чего он уже... допродавался.

Но сначала напомню разбор очередного женского фэнтези с его потоком сознания, с бессмысленным щебетанием в качестве внешних диалогов и внутреннего монолога. Мужички-любители наморщить носик при виде "женской прозы" именно так и пишут: доливая воды в и без того жиденький текст. Особенно по-дамски смотрится привычка писателей-мужчин (и г-на Ща в том числе) сыпать восклицательные знаки в текст. Горстями.

А вот потом начался ад. Не зря я подозревал, не зря боялся! Это не в шпану уличную вселяться, не в уборщицу, которая двух слов без мычания связать не может! Боль была такой, будто в затылок вколотили раскаленный гвоздь! Мне — или негодяю? Мне-негодяю! Ведь сейчас я был им! И от боли у меня мутилось в голове!
Если бы кто-нибудь видел меня со стороны — он надолго бы запомнил эту безумную картину! Хозяин тела управлял одной его половиной, я — другой!
— Так и представляется уже не герой, а автор опуса, бьющийся в истерическом припадке в ожидании, когда ему, тонкой, духовно богатой натуре, поднесут флакон с нюхательными солями.

Другим проявлением андрогинной прозы становится описательность. Каждый раз, как котик-попаданец кого-то приканчивает (находясь в телах разных существ, в которые он вселяется как некий котодемон), начинается неизбежная щепетновская копролалия.

И все. Все закончилось. Тишина, звон в ушах, запах крови и дерьма.
На всякий случай ощупал себя сзади, понюхал руку — нет, чисто! Не мое! Защупал штанины… нет, и «малого испуга» не отмечается — удержал!
Следом ощупал свое — не свое тело на предмет разрушений — вроде ничего не болит, ран и переломов вроде как нет! Жив-здоров Иван Петров! То есть — Петр Шишкин.
Прочистил глаза, что удалось не сразу, и после некоторых усилий, медленно, все еще ожидая укола боли или хруста сломанных костей, встал, глядя на дело рук своих. А руки мои потрудились недурно, так, что хотелось тут же отбежать в сторону и выблевать содержимое желудка. Не на покойников же блевать? Нужно ведь иметь хоть какое-то почтение к смерти, даже если это смерть твоих врагов!
Фейри. Лица бледные, даже белые — как мел. Что совсем не вызывает удивления, крови из них вылилось — море разливанное, как говорила моя бабушка. Не про фейри говорила, а вообще.
Кровь частично впиталась в землю, частично растеклась по унавоженной земле темно-вишневой лужицей, в которой весело копошились жучки и мгновенно налетевшие мухи. Зеленые жирные мухи ползали и по искромсанным останкам тех, кто когда-то был гордым представителем племени маленьких людей, сумевших отстоять напор размножающегося, как крысы, человечества.


За полторы-две минуты после появления "мертвых трупов" — и уже жучки? Ну, мухи-то, может, и прилетели бы, особенно если где-то рядом бойня или помойка, где мух-падальщиц миллионы. Но жукам-копрофагам еще приползти нужно. Незачем учить биологию, чтобы понять: ради вящей отвратительности аффтар привирает. А точнее, врет, как сивый мерин — в духе своих кумиров и старших товарищей-графоманов.

Что же он так "жестко" описывает? — спросите вы. Да ничего. Без малого половину книги две героини и кот едут во дворец правителя фэйри. Терпят пару-тройку покушений, котик героически-зверски (или зверски-героически) убивает наемников. Кровькишкижучки. Всё. Ах, да, по дороге выясняется, что наименее нравственная героиня зарезала подругу, с которой ей изменял жених богоданный. Ничаянно.

Вкратце — я в поединке убила подружку, случайно — она на что-то отвлеклась, а мы бились боевыми мечами, чтобы интереснее. Ну и… в общем — не спасли. А меня обвинили, что я нарочно ее убила, потому что этот придурок тайно с ней спал. Я и знать-то не знала, что он мне изменяет! — Ну и дура, что тут скажешь. Руки кривые — не хватайся за боевые мечи. — Это был на самом деле тренировочный бой. Я была в ярости, и она… подставилась. И я не успела остановить меч. Не успела. А потом пожалела. Ни один мужчина не стоит того, чтобы за него убивать подругу. Ни один! Вы, мужчины, хороши для постели. Ну и для боя. А коснись что… видишь — Эйлар меня взял да и предал! А называл своей любимой!
– Он трон хотел, — серьезно пояснил я. — Жениться на тебе, а потом грохнуть твоего отца. А ты наследница. А когда стало ясно, что тебя лишат трона за убийство, что ты недостойна стать наследницей и, скорее всего, тебя отправят в изгнание, — он тебя бросил. И когда оправдали — пожалел, что принял опрометчивое решение. Прогадал.
— И снова истерика-истерика-истерика а-ля нервная малолетка в исполнении персонажа, которому якобы лет двести.

В тело неверного алчного жениха, немилого главгероине, вселяется пресловутый котопопаданец с его копролалией и кошачье-садистскими наклонностями. После чего целую главу кряду ведет с местной колдуньей беседы о необходимости скрещивания волшебных рас с расой человеческой. Ведьма, пытавшаяся изгнать котодемона из тела королевского племянника, хвастает, что ей восемьсот лет, она, дескать, пережила десятки войн, три захвата трона, тысячи мужиков поменяла... Само собой, жизненный опыт мозгам ведьмы ничего не дал, как дурой-бабой была, так и осталась, ибо аффтар не в силах представить себе умную женщину. К тому же ни один писатель, говорят, не может вообразить героя умнее себя. Если учесть, какие дураки действуют в книжонках Щепетнова, это наводит на определенные мысли.

Ну и, разумеется, протагонисту вручается вундервафля в виде некого Серого мира, благодаря которому котик может вселяться в тела любых врагов и недругов, может вырезать наемников, посланных по его душу и по души его подружек, может стать кронпринцем или королем любой империи — излюбленный графоманский штамп. И сколько ни живописуй проблем в духе игры "твистер" (эту ногу душу сюда, это тело туда), сопереживания всемогущему, неуязвимому и неуловимому (и безграмотному, как и его создатель) котодемону у публики не возникает.

Я висел над этим людским муравейником, улыбался, как Чеширский кот, и мне было хорошо — свободному, независимому, неприкасаемому! — Неприкасаемый — это пария, изгой, индийский чандала-мусорщик. А то, что пытается описать писеводел Щепетнов, именуется неприкосновенным. Сегодня об этом не помнят не только орды малограмотных литераторов, но и редакторов издательств "Вафля" и "Эхма".

И еще одно напоминание. Аффтары! Когда уже вы поймете: всемогущество центральных персонажей лишает ваши опусы динамики. Бесконечные приключения превращаются в рутину. Сюжет, конечно, не обязателен — но лишь при одном условии: если автор талантлив и может держать публику одним только психологизмом и/или философичностью повествования. Однако среди масслитовцев/фикоперов/сетераторов/эхма-вафлеписателей таковых нет. Весь психологизм и философичность утекает у вас:
а) в красивости;
б) в копролалию.
Гордящиеся своим полом аффтары-мущщины старательно изображают анти-пафос и анти-красивости посредством болтовни о крови, кишках, дерьме и распутных бабах.

Переместился в супружескую спальню, а тут еще чище — на дурацком прозрачном столике толстого стекла почти пустая бутылка вина, фрукты, еще какая-то еда, надкусанная и заветренная. А на кровати — здоровенный толстый боров лет пятидесяти с пучками волос на спине и прыщами на волосатой заднице.
Боров сосредоточенно пыхтит, двигая тазом, будто забивает им бетонные сваи, а из-под туши выглядывает лицо моей бывшей супруги — такое же красивое, каким я его помнил, и с таким же пустым, остановившимся стеклянным взглядом. Она ритмично постанывает, так же фальшиво, как и все телки из дешевых порнофильмов, внимательно разглядывает потолок, будто ищет на нем царапины от своих вытянутых вверх длинных ног, обутых в туфли с гигантскими, похожими на клинки кинжалов шпильками-каблуками.
— Обожемой, это же Харви Вайнштейн! Жена ГГ пробилась в Голливуд?

Словом, не то что читать, но и проматывать данное произведение оказалось скучно. Поток сознания героя-котика, чьи мысли скачут, точно блохи в его же шерсти, проносит читателя мимо немногочисленных событий, имеющих место быть. К тому же при малейшей сложности, встающей перед протагонистом, тот выскакивает из своего тела, вселяется во врага, производит нужные действия и подводит врага под монастырь. Затем из агонизирующего противника переселяется обратно — и так полдюжины раз на протяжении книги. Интересно? А то. Книженцию можно рекомендовать людям с расстройством сна и непереносимостью снотворного. Конечно, противно, но лекарства вкусными не бывают, это вам любой Снейп скажет.

В конце концов котопетя, надоевший себе и читателю хуже осени, вселяется в последний раз в упомянутого нехорошего, тупого, златокудрого принца, всходит на престол и женится на обеих своих подружках. После чего, наконец, дефлорирует ту, которая более нравственна, получив от нее признательное "Ой, всё". На дефлорации произведение заканчивается с намеком, что оно еще ту би континиед, чтоб тому Щепетнову пусто было. Так что на обложке мы зрим миг триумфа главгероя в чужом теле — без штанов, но с гаремом. И вот эту муть издатель всерьез рассчитывает продавать. Вам, читатели. За деньги.
Tags: авада кедавра сильно изменилась, литературная премия Дарвина, месяц драбадан, пытки логикой и орфографией, сетеразм, уголок гуманиста
Subscribe

  • Гении одноразового общественного пользования

    Недавно понадобилось мне просмотреть несколько минут из фильма Мела Гибсона «Apocalipto», исключительно чтобы понять, на кой ляд он использовал…

  • Жаждущий крови бог сетей

    Опубликована моя статья в «Камертоне» (скриншот упомянутого в статье поста журналистки О Андреевой там же) - и у меня неожиданно возникла мысль:…

  • "Я была молода, мне нужны были деньги"

    Весна, апрель, день дурака всё не кончается. Наверно, поэтому критикесса Аннушка-чума Жучкова всё лезет и лезет ко мне во френды. И хоть бы декор…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 159 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Гении одноразового общественного пользования

    Недавно понадобилось мне просмотреть несколько минут из фильма Мела Гибсона «Apocalipto», исключительно чтобы понять, на кой ляд он использовал…

  • Жаждущий крови бог сетей

    Опубликована моя статья в «Камертоне» (скриншот упомянутого в статье поста журналистки О Андреевой там же) - и у меня неожиданно возникла мысль:…

  • "Я была молода, мне нужны были деньги"

    Весна, апрель, день дурака всё не кончается. Наверно, поэтому критикесса Аннушка-чума Жучкова всё лезет и лезет ко мне во френды. И хоть бы декор…